К 10.49 среднего грузовик поднялся к старту. Отсюда, из фокуса второй стартовой зоны мегатонный Город выглядел миниатюрным, спичкой прикрыть, мухомором с тремя кольцами на ножке, а «Черняков» – самым крупным и самым белым пятнышком на мухоморовой шляпке. Альфу внизу скрашивали светофильтры. В центре осевого экрана повесился баннер «ОК: ЗОНА 2», и космонавты одновременно отстегнулись и всплыли. Ван-Келат махнул Маркову, Марков сдал на БВС свой пост и быстренько усвистал. Ниткус, ему вослед покрутивши головой, некоторое время ещё колдовал над своим пультом, приводя его в окончательный порядок и закрывая отработавшие группы. Грузовик чуть покачивался. В такт качаниям, пульт Ван-Келата полыхал огнями, что твоя ёлка: БВС на паях с прицелом стартового маяка ориентировали «ОК» к Четвёрке.
– Соператор пост сдал, – произнёс Ниткус. – К восходу в надриман, цель Четвёртая ЕН-5355, готов грузовик.
– Принял, здесь шкипер. Ступай спать, Саул, и, пожалуйста, прямиком, без шатаний. Не подглядывай, я имею в виду. Потом поговорим.
– Да, конечно, Джон, – смиренно сказал Ниткус.
– Что я попросил, ты всё сделал?
– Да, конечно, Джон.
– Хорошо, иди. «ОК» к «Чернякову», приём.
– Здесь диспетчер.
– Маяк-старт, «ОК-ГЛАВНАЯ» в зоне второй к предстарту Форт… то есть Город – четыре тире пятьдесят три пятьдесят пять отработали, прицеливание закончено, курс на оси. Каунтдаун с цепи спускаю, связь оканчиваю.
– Понял вас, «ОК». Удачи на финише, приятного вам, большого, влажного глюка.
– Ум-ум. Какие мы вежливые, Земля. Хорошо, принял. Пусть нам приснятся зайчики.
– Диспетчер – «ОК»: автофайлы не забудьте наемельте, и валите уже. Удачи желает «Черняков» к «ОК».
– «ОК» – к «Чернякову», автофайл, копия – Порт-Город.
– Принял, «Черняков».
– Принял, Город. Удачки, Джон, поспите там и за нас.
Было 10.50 AТС.
Ван-Келат вырубил радио. Ван-Келат вырубил также обе такты на ходовом пульте и спустил джойстики. Ван-Келат вырубил освещение в рубке. Ван-Келат выплыл из рубки, задраив за собой люк вручную. Метроном такал по кораблю. Из распределителя объёмов главного Ван-Келат поплыл по осевому каналу, по пути активируя автоматику ограничников. Кают-компания уже была по уставу зачехлена и притушена. Стол был убран, двухметровый люк над шахтой наркобокса в центре кают-компании приветливо зиял. Ван-Келат внырнул в шахту вниз головой до пояса и внимательно осмотрел индикаторную панель «вход-выход». Ниткус «кормушку» занял семь минут назад, обошёлся хитрый бутлегер без детективного экивока в грузовой на интервью с Марковым.
– Пассажиры готовы, – произнёс совсем близко Марков. Ван-Келат обернулся, глядя мимо своего тела вверх. На фоне тёмного потолка кают-компании гладко выбритая полнощёкая рожа младого девственника сияла в свете шахтных ламп.
– Ругались? – спросил Ван-Келат с неожиданным для себя любопытством.
– А вы с Марком Байно знакомы?
– Да так, через Шкаба. Как со всеми. Знаю, что Аб, знаю, что вёл «квинту», что пилот, не побоюсь признать. Серьёз по достигнутым.
– Он никогда, Марк то есть, не ругается. Удивился, конечно. Порожился, пошипел. И стал своего Хич-Хайка привязывать.
– Он знает, под кем мы идём?
