Вы должны признать, что, нарушая правила, мы сделали всё возможное, чтобы сократить размер возможного ущерба.
– Да ясно, – сказал Ниткус зло. – Обратимое изнасилование. В том смысле, что девушка просто забудет, что такое девственность и зачем она была нужна. Как будто так и было. Удаление опухоли в мозгу через анальное отверстие.
Ска Шос наклонил голову вправо и сказал:
– Да, что-то так.
Ниткус взорвался. Ван-Келат не бросился останавливать и затем прерывать соператора. Ему было любопытно, чем же ответит Кубе Ниткусу, сознающему полную свою правоту и обладающему весьма ядовитым языком, землянин, атмосферный как-никак лётчик.
Трезвый человек и серьёз Ван-Келат успокоился уже, насколько мог, расслабился и пытался получить удовольствие.
Клин был вышиблен клином в тот момент, когда Ниткус, повторившись в запале, остановился, ища синоним очередному (…). Но клином гораздо более шершавым, более тупым и толстым, такожде и ничем влажным не смазанным. Бесстрастность отповеди несколько снижала её эффективность, но Ниткус, уловив слабину, попытался раз отвякнуться, – и бесстрастность куда-то делась. Около трёх минут генерал-майор-землянин говорил исключительно соло, а космачи исключительно внимали, преисполняясь помимо воли чувством признания исключительных прав метрополии, рождающей и воспитывающей сыновей, способных так красиво общаться, на любые нарушения уставов, самой же ей, метрополией, писанных.
После заключительной паузы Ска Шос спросил:
– Убедительно?
– Где-то даже и чересчур, – сказал Ниткус и сдержался, чтобы не поаплодировать. – Что ж, братцы, – космач?
– Не без того, – согласился Марков. – Не то чтобы стало радостно и согласно, но понимание пришло.
– Ладно, Дайм, извините за истерику, – сказал (а что было?) Ван-Келат. – Командуйте этим кораблём.
– Благодарю вас, господин Ван-Келат.
– Да оставьте вы «господина». Памир меня зовут. Или Джон.
– Ну наконец-то. Благодарю вас, Джон, Куба и Очкарик. Скажу в утешение, что надоедать вам лично буду очень недолго, – сказал Шос. – Я загружу «ОК» и сойду с борта. Контроль миссии будет удалённым. Землян на борту не будет. Вы несёте груз, сваливаете его и отбоите. Отсюда действуете свободно.
– Сваливаем груз куда? – спросил Ниткус.
– На орбите Четвёртой узнаете. БВС выбросит задание.
– Как скажете, Дайм. Командуйте.
– Занять посты по расписанию, экипаж.
Без единого больше слова экипаж разлетелся направо, налево и прямо и закинулся по постам. Ска Шос умело расшпилил пассажирский «капюшон» в центре рубки, закинулся в нём, посмотрел на ручной таймер и продолжал:
– Куба, я ожидаю завершение залива полётного задания на БВС от «Чернякова» в течение ближайших минут, к без четверти семь среднего. Детализируйте по линкам.
– Приём как раз закончен, сэр.
– Даже? ОК. Соператор, введите в плинтус петушиное слово на отзыв полномочий внешнего администрирования БВС «ОК». Расклад кириллица, кегль девять, слово по буквам: эм, ти-шифт, си, кей-шифт, ти, ай, эр, си-шифт.
– Петух прошёл. Так, имею доступ. Я соператор, первому: готов к работе.
– Здесь первый, управление доступно. Контроль на столе.
– Динамик, ситуация на массах корабля управляема.
– Первый – командиру. Корабль готов к управлению.
– Роджер. Командир – первому, Джон, ведите корабль к «Чернякову». Диспетчерское взаимодействие – с ходовой рубкой. Название миссии – «Каплун». Первая фаза – приём груза.
– Понял, первый. «ОК» к «Чернякову». По «Каплуну», готов к выполнению первой фазы. Диспетчера миссии прошу к связи.
