Ну, положим, папа не совсем так говорил, но я с Алешкой был согласен. Всю эту махинацию придумал и организовал Муромцев, осуществил ее чужими руками, загреб кучу нечестных денег и избежал ответственности. Это очень несправед-ливо…
А между тем приближалась Нижегородская область. А мы еще ничего толкового не придумали. Вернее, одна часть плана захвата Муромцева у нас была готова. Все было просто, как на рыбалке. Забрасываешь в воду червячка, а в червячке – крючочек. И все, подсекай! Но вот как нам попасть в село Ивановка – тут решение никак не давалось.
Удрать с парохода? А как мы его догоним? Да еще с Муромцем в придачу. Остановить пароход у этой самой Ивановки? Да кто нас послушает?
Словом, ничего путного в наши головы не приходило. А «с. Ивановка» становилось все ближе. И все чаще мы простаивали в кают-компании у карты, рассматривали на ней Нижегородскую область, Ивановский район и крохотный кружочек, обозначавший нашу цель.
– Может, капитана попросить? – как-то предложил Алешка.
Я не согласился:
– Он сразу предупредил, что в наши дела не вмешивается.
– Эх, – посетовал Алешка, – если бы я был капитаном…
– Ага, – усмехнулся я. – Ты бы вернул океанский лайнер за косметичкой…
И тут мы посмотрели друг на друга и прочли в наших глазах самое гениальное решение первой проблемы. К которому мы пришли одновременно. Благодаря капитану Зеленчуку.
Времени у нас оставалось мало – только-только на подготовку задуманного. Но мы все успели. И примерно за два часа до села Ивановка, прихватив бутылку пива, спустились в машинное отделение.
– Вань, – засмеялся усатый кочегар, когда мы скатились по железному трапу, – террористы опять пожаловали.
– Ну их, – отмахнулся Ваня, – я их боюсь. Пойду покурю.
Вот это очень кстати.
Мы поставили бутылку пива на железный столик.
– Это что? – спросил кочегар.
– Это аванс, – ответил я.
– Опять что-нибудь затеваете? – Он со звоном откинул дверцу топки и швырнул туда, где бушевало горячее пламя, лопату угля.
– Как вас зовут? – спросил я.
– Женькой.
– Мы пришли к вам, Женя, за помощью. Никто нас выручить не сможет. Только вы.
Это ему понравилось. Он открыл пиво и сделал несколько хороших глотков.
– И чем же я могу вам помочь?
Мы ему сказали, чем.
– С ума сошли? – спокойно спросил он, снова прикладываясь к пиву. – Меня уволят. Сразу. И в училище сообщат. А, кстати, зачем вам это надо?
Тут в разговор вступил Алешка и рассказал «жалистную» историю о том, что папа дал нам в дорогу свой любимый плеер. А когда мы плыли еще туда, в Астрахань, то останавливались у пристани «Ивановка», ловили там рыбу. И забыли этот любимый плеер под кустом…
– Влупка вам хорошая будет, – посочувствовал кочегар, но все равно не согласился. – Риск большой.
– Всякий риск оплачивается, – намекнул я.
– Смотря какой суммой, – заметил он.
– Сто баксов, – прямо сказал я.
– Согласен, – сразу ответил он.
И вот час настал. Мы разыскали в тети-Гелиной каюте, за спинкой рундука, наручники и пробрались в служебное помещение на носу парохода. Это было под самой первой палубой, здесь шел ряд круглых, всегда задраенных мощными барашками иллюминаторов. Один из них мы «распечатали» и распахнули. И на его прочную скобу я навесил и запер кольцо наручников. Другое кольцо, распахнутое, болталось на цепочке и ждало своей очереди. На этом подготовка к операции «Приманка» завершилась.
Вдали, на отлогом песчаном берегу, оказалась небольшая пристань «Ивановка». На подходе к ней мы вертелись возле рулевой рубки, чтобы не пропустить нужный нам момент.
Не пропустили. Колеса нашего парохода вдруг сбились с ритма и замедлили свое шлепанье. Паровая машина неровно завздыхала и стала угасать.
– Машинное! – крикнул в переговорную трубу новый капитан. – В чем дело?
Что ему ответили из машинного отделения, мы, естественно, не услышали, но очень скоро из люка выскочил кочегар Женя и пробежал в рулевую рубку. Окна ее, как всегда, были распахнуты на все три стороны. Наверное, для лучшей слышимости.
– В чем дело? – повторил капитан свой вопрос, прислушиваясь к постепенно замолкающей машине.
– Сальник второго вала полетел, Михаил Степаныч. Менять надо.
– А на ходу нельзя?
– Что вы! Машину надо остановить. Да она и сама вот-вот остановится. И так уж еле дышит.
(Как мы потом узнали, машину в это время постепенно останавливал напарник Жени – Ваня.)
– Сколько времени займет ремонт?
– К вечеру управимся.
– Ну, действуйте. – И капитан, отпустив кочегара, вызвал механиков, а рулевому приказал: – Право руля. Швартуемся к Ивановке.
Все получилось как надо!
По трансляции капитан объявил:
– Ввиду незначительной неисправности пароход делает вынужденную остановку. Желающие могут сойти на берег. – И после небольшой паузы сообщил, как большую тайну: – А грибы здесь отменные!
«Илья Муромец», задыхаясь, чуть шевеля колесами, взял вправо и с трудом дотянул до пристани.
Пассажиры радостно расхватали пожарные ведра и ринулись на берег. Впереди всех размахивал ведром с буквой Я наш папочка, а мамочка, поспешая за ним, призывно махала нам рукой.