– Шкип, ну конечно знает. Где же не знать. Честно говоря, он мне и сказал – ещё рано утром. Под кем, куда. Да весь Форт знает, под кем мы идём и куда. Это Космос: все всё всегда всюду.
– Откуда, интересно… – пробормотал Ван-Келат.
– А откуда все всё всегда всюду знают? – заметил Марков.
Шкипер хмыкнул.
– Это с ним, с Байно, ты тонул над преторнианской Кали, в учебке? – спросил Ван-Келат.
Марков ответил смиренно:
– Да, шкип.
– Чудом выхватились вы там, чудом. Я смотрел отчёт. Героически. Смешно.
– Да, шкип. Шкаб рассказывал?
– Да человек десять рассказывали, все по-разному, кто веселей, кто остроумней. Пулеми, помню, рассказывал. Красиво рассказывал. Ну, давай, пролезай мимо, усыпляйся. Я схожу гляну на корму.
– Да, шкип, – смиреннейше сказал Марков. – А Саул уже спит?
– Я бы, на твоём месте, надеялся.
Перехватываясь через пять поручней на шестой, Ван-Келат сплавал на корму, в пост контроля процессора, огляделся там. Грузовоз засыпал перед стартом. Больше половины воздуховодов уже стали, мобильная техника рассосалась по родным клюзам и тамбурам и задраилась. Всё было к старту. Возвращаясь, Ван-Келат задержался в центральном распределителе, откуда можно было попасть во вторую шахту межкорпусного перепада. Шахта была задвинута и продута, автоматику СОЖ Марков вывести в стэнд-бай не забыл. Осмотревшись в распределителе, Ван-Келат поколебался – не проверить ли, эдак по-шкиперски, всерьёз, пассажиров, но, ничего не предприняв, продолжил возвратный путь.
Марков, уже голый, в памперсе АСИУ, затягивал свой пластиковый ложемент пластиковой простынёй. Ван-Келат осмотрел «корыто» спящего Ниткуса, завёл автомат своего, открыл шкафчик с пушистым котиком на дверце и, взявши из початой коробки свежую капу, разодрал упаковку, и капу размял, словно как герой в кино, сушёную рыбу разламывая.
– Я там хорошо настроил, шкип, – сказал Марков. – Я проснусь сразу после финиша, как атмосфера зальётся. Реябт разбужу и поесть приготовлю. Ни о чём не беспокойтесь.
– Пассажиров – ты понял? – сразу к тебе в каюту, и чтоб там тихо! Разгрузимся – выведем.
– Я понял. Шкип.
– Чего тебе?
– Вы потом скажите Ниткусу, – как сам себе, ну там, серьёз – серьёзу… что я… ну.
Ван-Келат пожал плечами и ухмыльнулся. Неписано – Марков не подлежал официальной обструкции, но Ниткус несогласованную с ним контрабанду не спустит ни за что. И где-то он прав. Неписано – не вырубишь. Очкарик смотрел на шкипера, ожидал ответа, сидя в «корыте», блестя торсом (было очень душно), с капой в одной руке, с системной насадкой в другой. Ван-Келат ещё раз пожал плечами (так, чтоб получилось «утвердительно пожал плечами»), сдёрнул майку, стянул брюки, скомкал, задвинул комок босой ногой под станину и залёг.