– Здесь «Черняков», диспетчер по «Каплуну», готов к взаимодействию.
– Очкарик, выход.
– Я динамик к Порту, расстыковка по стандарту.
– Я Порт-Грузовой, ваш зелёный. Удачи.
– Роджер, «ОК» – Порту. Я первый, автоматический режим. БВС, навскид.
– ГОТОВНОСТЬ К РАБОТЕ ПО ПЛАНУ.
– Я первый, руки с пультов! Грузовоз готов к расстыковке, при полном бюджете жизнеобеспечения и полном контроле динамических масс, твиндек открыт, на борту четверо. Дайм, сэр.
– Стартуйте, Джон.
– БВС, я первый, – старт.
– СТАРТ ПО НУЛЮ. ПЯТЬ, ЧЕТЫРЕ, ТРИ, ДВА, ОДИН. НОЛЬ.
«Всё сдвинулось».
– КОРАБЛЬ В КОСМОСЕ.
Глава 11 Без названия
Пол Мьюком работал (a.k.a. проводил основное время своей жизни) за обычным менеджерским столом-пультом в главном офисе Управления бытконтроля комплекса Форт. Стол находился в выгородке из пластиковых жалюзи на рамах напротив стола комиссара Макаровой и в нескольких шагах от автобара. Такое расположение рабочего места весьма способствовало моментальному доступу капитана (простите – мэра, уже – мэра!) к основным потокам информации, включая сплетни и слухи, нередко куда как более существенные, чем рапорты и доклады от административных подразделений. Безо всякой задней мысли, Мьюком повёл сенатора именно сюда, тихонько позвонивши по пути на терминал Генерального дежурного по Форту и предупредив его о скором явлении. Управление находилось в MEDIUM-бубле Форта, где поддерживалась центробежная в шесть десятых, каковая и позволила супрефекту Цандеру, дежурившему этого сентября, совершить в арке ограничника, связывающего секцию Управления с побортным коридором, великолепный «на караул» при виде процессии. Миновав бравого Цандера, Мьюком увидел, что к дежурной смене сотрудников Управления присоединилась большая часть из смен отдыхающих. Любопытство пересиливало. По контрасту с пустынными коридорами в офисе была толпа народу. Разнополых космачей пятнадцать повыскакивало из выгородок, выстроилось вдоль переборок и пялилось на землян, хотя и молча и ненавязчиво (демонстрируя хорошее воспитание). Таким образом, смутно осознаваемая потребность, мучившая Мьюкома несказанно, – устроить всё-таки, чёрт побери, хоть какое-то официальное действо по встрече высочайшего гостя, соблюсти хоть какой-то протокол, хоть толику торжественности и пафоса впрыснуть, – неожиданно получила возможность удовлетвориться. Мьюком уже начал прикидывать, как и что будет Говорить От Имени Новой земли Палладина Дальняя Представителю Императорского Дома На Митинге Торжественного Приветствия, и Мьюком не сразу понял землянина, когда тот, делая небольшие поклоны и помахивая публике рукой, сказал уголком рта:
– Здесь нам будет неудобно, господин мэр. Найдите более… так скажем, уединённое – место.
– Ваше Превосходительство?.. – Романов наклонил голову: ты всё слышал, космач! – Ко мне домой?.. – сказал Мьюком, растерявшись. – Или в клуб какой-нибудь?..
– Я не знаю – куда, – сдерживая раздражение, сказал землянин. – Где, например, вы проводите… правительственные совещания? Где… так сказать, чёрт побери, вы работаете? Где у вас Центр?
Мьюком вернулся с митинга в реальность и подтянулся.
– Центр здесь. С главами служб мы переговариваемся по интеркому, сэр. Проводим видеоконференции. Мы редко тратим время на собирание в одном месте… Если что-то очень важное… то у меня дома. Там оборудован дубль-пост, да… А так… я как-то и не задумывался… ну, собрания клуба серьёзов… салоны, кают-компании… парк у нас неплохой. Небольшой, но чистенький.