Мы тоже выхватили ведро (с мягким знаком) и сделали вид, что помчались за родителями.
Сразу за пристанью начиналась тенистая березовая роща, а через нее, рассекая ее пополам, ползла вверх узкая проселочная дорога со следами тележных колес и лошадиных копыт.
Пассажиры устремились за мелькающей между стволами буквой Я в глубь рощи. А мы пошли вверх, по дороге, в село Ивановка.
– Притворяемся лопухами, – повторил я по дороге нашу легенду.
– Дураками, – Алешка во всем любил точность. – Жадными и глупыми.
Будто бывают умные дураки.
– А если он спросит, как мы его нашли?
Я на секунду задумался.
– Скажем правду. Мы же с тобой видели документы. Нашли письмо. Сообразили.
– Дураки, а сообразили?
– Жадные дураки здорово соображают для своей выгоды.
Алешка рассмеялся:
– Дим, это записать в блокнот?
– Запомни. Несложно.
В это время откуда-то сбоку выехала телега. В ней сидел дядька в кепке и что-то напевал.
– Эй! – окликнул он нас. – Куда путь держите?
– В Ивановку.
– Садись! Подвезу. Тут недалеко. – И снова о чем-то запел, смахивая кнутом со спины лошади громадных слепней.
Лошадь помахивала хвостом, покачивала головой в такт своим большим шагам. Телегу трясло на ухабах так, что голос у дядьки дребезжал, а у нас стучали зубы. Верхние об нижние.
– Дядь, как вашу лошадь зовут? – начал Алешка разговор.
– Кобыла.
– А Ивановка ваша большая? – спросил я.
– У! Дворов десять. А вам кто нужен-то?
– Иван Федорович.
– Пьяница этот?
– Нет, другой. Фролов.
– А… Это справный мужик. У него изба самая добрая. Черепицей крытая – раз, из бруса сложена – два. – Дядька стал загибать пальцы, перечисляя достоинства Муромцевой избы. – …Ограда кирпичная –десять. Да вы ему кто будете?
– Племянники. Погостить приехали. А вы не знаете, он сейчас здесь или в городе?
– Здеся. Только что прибыл.
За этим полезным разговором я и не заметил, как вожжи оказались у Алешки, а дядька принялся раскуривать мятую папиросу. И продолжал рассказ:
– Он, Федорыч-то, редко у нас гостит. Дела у него в городе. А здеся раз-два в год объявится. Да и то на улицу нос не кажет, гордый, не знается ни с кем. Но вреда от него нет.
Знал бы ты, дядя.
– Ну, мне сворачивать, на скотный, а вы прямо идите. Дом по праву руку, не ошибетесь. Крыша черепичная – раз, из бруса – два…
Мы соскочили с телеги и под эти перечисления подошли к околице Ивановки. Деревня как деревня. И не скажешь, что здесь такой крупный жулик прячется. Бревенчатые избы под старыми липами, косой штакетник, калитки, запертые веревочными петельками, скамеечки у заборов.
…Ограда кирпичная – десять!
В ограде – деревянные ворота, сплошная калитка, сбоку от нее – кнопочка звонка.
– Звони, – сказал Алешка. – Не бойся. Если что – удерем.
Я позвонил.
Хлопнула дверь, заскрипели по дорожке тяжелые неторопливые шаги.
– Кто? – раздалось за калиткой.
– Мы? – Кто «мы»? – недовольно переспросил грубый голос.
– Том и Гек.
Сначала было тихо, а потом послышался такой звук, будто кто-то задумчиво скреб затылок.
– Шагайте мимо. Не знаем таких.
– Скажите Илье Ильичу, что…
– Какому еще Ильичу? Нет у нас Ильичей. – В голосе послышались одновременно недоверие и неуверенность.
– Тогда скажите Ивану Федоровичу, что мы с парохода «Илья Муромец».
Тут снова хлопнула дверь, и немного знакомый встревоженный голос спросил:
– Что там, Юрик?
– Пацаны какие-то до вас. Говорят, с «Муромца».
– Что? Зови! Да за калиткой глянь хоро-шенько.
Заскрипел засов, калитка приотворилась. Из щели высунулась голова и поводила глазами туда-сюда. После этого нас впустили. И здоровенный Юрик повел нас к дому, на крыльце которого стоял совсем не похожий на себя Илья Ильич. Не в черном костюме с орденом, а в пижаме со шнурками на груди.
– Иди в дом, – бросил он Юрику и уставился на нас злым настороженным взглядом. – Что скажете?
Мы немножко помялись, попереглядывались, всем своим видом показывая, что никак не решаемся начать.
– Ну? – Тон его стал угрожающим.
– Мы пришли вам помочь.
– Огород вскопать? – Подозрительность сменилась издевкой. – Поздновато.
– Вы папку забрали с парохода? – брякнул Алешка.
Реакция была мгновенной:
– А ну, пошли отсюда! Юрик, спускай собак!
Не помню, как мы оказались за калиткой. Помню, как я в отчаянии крикнул:
– Вы посмотрите папку. А мы подождем.
Глава XXIIIЭТО НА-ДО ПО-ЧИ-НИТЬ!
Мы, конечно, догадывались, что, прилетев на пароход, Илья Ильич первым делом забрал папку из рундука. И понятно, что он в нее не заглядывал. И успокоился – никаких следов своей зловредной деятельности он за собой не оставил. Но наши слова должны были заронить в его душу «зерна сомнения».