Наш пароход спокойно стоял на том же месте, где мы его оставили, недалеко от берега, а рядом с ним сидел на воде маленький вертолет на поплавках. А со стороны основного русла спешил к пароходу, ревя сиреной, милицейский катер.
– Поверил, значит! – гордо заявила тетя Геля. – Группа захвата идет.
В это время вертолет закрутил своими лопастями и приподнялся над водой. Пассажиры замахали ему руками и шляпами.
– Илюша удирает, – сказал я. – На катере его не догнать.
Вдруг с парохода кто-то плюхнулся за борт, подняв кучу брызг. И поплыл, махая руками, к вертолету.
– Спорим, что это третий сообщник! – воскликнул Алешка. – Который все трогает, прежде чем в руки взять.
Я не стал спорить – все было ясно. Илья Муромец удирал, а робкого пассажира бросал на произвол судьбы. В этом вертолете ведь только одно пассажирское кресло, да и зачем он ему теперь, такой робкий? И без него проблем хватает.
А робкий между тем доплыл до низко висящего вертолета и вцепился в его поплавок. А вертолет будто только этого и ждал – стал плавно и неудержимо подниматься над водой.
– На буксир, что ли, взял? – с недоумением спросил Алешка.
Он ошибся. Уже на довольно приличной высоте, примерно над нашей лодкой, робкий пассажир разжал руки и, болтая ногами, бухнулся в воду. И такую волну выдал, будто с вертолета не его, а слона сбросили.
На пароходе засвистели и захлопали в ладоши. Они, наверное, думали, что все это – продолжение нашего аттракциона. Вставной, так сказать, номер – головокружительный прыжок в воду из-под облака.
Робкий пассажир вынырнул неподалеку от нас, поплыл к лодке, вцепился в борт. Сразу двумя руками, не ощупывая его перед этим.
– Вам чего? – хмуро спросил его я.
Он отдышался, выплюнул воду и сказал:
– Я заплачу вам. Доставьте меня на пароход. Или на берег. В любое место.
– Милиция в Астрахани вас устроит? – любезно спросила тетя Геля.
Он подумал и согласился.
Мы с Алешкой втащили его в лодку. Он сел на корме, съежился и опять стал тем робким и застенчивым пассажиром, к которому мы привыкли на пароходе.
– Извините, – пробормотал он, – я тут у вас намочил.
С него текла вода, он начал мелко дрожать.
– Теперь заболеете, – мстительно сказал Алешка. – Средним ухом.
– Ничего, сейчас ему жарко станет, – пообещала тетя Геля, глядя на приближающийся милицейский катер.
– А я все расскажу, – заскулил робкий пассажир. – Я ведь ничего особенного и не делал. Только наблюдал за выгрузкой товара и вел учет. Ну еще за вами начал присматривать, – обернулся он к тете Геле, – когда капитан стал вас подозревать. Я ничего не скрою, все расскажу.
– Где может скрываться Муромцев? – жестко спросила тетя Геля.
– Вот этого я не знаю. Говорят, у него есть какая-то секретная дача. Но никто не знает, где.
Тут возле нас остановился катер. Тетя Геля поднялась на него, о чем-то коротко переговорила с каким-то полковником и вернулась в лодку. А двое милиционеров перегнулись через борт катера и вздернули на палубу робкого пассажира прямо за шиворот.
– Вот и все, – сказала нам тетя Геля, – возвращаемся на пароход и плывем на нем в Астрахань.
– А где она? – спросил Алешка. – На севере или на юге?
– Они нас проводят немного, а потом заберут наших преследователей. – Тетя Геля накинула на плечи пятнистую куртку, которую ей дали на катере.
– А капитан? – спросил Алешка.
– С острова уже всех забрали. И даже игрушки. Полковник говорит, робота никак поймать не могли. Веслом отбивался.
Это ясно, капитана починил, потом за милиционеров взялся.
– Поплыли, а? – сказал Алешка. – Я голодный, как крокодил.
– Поплыли, – вздохнула тетя Геля. И добавила, передернув плечами: – А за утрату табельного оружия мне ой как влетит…
На пароходе был полный порядок. Дядя Вова так и доложил. Только Дама с пальчиком спросила: за что забрали в милицию такого отважного каскадера?
– За хулиганство, – отрезала тетя Геля. – Готовимся к отправлению, курсом на прекрасный город Астрахань, где нас ждут экскурсии и отдых перед отплытием в обратный путь.
Тетя Геля отдала необходимые распоряжения и пошла за своими племяшами. Они вырвались на палубу, и пароход содрогнулся от их радостных воплей. Вот так пассажиры и зарабатывают воспаления средних ушей.
Мы с Алешкой пошли сначала в кают-компанию и наелись так, что тошно стало. И уже не верилось, что десять минут назад мы были голодные, как крокодилы. А потом забрались в свою каюту отдохнуть.
Ничего мне теперь так не хотелось, как крепко и долго поспать. Чтобы хоть немного оклематься после всех пережитых волнений.
Я плюхнулся на свой рундук и блаженно, не торопясь, закрыл глаза.
– Вспомнил! – тут же разбудил меня звонкий Алешкин голос.
Я открыл глаза, повернулся на бок, чтобы братец оценил мой взгляд, и сердито спросил:
– И что же ты вспомнил? Таблицу умножения?
– Вспомнил, где я видел эти ваши документы.
Сон из меня исчез, будто его там и не было.
– Где?
– А вот здесь, – Алешка показал на столик, где и вправду лежала стопочка деловых бумаг.
