– В лице нашего отца, – важно добавил Алешка. – Полковника милиции. Сотрудника Интерпола.
Тут капитан второй раз упал в обморок. Правда, лежа. Он застонал с тоской и закатил глаза в сторону зеленого лба.
Когда он опять очнулся, мы записали его показания на магнитофон, забрали кассету и сказали:
– Собирайтесь, гражданин. Пойдемте с нами.
– Куда? – испугался бравый капитан.
– В тюрьму, – ответил я.
А Лешка добавил важно:
– Соберите личные вещи. И зеркальце не забудьте.
– Зачем зеркальце? – удивился капитан.
– Скоро узнаете. Когда в него посмотрите.
– Что? – Он испугался еще больше. – Я поседел?
– Скорее – позеленел, – сказал Алешка и хихикнул, вредина.
Я выглянул из дверей, осмотрелся – никого в коридоре не было. Никаких нежелательных свидетелей и соучастников. И мы вывели бедного позеленевшего капитана и спустили его, покорного, в трюм, туда, где до него томилась тетушка Ланч.
Там мы его усадили в шезлонг и пристегнули одно из колечек к какой-то надежной скобе, которая торчала рядом из стены. Поставили возле него бутылку с водой, чтобы он не мучился от жажды. Пусть лучше мучается угрызениями совести.
– Где тетушка Ланч? – спросил я его напоследок. – На якоре?
– Что вы! Что вы! Как вы могли такое подумать! Она в полной безопасности! Ей ничто не угрожает.
– Где она? – строго повторил я вопрос.
– В коробке, – признался капитан. – От робота.
– А коробка? – с замиранием сердца спросил я.
– Коробка там… На острове… Где вы робинзонили.
Вот гад! «Она в полной безопасности! Ей ничто не угрожает!» И мне захотелось его самого засунуть в коробку и отвезти на остров. Испытай сам, что другим готовишь!
– Дим, – вспомнил Алешка, – так вот какую коробку отвозил санитарный катер, а?
Точно. И теперь мы знаем еще одного сообщника капитана. Которого он, кстати, не назвал. Наверное, понадеялся, что тот его освободит. И тогда уж капитан точно отправит нас в коробках из-под игрушек на остров. Чтобы тетушке Ланч не скучно было.
– Сидите здесь смирно, не орите, не зовите на помощь, – сказал я уже в дверях. – Вам никто не поможет, весь пароход в наших руках. Ясно?
Капитан кивнул зеленым лбом.
А Лешка безжалостно добавил:
– Да никто вас выручать и не станет, испугается и убежит. Вы посмотрите на себя. В зеркальце.
Глава XVIТЕРРОРИСТЫ НА БОРТУ
Чледующим объектом захвата было машинное отделение.
Это, наверное, будет посложнее – там всегда трудятся два здоровых кочегара. Нам можно рассчитывать только на внезапность. И очень решительные действия. Нахальные, я бы сказал.
Мы сосредоточились, как бойцы спецназа, у дверей в кочегарку. Перемигнулись – и пошли!
На этот раз за дверь взялся я. Чтобы не было традиционной путаницы. И я не стал ее красиво выбивать ногой, а просто резко дернул на себя…
Всякому действию равно противодействие. Дверь не шелохнулась, а я чуть не врезался в нее лбом. Пришлось бы зеленкой мазаться и ходить, как наш капитан, «во цвете листвы весенней».
– Ну и пароход! – возмутился Алешка. – Ни одной одинаковой двери! Давай я!
И он отработанным приемом попытался открыть дверь в другую сторону – внутрь, словом.
Но и у него не получилось. Однако наши рывки и удары не остались незамеченными. Изнутри кто-то весело крикнул:
– Входите! Не заперто!
Мы опять подергали ручку. Без результата.
– Влево тяни! – посоветовали нам.
Оказывается, эта дверь открывалась не наружу, не внутрь, а в сторону, примерно как у поезда метро – только не обе створки, а одна.
Эффектного вторжения не получилось. Мы вошли и остановились на небольшой металлической площадке, с которой круто падали вниз стальные ступени трапа. Там высилась громадная паровая машина, такая холодная и молчаливая, что даже не верилось в ее живую силу.
А около машины, за маленьким, тоже металлическим столом, сидели чумазые кочегары и пили пиво. Между ними стояла почти уже пустая двухлитровая пластиковая бутылка.
– Чего надо, вояки? – спросил один из кочегаров – с черными усами под носом.
– Разводите пары, – строго сказал я, – и ждите указаний с капитанского мостика.
– А ты кто такой? – лениво усмехнулся усатый, и я разглядел, что усы у него не настоящие, а нарисованные под носом углем. – Капитанская дочка, что ли?
– Внучка! – отрезал я. – Пароход захвачен террористами. И вы будете действовать по нашему приказанию.
– Слышь, Вань! – расхохотался усатый. – Во дает! – И снова повернулся ко мне нарисованными усами: – Ты из цирка, что ли?
– Из цирка, – сказал я и, прицелившись, выстрелил в бутылку.
Она взлетела и со страшной силой ударилась в борт. И будто взорвалась, как граната, забрызгав все вокруг остатками пива.
Усатый поставил стакан на стол:
– Так бы сразу и сказал. Вань, забрасывай уголек. Власть переменилась.
– Да нам-то что? – лениво отозвался Ваня, берясь за лопату. – Наше дело – пары разводить.
