Улицу мастерских мы проехали быстро. Почти никого не встретив. Вторая смена, маленькие трудились. В посёлок я въезжать не стал, махнул рукой шерифу, маленькому человеку Вилюжному, стоявшему рядом со своим «стаканом» посреди устья городской единственной улицы, свернул налево, мимо лабораторных корпусов, мимо толстой одноэтажной башни водораспределительной станции, свернул направо, миновал парк, тянувшийся вдоль всей западной окраины городка, через полторы минуты свернул ещё раз направо, миновал управление шерифа и горсовет, и – налево, въехал на пандус, к воротам Центра Управления.
Здесь меня – нас – ещё раз встречали. Я остановил ровер, выключил его, все покинули ровер. Первый гнезда Экватор Четыре, старик Майкл Киран и его верхний сын Хью стояли в тени навеса над воротами. Оба были в чёрных очках и мундирах вахтенных. С уха через щёку до нижней губы Хью Кирана сидела чёрным шрамом гарнитура мощного коммуникатора.
Мы, Призраки, приблизились к ним, маленький Картер не остался у машины. И тут старик Киран – он и выглядел стариком, внешность Первых Гнезда, как известно, программируется (во имя гуманоидных представлений об опытности и авторитетности) лет на пятьдесят личного возраста, – здорово нас удивил. Удивил, несмотря на то что мы были осведомлены о происшествии. Серьёзно говоря, именно удивление, испытанное мной от поведения старика Кирана, заставило меня, наконец, полностью осознать серьёзность ситуации, и я впервые подумал, что, возможно, наше, Призраков, служение в Палладине Дальней не останется, к сожалению, одним только приключением духа. Думаю, Призрак Волк испытал то же самое.
– Призраки, я рад Вас видеть на земле моего Гнезда, – сказал чрезвычайно хриплым голосом (по-русски) старик, – но на приличия я не намерен терять времени. Вы знаете об MD. Здесь и сейчас я подтверждаю, что MD безответен и брошен. Прошу вас пройти за мной в пост контроля.
И он повернулся и вошёл в ворота. Его сын посторонился, давая нам дорогу. Я посмотрел на Волка. Тот посмотрел на меня. Я вытащил из пояса телефон, включил его в режим «регистрация», прикрепил к воротнику, повернув дисплей-камеру по оси внимания. Волк разглядел, что я делаю, кивнул одобрительно и серьёзно, и мы скорым шагом двинулись за Кираном.
– Предлагаю сыграть космачей, мертвец, – сказал я негромко, когда мы поднимались по лестнице из гаража на второй ярус центра.
– Поддерживаю предложение, мертвец, – ответил Волк. – Я десантник, два новых грунта, девять старых, SOC к грунту данному ориентирован стопроцентно.
– Я пилот, девяносто четыре а.е. в римане, SOC к грунту данному стопроцентный.
– Я Лев.
– Я Дик.
– Отмахнулись.
В холле-столовой второго яруса ЦУ полным-полнилось маленького народу. Видимо, старик всех из главного поста повыгонял, оставив лишь первых вахтенных. Маленькие сидели за столиками, пили свою воду и негромко галдели; при виде нас гул стих, но никто не поднялся с места для приветствия; мы уже корректно воспринимали это, кивнули народу на ходу, прямиком прошли в лифт, где старик Киран ждал нас, дождались Хью Кирана, подпрыгнули.
Пост был затемнён, я сразу же снял очки и сунул дужкой за воротник, поправил телефон. Кто-то из вахтенных курил, пахло в центре замечательно, но музыка была выключена вся. В круглом павильоне поста, занимавшем весь третий ярус Центра, с площадкой лифта, огороженной релингом, посередине, были освещены всего три приборных колонки из сорока – одна прямо перед нами, две – ровно сзади нас. Мы опять переглянулись со Львом, он сказал вполголоса:
– Разумно. На общем контроле хватит и двух точек, а на контроль MD больше одной – только локтями толкаться. Разумно.
