- Она так сказала! - сквозь слёзы твердила Ивола. - Меня из-за тебя накажут. И я же ещё во всём виновата? Я во всём виновата, да?
Влад по-прежнему не верил, что Сёчке его обманула, но в словах Иволы заключалась доля истины. Княжичу стало стыдно за его резкие слова. Он действительно забыл, что невестка строго-настрого запретила всем своим шестерым служанкам разговаривать с ним, находиться с ним рядом и принимать от него подарки. Он забыл, а ведь присутствовал тогда в комнате. Он забыл и заставил Иволу нарушить запрет.
Княжич примотал повод обратно к ветке куста, подошёл к плачущей девице и попытался её утешить.
- Не плачь, - сказал Влад. - Я беру свои слова обратно. Ты не виновата. Значит, у меня с памятью плохо. Я забыл, что тебе было запрещено. Если б я помнил, то не стал бы тебя просить.
Ободряющие слова следовало подкрепить действием - взять за руку, похлопать по плечу или даже обнять, но Влад боялся сделать что-то не то и снова обидеть девицу. В других обстоятельствах он бы с удовольствием подержал её за руку и обнял покрепче, причём под любым предлогом - ведь обнимать девушек так приятно - но сейчас было как-то неловко.
Между тем Ивола отняла руки от лица и взглянула на княжича. Из глаз у неё по-прежнему катились слёзы.
- Не плачь, - повторил Влад и с улыбкой вытер слезу, повисшую у Иволы на левой скуле. - Ну же! Не плачь, - он вытер ещё одну каплю с правой щеки.
Девица никак не могла успокоиться, и поэтому её поведение казалось княжичу странным. "За неполный день она успела рассердиться, затем развеселиться, а теперь вдруг плачет, - недоумевал он. - Не много ли перемен за такое короткое время?" Ивола сердилась, когда встретила княжича в деревне, веселилась, когда его будила, а заплакала, когда он сказал всего пару резких слов, и продолжала плакать сейчас. "А почему сейчас-то плачет?" - не понимал Влад.
Это оказались ещё не все странности, которые его удивили - случилось и ещё кое-что странное, поскольку, вытирая девице слёзы, утешитель совсем не ожидал, что девица вдруг начнёт делать то же самое - легко проводить пальцами по его лицу. Зачем? Ведь он-то не плакал!
- Что ты делаешь? - спросил княжич.
- Ничего, - ответила Ивола, опустила руки и потупилась. - Пока ты спал на траве, у тебя лицо чуть-чуть испачкалось.
Влад вытерся рукавом:
- Теперь чисто?
- Чисто, - ответила Ивола. Голос у неё дрогнул, но она совладала с собой и не зарыдала снова.
- Я всё-таки должен спросить у твоей госпожи, почему она не пришла, - сказал Влад. - Она ведь по-прежнему в деревне?
Ивола помотала головой:
- Госпожи там нет. Она ушла. А сюда не явилась бы, даже если б хотела. Ты попросил её о том, чего госпожа никак не могла выполнить. Она должна оберегать свою честь.
- Но ведь я же не просил, чтобы твоя госпожа пришла одна, - возразил Влад. - Пусть она будет с тобой или с кем-то ещё.
Сказав это, княжич вдруг ухмыльнулся:
- А приходите всемером - Сёчке, ты и остальные. Я буду рад увидеть всех. Ты была права. Я скучал не только по вашей госпоже. Передай Марике, Ануце, Чилле, Лии и Беке от меня привет. Скажи, мне жаль, что я не увидел их на празднике. Жаль, что не довелось сплясать со всеми вами.
Ивола повеселела:
- Мне тоже жаль, что тебе нельзя остаться. Жаль, что тебе нельзя в деревню.
- Так приходите в лес! - ещё раз предложил Влад. - Вы же ходили сюда весной. Почему сейчас не можете?
Ивола перестала улыбаться и сделалась очень серьёзной:
- Сейчас госпожа очень боится уронить свою честь. Ты и все твои родичи стали врагами семьи Гуньяди, поэтому даже разговоры с вами предосудительны. Если господин Янош узнает, что моя госпожа втайне говорила с тобой, он скажет ей: "Ты не достойна своей семьи".
- Откуда ты знаешь, что скажет Янош? - удивился Влад.
- Так уже было, - пояснила Ивола. - Господин Янош сказал моей госпоже, что она потеряла часть достоинства, как потёртая монета.
- Так и сказал? - ещё больше удивился Влад. - Я думал, Янош свою сестру любит. Любимым сёстрам такого не говорят.
- Господин Янош может и не такое сказать, если речь о важных делах, - ответила Ивола. - Господин Янош сказал моей госпоже: "Ты потеряла прежнее достоинство, потому что больше не католичка". Госпожа обиделась и ответила, что оставила католичество по воле господина Яноша, ведь это он выдал её замуж, а господин Янош ответил, что причина не важна, и что теперь надо найти моей госпоже нового мужа.
- Нового мужа? - Влад опешил.
- Да, нового мужа, - сказала Ивола.
- Ты что-то путаешь, - пробормотал княжич. - Ведь Сёчке - по-прежнему жена моего брата. Этот брак нельзя расторгнуть.
- Господин Янош не говорил о разводе, - сказала Ивола. - Господин Янош только сказал, что было бы хорошо, если б твой старший брат умер.
Влад застыл от удивления. Он никак не ожидал услышать подобное.
- Теперь понимаешь? - Ивола сделала шаг вперёд, взяла Влада за руки и заглянула ему в глаза. - Ты в большой опасности. Тебе нельзя в деревню. И нельзя приближаться к замку. Я не знаю, что господин Янош прикажет с тобой сделать, если поймает.