– Вот так, – кивнул я. – Ждите указаний. Поднимете давление в котлах – сообщите в рубку.
Мы вышли из машинного отделения.
– Надо бы их запереть, – заметил Алешка. – Разбегутся еще.
– Не убегут, – махнул рукой я. – По-моему, они наши выходки приняли за очередной аттракцион программы путешествия «Захват парохода террористами».
Алешка на секунду задумался. А потом просиял:
– Дим! Это мысль!
Я тут же за нее ухватился:
– Пошли в рулевую рубку, быстро! А потом – к радистам. Пусть объявление по пароходу дадут.
И мы помчались на капитанский мостик, в рулевую рубку. Пассажиры провожали нас кто удивленными, кто недовольными, а кто завистливыми взглядами. Но ни в одном взгляде не мелькнуло догадки о том, что им уготовила судьба в нашем лице.
Дальше все пошло как по маслу. Вернее, как в самом дурацком боевике.
Мы ворвались в рубку, запыхавшиеся и сияющие, с оружием в руках.
– Товарищ рулевой! – заорали мы, перебивая друг друга, прямо с порога. – Капитан просил вам передать, чтобы вы исполняли наши приказы.
Товарищ рулевой – это был студент мореходного училища – сидел в углу рубки на складном стульчике и читал какой-то учебник.
– С чего это? – лениво спросил он, недовольно отрываясь от книги.
– Аттракцион начался! Секретный! «Захват парохода террористами» называется.
– А сам-то он где? – недоверчиво глянул на нас рулевой, захлопывая книгу и вставая.
– В трюме сидит! В наручниках!
– Во здорово! – почему-то обрадовался рулевой и принял игру: – Жизнь мне сохраните?
– При условии полного подчинения, – сказал я.
– А может, и в долю возьмем, – пообещал Алешка.
А я, чтобы развеять последние тени сомнения на лице рулевого, добавил:
– Сейчас по трансляции объявят. Становитесь к штурвалу. – И повел в его сторону стволом автомата.
– Не стреляйте! – дурашливо завопил он. – Я все скажу! И все сделаю!
Алешка остался в рубке, возле переговорного устройства. Это такая труба, она идет вниз, в машинное отделение. И по ней передают туда указания, вроде: «Полный вперед!» или «Стоп – машина!» А чтобы не отвлекать кочегаров посторонними разговорами, ее иногда затыкают такой пробкой, на цепочке – а то потеряется.
Пока Алешка держал рулевого под прицелом, я помчался в нашу каюту, где быстренько набросал текст обращения капитана к экипажу и пассажирам, а оттуда – захватывать следующий объект – радиорубку. Там тоже сидел студент – радиотехникума – и тоже читал учебник.
– Вот, – я положил перед ним на столик свое творение. – Капитан приказал озвучить по трансляции.
– А сам он где? – спросил и радист, просматривая текст.
– В трюме. Под арестом.
– Делать вам нечего, – вздохнул радист. – Все не наиграетесь. – И стал щелкать тумблерами.
И нам пароходом разнеслось, и во всех его помещениях послышалось:
– «Я, капитан парохода «Илья Муромец», подчиняясь насилию, обращаюсь к экипажу и пассажирам со следующим сообщением. Наш пароход захвачен террористами, все мы стали их заложниками. Первое требование, которое они выставили, это бесплатная работа судового буфета, игротеки, видеосалона. Второе: изменить курс парохода и направить его к острову Лепешка, чтобы забрать оттуда на борт главаря террористов. Эти требования, поскольку они не очень ущемляют права пассажиров, я принял, уступая силе и обстоятельствам. Каковы будут дальнейшие действия захватчиков, пока неизвестно. Прошу всех соблюдать спокойствие и дисциплину. А также, во избежание печальных инцидентов, беспрекословно выполнять все требования террористов».
Это сообщение я выслушал на палубе, чтобы знать реакцию пассажиров.
Она была нормальной.
Дама с пальчиком захлопала в ладоши, увидев меня с автоматом и пистолетом:
– Боже, как мило! Не успели спастись с необитаемого острова, как попали в лапы разбойников.
Можно подумать, что она всю свою жизнь только и мечтала, чтобы поскорее попасть в лапы разбойников.
Дядька в трусах даже не проснулся в своем шезлонге. Осторожный дядька пролепетал:
– Главное, чтобы эта игра не зашла слишком далеко. Я не хочу больше на необитаемый остров.
Дядя Вова крякнул от удовольствия и расхохотался:
– Вот это по-нашему! Выкуп требуй, пацан. Да покруче. Можешь на меня рассчитывать.
А мы, кстати, на него и рассчитывали. Но он пока об этом не догадывался.
А все остальные пассажиры тоже довольно спокойно и с живым интересом отнеслись к новой затее капитана.
Удовлетворенный, я вернулся в рулевую рубку. Алешка уже стоял за штурвалом, а рулевой объяснял ему принципы управления судном.
Я выдернул затычку из трубки:
– Машинное! Есть готовность? – и приложил к ней ухо.
– Так точно! Есть давление.
Я мог бы и не спрашивать, потому что над пароходом уже стояли клубы черного дыма, а из нужных клапанов шипели упругие султаны белого пара.
– Отдать швартовы! – заорал я в окно рубки. И матросы послушно выполнили мою команду.