Я кивнул.
– Прошу Вас, Призраки, подойти сюда, – сказал старик, показывая на отдельно освещённый терминал. Мы двинулись. – Прошу прощения… Хью!
– Да, отец.
– Смени Артура, отправь его вниз.
– Да, отец.
– Призраки, я готов временно уступить Вам командование маяком, – сказал старик.
– Да, – сказал я, – принимаю. Я первый на контроле, оператор, меняю вас у пульта.
Маленький оператор, которого я не стал разглядывать и узнавать, моментально вскочил с алюминиевого стула, и больше я его в этот день не видел. Лев принёс стул от соседнего терминала, сел рядом. Старик Киран встал с другой стороны.
– Киран, сядьте, – сказал я, осматривая пульт.
– Нет, спасибо, Старшина.
– Кто принял MD, конкретно? – спросил я.
– Автомат этого терминала. Безадресное сканирование. В 40.05 UTC.
Я упорядочил комнаты на мониторе, как мне было привычно, пустил события реального времени под автофайл, на тайм-шкале прокрутки нашёл отметку MD, отмотал и отжал паузу.
Сигнал действительно подал не автомат. В аудио он звучал так: !!!MAYDAY!!! – 39.05 UTC – НАД ЧЕТВЁРТОЙ – НЕСАНКЦИОНИРОВАННЫЙ ВХОД В АТМОСФЕРУ – БС – БС – УПРАВЛЕНИЕ НЕДОСТУПНО – НА БОРТУ ПЯТЕРО – Я… Собственно, всё. Я прогнал весь имеющийся пакет сигнала бедствия по диагносту. Координатный, телеметрический, адресный, медицинский потоки, синхронные с аудио, были пусты, даже колонтитулы зияли нулями. Как будто рация работала напрямую с консоли, а не через БВС. Впрочем… «НЕСАНКЦИОНИРОВАННЫЙ ВХОД В АТМОСФЕРУ»… То есть в рубке был человек, отдавал приказания, а ГЛАВНАЯ их игнорировала. Странная машина. И сигнал оборван – будто вилку выдернули. Или антенна сорвалась. Баллистический спуск…
– Я бы не взялся это комментировать для новостей, – сказал Лев.
– Погоди-ка, – сказал я, колотя по клавишам. Выскочила у меня на монитор диспетчерская комната ЦУП Форта. Зелень по всем позициям. Я решил не верить глазам, уточнил время события и запросил полный срез. Подтверждая команду, я вспомнил, что Картер говорил про блокирование маяка, но выяснилось, что блок с НРС-станции уже сняли, и Форт (Город) ответил всего лишь с нормальным административным запаздыванием. Адаптированный Регистр Ллойда в промежутке с полудня до 20 UTC сегодня решительно ничего страшного с бортами Палладины не наблюдал. Ещё через несколько секунд пульт спикнул, сообщая, что в поле АРЛ пришёл стафет от автомата-оператора: «ЭКВАТОР-4, СООБЩИТЕ ПРИЧИНУ ЗАПРОСА ТАКОГО-ТО „НАУМУ ЧЕРНЯКОВУ“».
Я чертыхнулся.
– Киран, наберите своей рукой: причина запроса: «тест-пасс», сбой по схеме… не помню номер… схема «регистрация общая»…
– Схема «0056-21», – сказал старик.
– Вот-вот, наберите своей рукой, – сказал я. Киран наклонился и что-то за полторы секунды настрочил ответ и отправил.
– Нужно быть осторожнее, Дик, – пробормотал Лев.
– Кто бы стал спорить, но не я, – сказал я. – Так. Раз уж мы в АРЛ влезли грязными ногами, давай посмотрим, кто у нас в системе где.
