– Звания и церемонии не имеют значения. Меня зовут в Космосе Даймом, товарищи. Прошу вас, просто Дайм. Дайм – сленговое имя мелкой старой монетки в двадцать пять сотых доллара. Но я стою гораздо дороже.
Ван-Келат неожиданно для себя кивнул. Шос усмехнулся.
– У нас дело, товарищи. Отказаться от него нельзя. Сделать его нужно от и до. Я приказываю, вы выполняете. Миссия хорошо продумана и отработана. Дискуссии возможны, но лишь когда их начинаю я. Прошу вас, не нужно обижаться на меня. Время дорого, воздух золото. Не надо также никаких демонстраций. Я уважаю вас, пионеры, и покончим на этом. Ещё одно. Важное. Предстоящая миссия – военная. Саботаж карается соответственно. Я понят, господа? Шкипер?
Ван-Келат замедлился.
– У меня, как у начальника портовых служб Форта, нет вопросов, – сказал Пулеми и, отвернувшись наконец к своему пульту, начал яростно, с громким сухим шуршанием растирать затёкшую шею.
– Шкипер? – повторил генерал-майор, едва заметно нажав.
– Роджер, Дайм, – сказал Ван-Келат. – Вы поняты. Куда мне идти, позволено будет знать?
– Сейчас, для начала, проследуем на грузовик. Там поговорим.
– Слушаюсь, сэр. Прошу вас.
Никого не встретив по пути, они добрались до бытовки причала 2. То ли генерал-майор прекрасно знал стандартную архитектуру Форта… то есть – Города, то ли блестяще владел искусством упреждения действий проводника, но двигался он по смутно видимым утренним портовым коридорам уверенно, вровень со шкипером. Дорогой молчали.
В бытовке динамика и соператора «ОК» не было. Ван-Келат прямо не поверил. Помянул зубом чёрта на ангеле, но сделал вид. Внутренний шлюз был наддут. Не запрашивая информатор (зачем? несомнительно: добры молодцы порешили жить высоко и независимо, и поднялись на борт, жрите, мол, начальнички!), Ван-Келат ухватился за штурвал люка: автоматика шлюзового адаптера не работала, сколько шкипер жил в системе Палладина.
– Я допустил промах, – сказал генерал-майор. – Мне следовало выставить у грузовика пост. – Он не упускал ничего.
– Такие вещи не в правилах Трассы и не нужны, – едва ли не огрызнулся Ван-Келат. Генерал-майор был прав на все вообразимые проценты. Несколько минут шкипер проверял и уточнял позиции фейдеров на пульте ручного управления камеры перепада, и Шос не отвечал ему, не мешая. Жёлтый стал зелёным, и Шос сказал сразу:
– Я хорошо понимаю правила. Нигде в правилах, сколь бы неписаны они ни были, нет правила, допускающего неисполнения приказа, отданного капитаном в пространстве. Но ничего. Мы и об этом поговорим с вашими людьми, товарищ Ван-Келат.
– Мы любим Землю, колыбель человечества… – пробормотал Ван-Келат неизвестно в который раз за долгое утро этой пятницы. Слух генерал-майора получил куклу.
– С меня довольно будет беспрекословного подчинения на фоне профессионального исполнения обязанностей по штатному расписанию, шкипер. Я не бог, не дьявол, я не хочу спасать ничьи души, и куда девать мне их?
– Наденьте респиратор, сэр. В шкафчике должна быть коробка. В шахте пыль. Дефицит фильтров у нас, сэр.
– Бывает, господин Ван-Келат. У меня есть свой респиратор. Но он мне не понадобится.
– Как угодно.
– Зовите меня Даймом, шкипер.
– Беспрекословное подчинение и обращение впросте, сэр, плохо сочетаются друг с другом, – сказал Ван-Келат, отваливая люк.
Он решил, что уел он генерал-майора: генерал-майор промолчал. Ну вот, а я уж подумал, что меньше трёх слов на одно моё с тебя не приходится, подумал шкипер, ныряя в мерко освещаемый тоннель. Пыль – ладно, а вот морозцу, пожалуй, хлебни-ка, землянин. Пар смешался с пылью, закружились льдинки. Землянин несколько разочаровал озверелого шкипера, чихнув только раз. Однако настоящие ледяные цветочки ждали в переходнике над люком «ОК».