Я вскочил, перебрал их дрожащими пальцами. Никакого сомнения – это бумаги Муромцева из кожаной папки.
– Откуда они взялись?
– А я знаю? – Алешка был удивлен не меньше меня.
«Не хватит ли с нас загадок?» – подумал я.
Тут в дверь забарабанили четыре ноги. И заорали два голоса:
– Дядя Леша, выходи скорей! Дядь Леш, пойдем к нам! Будем дальше клеить!
– Бумага кончилась, – буркнул Алешка, чтобы отвязаться.
– А мы достали! – продолжался ор за дверью. – Она у вас в комнате! Красивая, с дядькой на мячике!
Вот тут настала пауза… А после нее я щелкнул задвижкой, и в каюту, как два урагана, ворвались близнецы и стали теребить и тащить Алешку к себе. Клеить, стало быть, что-то загадочное из вещественных доказательств.
– Где вы взяли эту бумагу? – строго спросил я.
Близнецы тут же развернулись и дали деру. Одного я все-таки успел схватить в дверях за хвост – за кончик футболки, торчащий над шортами. Правда, до сих пор не знаю – кого именно, Женьку или Федьку, старшего или младшего?
Под перекрестным допросом, который ему учинили мы с Алешкой, он во всем сознался. И вот что он «показал»:
Когда улеглась тревога по форме номер один «Человек за бортом!», близнецы отправились доклеивать свой подарок тете Геле. Бумага у них кончилась, и они, непосредственные такие, заглянули в распахнутую дверь капитанской каюты. Они и раньше сюда заглядывали – «со спросом и без спроса» – и знали, что на столе у капитана всегда лежит стопочка чистой бумаги. В этот раз на столе бумаги не оказалось. Но она нашлась в кожаной папке…
Мы отпустили Женьку (или Федьку, разница небольшая, всего-то пять минут) с миром и еще раз просмотрели бумаги Муромцева. Ничего, конечно, в них не поняли, да и не наше это дело. Только вот среди всяких договоров и контрактов оказался почтовый конверт с письмом внутри.
Не знаю, что привлекло к нему мое внимание, но точно помню, что когда я взял конверт в руки, сердце мое дрогнуло. И какой-то холодок по спине пробежал.
На конверте был адрес: «Российская Федерация, Нижегородская обл., Ивановский р-н, с. Ивановка, Фролову Ивану Федоровичу». Обратного адреса на конверте не было.
Мы чужие письма не читаем. Но что-то все время толкало меня заглянуть в конверт. И я это «что-то» послушал. И вытащил из конверта письмо, написанное на листке из школьной тетради. Самое обычное письмо. «Дорогой Илья, спешу сообщить тебе, что…» – и ничего особенного в письме не сообщалось, так, обычные житейские мелочи.
Однако что-то в этом письме уже не холодком по спине пробежало, а током ударило. Но вот что?
«…Машинку швейную жене купил, хорошая машинка…» – Не то!
«…Сам знаешь, молодежь нынче вовсе неуправляемая…» – Не то!
«…говорю: кончишь институт, на ноги станешь, тогда и женись…» – Не то!
Я начал читать письмо сначала и тут же споткнулся: «Дорогой Илья, спешу сообщить тебе…»
Дорогой Илья. Но почему Илья?
Я взглянул на конверт. Правильно – письмо адресовано вовсе не Илье, а Ивану. Да еще Федоровичу.
И вот тут-то, вдобавок к холодку в спине и удару током, сверкнула яркая молния. И все осветила!
Этот Иван Федорович Фролов и есть Илья Ильич Муромцев. Если у него имеется тайное местечко, какая-то дачка, где он скрывается, когда надо, от всех, значит, у него и имя должно быть другое. Иначе вся эта конспирация не имеет никакого смысла.
И значит, вполне возможно и даже очень вероятно, что Илья Ильич сейчас находится в пути, направляясь в свою конспиративную берлогу по адресу: Нижегородская обл., Ивановский р-н, с. Ивановка. И на этом пути Илья Ильич постепенно превращается в Ивана Федоровича. Каким он и заявится в свой дом…
Все эти мучительные раздумья, видимо, сильно отражались на моем лице. Потому что встревоженный Алешка взял у меня конверт и письмо, прочитал адрес, прочитал обращение «Дорогой Илья» и сказал совершенно безразличным тоном:
– И чего ты так страдаешь, Дим? Все ясно: Илья Муромец скрывается в селе Ивановка под именем Ивана Федоровича. Вот и все.
Но я быстро нашелся с ответом, чтобы не потерять авторитета:
– Я не из-за этого мучаюсь. Я думаю, как нам его оттуда выманить.
Лешка вздохнул и сказал:
– Очень просто. Вот этим, – и постучал пальцем по стопке документов, на которых порхал на мячике мужик на одной ноге.
Да, если младший брат такой умный, то что уж говорить о старшем?..
После этих разборок я из последних сил рухнул на койку и уснул. И проснулся, только когда «Илья Муромец» швартовался в Астрахани.
– Пошли, Дим, на город полюбуемся, – разбудил меня Алешка.
Я наскоро умылся, заправил рубашку, и мы вышли на палубу.
День был солнечный, но на исходе. И косые лучи солнца красиво озаряли пристань и астраханский люд на ней.
И среди этого многообразного люда стояли на причале две с раннего детства знакомые фигуры. Одна мамина, а другая папина. Папина фигура весело махала нам рукой, а мамина копалась в сумочке в поисках платка.