"А что Янош прикажет сделать?" - недоумевал Влад. Он считал, что в самом худшем случае окажется запертым в тёмном подвале или в высокой башне, а свободу получит только за большие деньги, или же его отцу придётся взять на себя некие обременительные обязательства. Ничего хуже княжич не предполагал и поэтому удивился словам Иволы, ведь из них следовало совсем другое. Ивола намекала, что Янош способен даже на убийство.
"Это всё девичьи страхи и глупости, - подумал Влад. - Янош сказал что-то про моего брата, а Ивола решила, что Гуньяди захочет меня убить? Янош не может поступить так, потому что так нельзя. Не настолько сильно мы враждуем". Отрок не заметил, что девица держит его за руки, а заметил только тогда, когда она отпустила их и сказала:
- Мне пора. И тебе тоже. Уезжай немедленно. Я передам госпоже, что ты уехал, а Чилле, Беке, Марике, Ануце и Лии передам твой привет.
Ивола повернулась, собираясь уйти.
- Подожди, - окликнул её Влад. По большому счёту из всей беседы он понял только то, что не увидится с невесткой, как бы ни старался. Понял, что если Сёчке и благоволила ему когда-то, то теперь всё заглушил страх перед гневом Яноша. Очевидно, невестка дала обещание прийти в лес только потому, что назойливый воздыхатель схватил её за руку и никак не хотел отпускать.
Сёчке соврала, чтобы высвободиться, но Влад поверил ей. Если бы княжич знал, что больше не увидит невестку, то прямо там, в переулке спросил бы её: "А почему ты не захотела уехать из замка три месяца назад? Тебе надоел муж? Или ты боялась, что я скажу кому-нибудь про поцелуй под деревом? Или тебе так сильно не нравилось жить в Тырговиште?" Влад уже не мог сам задать невестке эти вопросы и поэтому решил опять воспользоваться помощью Иволы.
- Подожди, - окликнул он служанку.
Она обернулась.
- Я хочу попросить тебя о последнем одолжении, - произнёс Влад. - Если тебе трудно это выполнить, то скажи прямо. Из-за меня ты и так ослушалась госпожу. Я не хочу тебе вредить.
- А что за одолжение? - участливо спросила Ивола. Казалось, она не хотела уходить и была рада, что её задержали.
- Ты можешь задать своей госпоже всего один вопрос и передать мне её ответ? Сходи в замок и спроси. Я подожду здесь. А когда получу ответ, уеду сразу, даже если ответ мне не понравится.
- Хорошо, - Ивола опустила глаза и грустно вздохнула. - Я спрошу. А что ты хочешь узнать?
- Почему три месяца назад она не захотела вернуться в Тырговиште? Почему осталась в замке?
- Хорошо. Я спрошу, - Ивола помолчала немного и добавила. - Ты сказал, что тебя устроит любой её ответ. Значит, если ответом будет молчание, ты должен будешь с этим смириться.
- А такой ответ возможен? - подозрительно спросил Влад.
- Да, - сказала Ивола, - поэтому если я не вернусь через два часа - уезжай.
Влад кивнул и уселся под дерево ждать, а Ивола пошла прочь.
Теперь княжич не заснул бы, даже если бы постарался. Он узнал слишком много всего, что следовало обдумать. Мысли носились в голове, как пчелиный рой. Влад думал о невестке и о том, что узнал про Яноша. Получалось, что Гуньяди не собирался мириться со своими румынскими родичами, однако Владу совсем не верилось в то, что Янош собрался разорвать родство с помощью убийства. "Разве можно делать такие серьёзные выводы, основываясь на словах пятнадцатилетней служанки?" - думал отрок, возвращаясь к этой мысли снова и снова.
"Зря или не зря я приехал? - рассуждал он. - Хотел встретить здесь тёплый приём, но не встретил. Вместо этого получил некоторые сведения, но стоило ли тратить ради них столько сил? К тому же, когда снова окажусь дома - меня не похвалят. Есть ли мне, чем оправдаться? Если отец уже вернулся из Турции, то мне крепко достанется от него. Сказать ему или не сказать про то, что Янош желает Мирче смерти? Если скажу, отец меня простит... или поднимет на смех. Вдруг Ивола что-то перепутала? Государственные решения нельзя принимать, опираясь лишь на слова служанки".
Влад уже почти жалел, что сбежал из поместья боярина Нана. "Мой отец бы это не одобрил. И правильно, - говорил себе княжич. - Наверное, зря я решил сделать по-своему. Это всё змей виноват. Это он говорил, чтобы я сюда ехал. Вот я приехал. А что я получил от своей затеи? Даже с Сёчке толком не поговорил".
Вдруг отрок, сам не зная почему, вспомнил давние слова старшего брата, уверявшего, что незачем гоняться за знатными девицами, потому что простые ничем не хуже. Давний разговор с Мирчей всплыл в памяти ни с того, ни с сего. А может, разговор вспомнился потому, что был связан с Сёчке?
Прошлым летом, когда состоялся этот достопамятный разговор, Влад витал в облаках. Впрочем, витал и сегодня. Витал в облаках и видел лишь то, что хотел видеть. Поэтому не заметил очевидного - Сёчке была совсем не рада, что деверь к ней приехал. А ведь деверь приехал по-рыцарски, преодолев столько опасностей! Она не обрадовалась, а ведь Влад во всём потакал ей! Он даже не лукавил невестке, когда говори