Под четырёхугольный входной люк грузовоза в своё время пришлось вручную адаптировать переходник; сервисное оборудование тогда сняли, назад сначала не поставили, а потом оно потребовалось куда-то ещё, коротко говоря, обморозить горло в переходнике стоило копейки. Ван-Келат привычно задержал дыхание, сощурился и, работая локтем, набрал на клавиатуре замка личный код и поднырнул под едва начавшую уходить в паз плиту. Освещение зажглось, осветив клубы мгновенно вспухшего в шлюзовой камере грузовоза пара. Ван-Келат развернулся, собираясь предложить генерал-майору помощь, но в переходнике генерал-майора уже не было.
– Закрывайте, закрывайте, дует… – услышал изумлённый шкипер за спиной голос, а потом генерал-майор негромко откашлялся. – Холодновато у вас в прихожей, да. Обморозиться недолго. Неужели так тяжело с оборудованием?
Ван-Келат закрыл люк, овладевая удивлением. Генерал недаром выслужил своего майора, тут, пожалуй, не поспоришь. И спокойный к тому же хомо – землянин Шос. Возможно, и зря я на него крышусь? – подумал Ван-Келат.
– С оборудованием тяжело, – подтвердил он. – Здорово тяжело, сэр. Износ-то ладно, где подкрутишь, где подкрасишь, – у нас по умолчанию дефицит, сэр. Изначальный. Нельзя починить то, чего не было… – Ван-Келат говорил, испытывая усиливающееся беспокойство… неудовольствие! И землянин тут был ни при чём. Внезапно Ван-Келат понял. С точки зрения сервисов грузовоза, он, шкипер, находился на борту корабля уже целую вечность, пройдя идентификацию на входе. Но команда по громкой связи «Капитан на борту! Внимание!» не проходила. Ван-Келат мгновенно вспотел и, сразу же забыв о присутствии Шоса, ринулся к колонке ситуационного комбайна, вделанного в фальшь-панель между двумя шкафами-стойками. Ван-Келат занёс длани над клавиатурой, но оторопел и клавиш даже не коснулся. Дисплей светился досель невиданной сиреневой патокой. Слои её маслянисто обтекали значок JAM прямо посередине дисплея. Тянулись секунды. Очень издалека до Ван-Келата донёсся голос Шоса.
– Уважаемый шкипер. Бортовая вычислительная станция грузовоза под контролем соператора «Чернякова». Извините. Я сам космонавт, мне очень неприятно. Но так обстоят дела, товарищ Ван-Келат.
– Мой корабль!.. – произнёс Ван-Келат.
– Боюсь, шкипер, что на какое-то время – не ваш. Вы слышали приказ сенатора Романова. Корабль мой.
Перед Ван-Келатом шли помехи.
– Никто не имеет права заваривать исправную БВС корабля с разгерметизированным твиндеком, заправленного к миссии, стоящего в предстарте у пирса, господин генерал-майор! – чудом сводя рвущийся рёв к тону, обычно называемому «повышенным», сказал Ван-Келат. – Это грубейшее нарушение устава! Это неэтично, но чёрт бы с этикой! Вы ставите под риск Порт, весь Форт! Немедленно развареньте машину, сэр!
– Нет, господин Ван-Келат.
– Я буду вынужден… – «…применить силу!»
– Шкипер, пройдёмте в рубку.
– Вы…
– Прошу вас, господин Ван-Келат.
– Я отказываюсь с вами сотрудничать, сэр!
– Вы не можете. В любом случае, я вооружён и выстрелю в вас без колебаний, шкипер. Мы поговорим в рубке. Dad-gummit, прошу вас, шкипер! Нам необходимо договориться. Не стрелять же в вас, в самом деле.
Шкипер просто подчинился. Он просто не знал, как ему поступить. Его просто взяли под конвой и препроводили в рубку.
Где ждали Ниткус и Марков. Оба курили под центральным кулером, живописно освещённые полным стояночным. Увидев в раме входного люка шкипера, Ниткус, как заправский младой, взял сигару к виску и заорал диким голосом:
– «ОК», внимание! Капитан на борту! Будь я проклят, да капитан уже на мостике! Йо-хо-хо! Экипаж, к отчёту!