– Без снов вам, шкипер,– произнёс Марков. Далее сразу Ван-Келат услышал чавканье и чмоканье и уже не стал оборачиваться и желать. Он сам закусил капу, напустил слюны и, пока капа присасывалась, посадил насадку на руку. Он ощущал серьёзное душевное неудобство, словно в живот, где там душа располагается, кирпичей насыпали, а в зоб кампокатной ваты напихали: капитан обязан засыпать, убедившись, что все – включая пассажиров и корабельных животных – спят уже, точно. Ван-Келат впервые в жизни не выполнил предстартовый ритуал целиком, доверившись Маркову. Желание встать, поставить старт на паузу, пройти в грузовой корпус и проверить воочию местоимение и усыплённость нежданных пассажиров жгло нестерпимо. Шкипер даже приподнял голову, но только проглотил вату в горле и лёг опять. Он не сомневался, что переживает самый мерзкий в своей жизни старт. Земля – планета непростая, у Земли длинные руки и недобрые ассоциации… Уже не было времени, абсолютно никакого не было времени, оставалось до мерзкого, не контролируемого ни в каком смысле старта – всего ничего. Если в течение десяти минут чужой робот в родной БВС не получит сигнал, что экипаж обезопашен, то счёт система сбросит – это стандартное поле корневой программы. Пойдут вопросы, пересчёт, переориентация… и большая вероятность новой скорой встречи со Ска Шосом, генерал-майором, а там, чего доброго, и сенатор Романов подоспеет, с Мьюкомом наперевес… Как он сказал? «Не следует ли заменить экипаж?» (…)[48] тебе, кнюк! Я – лучший экипаж Палладины! Всё, сняли с эфира.
Ван-Келат никуда не пошёл. Далее было:
1. Автоматика наркобокса включилась.
2. Ван-Келат поудобнее устроил шею и разом провалился в знакомую предначальную темноту.
3. Над тремя «корытами» накалились лампы мертвенно-алого цвета, а весь остальной свет в корабле погас.
4. Люди перестали дышать.
5. Жёлтый газ хлынул внутрь фонарей, превратился в жидкость, жидкость вспенилась, мягко намертво фиксируя тела по оси ускорения.
6. Медсервис вызвал БВС-ГЛАВНУЮ и отчитался по состоянию наркобокса.
7. БВС затребовала подтверждения. Сервис передал подтверждение.
8. БВС-ГЛАВНАЯ грузовоза, трёхпроцессорный greENTown-1000001, следуя полётному плану, загруженному в него с «Чернякова»:
8.1. отправил предстартовые автофайлы;
8.2. погасил на грузовике внутреннее освещение;
8.3. прекратил вентиляцию и подачу обогащённой атмосферы;
8.4. стравил давление из системы климатизации в бомбовые баки, баки отстрелил;
8.5. снизил температуру в обитаемых объёмах до четырёх градусов;
8.6. поставил последовательно в ожидание все посты контроля обитаемости;
8.7. прервал техническую связь с диспетчерскими;
8.8. убрал под корпус антенны и датчики;
8.9. разгерметизировал корабль;
8.10.1. выждал пять минут;
8.10.2. пока атмосфера покинет борт полностью;
8.10.3. и загерметизировался.
До восхода в надриман осталась стандартная тысяча пятьсот.
Глава 15 Закулиса эшафота (реконструкция Байно)
file 3.4.0
subject: так называемый Департамент Камней и Туманов; краткий взгляд
txt: в недрах корпуса С звездолёта «Черняков» (порт Земля, Кеннеди, регистрационный номер в каталоге WASA 09/12637-2124) есть сравнительно небольшой секретный отсек – несколько помещений побольше и поменьше. Правом доступа в отсек обладают три человека в Космосе. Любопытно, но в число облечённых высоким доверием не входят ни Колониальный инспектор сенатор Романов, ни капитан «Чернякова» адмирал Ласло Маус. Более того, ни тот ни другой и не знают о наличии в недрах звездолёта таинственного отсека и аппаратуры, в нём установленной. Таким образом, сенатор Романов ничем особенным не отличается от младшего стюарда, подающего ему капли от насморка, или, к примеру, от старшего оператора систем наведения центрального кавитатора… Но мало ли чего не знает о начинке «Чернякова» сенатор Романов! Капитану Ласло Маусу положено-то о своём корабле знать всё, иначе какой же он капитан! Но он не знает. Всё это очень таинственно и интересно.