Рулон списка малых кораблей Палладины развернулся на мониторе.
a) WASA_RL162354_ен-5355_01 – «НЕЛЮБОВ-ИТК». Порт Птица-2, Четвёртая. Работы по расписанию «ноль».
b) WASA_RL162939_ен-5355_02 – «КАРУСЕЛЬ-ТКS». Порт Птица-2, Четвёртая. Работы по расписанию «ноль».
c) WASA_RL162231_ен-5355_03.1 «БУДАПЕШТ-ТМ». Порт Город, реставрация системы климатизации, окончание работ – следующая пятница.
d) WASA_RL162230_ен-5355_03.2 «ОК-ТМ». Рейс 138-16, Город – 4/ЕН-5355. Стартовал в полуриман тогда-то. Расчётное время прибытия на целевую орбиту Тройки – сегодня в 18.55. Контрольная связь – 18.00, по предфинишу.
e) WASA_RL162354_ен-5355_04 «КРУГОЗОР-ТКМ». Рейс 115-67, Город – Башня – Город. Под кислородом. Стартовал от Башни 57.02.03.09.122 UTC. Контрольная связь прошла всего полчаса назад, текст: ВЫПОЛНЯЮ РЕЙС, ВСЁ В ПОРЯДКЕ, ПАЯНДИН.
– Не стоит дальше, – сказал Лев. – «ОК». Вот он.
– Киран, два вопроса, чтобы я не искал в открытой сети, – сказал я.
– Слушаю, Призрак.
– Мальчик Картер высказал предположение: бедствующий объект есть «ОК-ТМ». Основания?
– Грузовоз без контрольной связи до 18.55. Единственный объект, не подтверждаемый впрямую откликом. Мы проводили прямой опрос, Старшина, именно после него НРС-ctrl Экватора-4 блокировался с «Наума Чернякова» почти на час. Кроме того, только «ОК» рейсует к Четвёрке. В аудио MD прямое указание на Четвёрку, Старшина.
– С Птицами Четвёртой вы, конечно, связаться и не пытались, – сказал Лев.
– После того, как был поставлен блок, конечно нет, сэр.
Я снова вызвал сигнал на монитор. Станция НРС, транслировавшая сигнал, к счастью, была модифицирована, голос абонента не подвергался протезированию войс-агентом. Конечно, голос был искажён, но модулирован, на слух, достаточно, чтобы можно было попытаться идентифицировать обладателя. Я поискал в комнатах нужную библиотеку, но обнаружил лишь архивную ссылку.
Я встал от пульта и приказал:
– Библиотека списочного состава системы. Киран, выставьте её в доступные комнаты.
Киран сел и задумался.
– Что такое, Киран? – спросил Лев.
– Я не уверен, что в базовых массивах маяка она есть, – сказал старик. – Как бы не у Города её запрашивать.
– Что за чушь, Киран, – сказал Лев. – Конечно есть. Я точно помню, в материнской базе каждого маяка есть файл «досье». Ищите. Дик, а ты заметил, что Форт в официальных документах именуется теперь Городом? – обратился он ко мне вполголоса.
– Заметил, – сказал я.
– Быстро они, да?
– Быстро.
– Я нашёл, Призраки, – сказал Киран. – Развешиваю… Но файл старый, одного возраста с файлами первичной инсталляции операционных сред моего Экватора… Обновление надо запрашивать.
– Пока не надо. Может быть, повезёт, – сказал я, поражаясь так быстро и легко вернувшейся ко мне болтливости. – Большая вероятность, что не девственник сигналил. Тогда в базе…
– Идентифицирован, – перебил меня старик. – Семьдесят один процент «за». Марк «Аб» Байно, «Будапешт-ТМ», второй пилот.
– Лев, ты его знал? – спросил я, вглядываясь в фото на мониторе. Младой. В Касабланке, когда я ещё считал себя живым, мы не были знакомы. Здесь, под альфой Перстня Короля, естественно, познакомиться не могли.
– Знаешь, Дик, знал, – сказал Волк медленно. – Помнишь Люку Шкаба? Из его группы парень. Пилот. Да «Будапешт» – это же всю жизнь борт Шкаба, ещё до Императорской.