– Здесь динамик! – заорал Марков эхом. – Динамическая ситуация корабля динамику неизвестна! Динамик счастлив!
– Здесь соператор! – заорал Ниткус. – Сеть заварена! Машина под внешним контролем! Квалифицирую ситуацию как фатальную! Я счастлив!
– Пасти закройте, космачи, – сказал Ван-Келат. – Сигары на отбой, задницы по постам. Нас почтили присутствием.
– А пошли бы такие дела на самую на Землю, Джон, вот так я тебе скажу! – сказал Ниткус, закусывая сигару, что она встала чуть ли не в зенит угольком. – В штаны идут такие дела. Я схожу на берег. Премиальные – отдайте детям.
– Позвольте войти, господин Ван-Келат, – сказал где-то в районе каблуков Ван-Келата генерал-майор.
Ван-Келат поджался и подвесил себя над входом, закинув локти за круговой релинг. Шос проплыл в рубку, уцепился за спинку «капюшона» центрального поста управления. Марков всё же стал тушить сигару. Ниткус – нет. Поплыло молчание по рубке, вперемешку с табачным дымом, сворачиваясь винтом к центральному кулеру. Ван-Келат понимал, что землянин ждёт представления, но язык как приклеился к нёбу кислым клеем.
– Познакомьте меня с экипажем, господин Ван-Келат, – резко сказал генерал-майор, повернув к шкиперу лицо в профиль. – Нет времени на паузы.
– Экипаж, внимание, – нехотя сказал Ван-Келат, не двигаясь с места. – Генерал-майор Шос. Именем Земли грузовоз конфискован и…
– Я прерву вас, господин Ван-Келат, извините. Я попросил познакомить меня с экипажем.
– Соператор и вторпилот Саулюс «Куба» Ниткус. Тот, что курит. Динамик Денис «Очкарик» Марков.
– Спасибо, шкипер. Товарищи космонавты! Я предпочёл бы переговорить с вами в кают-компании, по-людски, но некогда, на перемещения и приличия нет времени совершенно. Да и ситуация не так критична, как эмоциональна. Господин Ван-Келат, займите положение как-нибудь фронтальнее ко мне, прошу вас.
Ван-Келат переместился, как было вежливо прошено, отобрал у Ниткуса сигару, затянулся несколько раз и, загасив её, вернул окурок хозяину. Ниткус сунул окурок в складку шапочки. Шос заговорил.
– Я – Ска Шос, товарищи. В пространстве меня называют Даймом. Дайм – четверть старой денежной единицы. Я военный лётчик-космонавт, генерал-майор ВКС Солнечной Империи, стратег-мастер. Мастер-пилот. Специализация – низкие орбиты, атмосферный бой, бомбометание, доставка, прикрытие и амбаркация десанта.
– Очень приятно, – пробормотал Марков.
– «ОК» с экипажем привлечены Землёй к миссии особого значения. Сейчас с «Чернякова» грузовоз загрузят секретным оборудованием. Оборудование надлежит доставить на орбиту планеты Четвёртая. Дальнейшие распоряжения вы получите по финишу над Четвёртой. Приказ есть, вы его слышали, космачи. Я не должен перед вами извиняться за нарушения устава, за перехват управления, за вторжение в сеть корабля… Не должен, но полагаю необходимым и делаю это тотчас. Простите, коллеги. В особенности вы, товарищ Ниткус. Заверяю вас, что спецы, контролирующие сейчас БВС, есть люди скромные, профессиональные и аккуратно выполняющие свои обязанности. Авторитарность опроса и редактирования основных баз данных, конечно, временно отменена, администрирование по вашей личке отозвано, но ось системы не затрагивается. Вы проверите сами, товарищ Ниткус, спустя лишь небольшое время. Перепрограммируется только внешняя среда и краткая память. Инсталляция программного продукта с техзаданием миссии ведётся в отдельный отграниченный массив Q. Возможности как автоматического, так и управляемого удаления – к вящему спокойствию товарища Ниткуса – предусмотрены в корне инсталлируемого продукта. Впрочем, конечно, соблюдены также и интересы секретности. Для несанкционированного чтения наши файлы не откроются, а будут, наоборот, срабатывать минные поля. Ключ на удаление будет передан лично вам, товарищ Ниткус, сразу по окончании миссии.