– Парк… Нет, Пол, мне хотелось бы нечто отстранённое… отдалённое от шума. Но оборудованное доступом к связи… и к архивам. – Тут Мьюком заметил краем глаза: Ларс Плодкин, взявшийся в главном офисе УБ откуда не, вдвинул лицо между плечами неразлучных менеджеров Анны Саг и Брика Ворка и принялся делать этим лицом знаки Мьюкому. Романов продолжал: – Чёрт побери, Пол… как так можно работать? Я же ясно выразил своё желание… побеседовать визави… то есть – один на один. А этот что хочет?
– Прошу прощения, Ваше Превосходительство. Итс Ларс Плодкин, начальник службы общественной информации, – сказал Мьюком поспешно. – Форт ждёт официальной информации о вашем визите, Ваше Превосходительство… я полагал, что несколько слов для людей были бы уместны… мне кажется.
– Да, – сказал землянин. – Я отлично понимаю. Вы правы. Безусловно, я бы сказал. Я дам развёрнутое, так сказать, интервью для… пресс-службы Города… но не сейчас. И – Города, не Форта, Пол, официально – Города, привыкайте. Мы в Городе Палладина, и вы мэр его. Привыкайте скорей… – Что он так психует? – подумал Мьюком. – А выступлю я обязательно, но… не сейчас, Пол, не в первый день, – очень быстро и очень раздражённо говорил Романов. – Мы согласуем время… и представимся Городу, но – позже. Пойдёмте отсюда.
Землянин повернулся к выходу. Телохранители мгновенно перестроились, женщина-кошка неким чудом очутилась в авангарде, провешивая дорогу, а парень-дизель снова взял на себя тыл. Мьюком рывком выпустил из себя полную грудь воздуха, махнул народу, потряс кулаком округлившему в невинном негодовании глаза Ларсу и, обгоняя парня-дизеля, поспешил в спину Романова, словно в убегающую дверь, успев заметить, однако, что Плодкин из-под мышки снимает их уход на камеру.
Вот так вот, думал Мьюком, нуивот, эк-то. Земляне, значит, посетили нас. Может быть, они проездом? Пришли, из самых кишок выдрали грузовоз, трёх человек, что с нами, колонистами и клонами, разговаривать, не по-человечески это… взрослые дяди делают дело, ну а наше дело – дядей не отвлекать, не путаться, так сказать, тьфу, в ногах… Сердцебиение сделалось у Мьюкома хроническим. Романов беспокоил его, и не инспекторским статусом. Землянин психовал – по своим, Мьюкому неизвестным причинам, к жизни колонии, может быть, даже и не относящимся. Но псих у Романова был явный и вредящий окружающим, осязаемая аура образовывалась вокруг Романова от его психа, и находиться в сфере её было явно вредно. Откуда я знаю, может быть, дела на Земле обстоят так, что там руководитель и имеет право на нескрытый псих, тиражируя его сколь угодно обширно вовне. Но в условиях замкнутого объёма обитаемого космического объекта психующий руководитель подлежит немедленной изоляции, ибо Космос кушает беспокойных, не находящихся под наблюдением врача в изолированном, специально предназначенном помещении, без жалости, Космос кушает их даже без удовольствия, но беда, что приправой к одному кушаемому – нередко, зачастую – служат те, с кем рядом угадал он оказаться, и хуже – те, кто не имеет выбора – стоять рядом или отойти подальше… Опасность принёс землянин сенатор Романов в Форт… в Город, привыкаю… опасно пришёл, как не космонавт вовсе. Впрочем, Романов не космонавт. Со своим в срыве Мьюком знал, поступить как, и имел право и волю так поступать. Но как быть с землянином? Мьюкома толкнул парень-дизель, капитан… то есть мэр, привыкаю, – тряхнул головой, сгоняя тревогу с поверхности, ускорился и опять нагнал Романова – на как раз траверзе супрефекта Цандера, продолжавшего держать своё тело в стойке «смирно».