— Отличная работа, — с восхищением произнес Хардинг. — Я видел такое и раньше, но только в лабораторных условиях. Как ты это делаешь?
— А, тебе бы хотелось узнать? — насмешливо спросил Мэйолл. — Весь этот остров — большая лаборатория. Или театр. Мне нужен только специально настроенный луч, который отражается от ионизированного колпака над островом, он и служит вместо светочувствительных клеток. У меня есть проекционные устройства, носитель и приемник — по два комплекта: один — здесь, внутри, а другой — для больших иллюзий на открытом пространстве. Двусторонняя видеопроекция плюс мобильное устройство, состоящее в основном из набора ретрансляционных трансфокаторов. Но вот детали — это и есть мой секрет. Тебе же следует лишь шагать на месте еще минут десять — тогда твое изображение окажется в прямой видимости от Тернера, а сам ты сможешь увидеть его — как будто ты и в самом деле прошел по поселку. Только так я смогу не спускать с тебя глаз.
— Ну что ж, займись тогда делом, — обратился Хардинг к голубым холмам впереди. — И поскорее. Тернер пустит в ход свое оружие, как только поймет, что его надули.
— Я собираю команду…
Хардинг резко повернулся туда, откуда раздавался голос. Его шаг на скользящем под ногами изображении сбился. Он оглянулся на занавеси, через которые вошел, раздумывая о том, что может произойти.
— Перестань! — резко воскликнул Мэйолл (голос его словно бы принадлежал холму). — Я слежу за тобой. Ты ничего не сможешь сделать, только переставлять ноги на месте, не выходя из комнаты. Если ты сойдешь с тропинки, мы оба погибнем. Помни, от тебя зависит моя жизнь! — Он рассмеялся. — Команда собирается. Не напрягай слух. Ты ничего не услышишь. Я выключил звук.
— Тебе, может быть, не понадобится команда, — сказал Хардинг, старательно шагая. — Почему ты не можешь приказать кораблю взлететь? Тогда Тернер не сможет…
— Ну нет. Это моя страховка. Без него я лишусь свободы движения. А потом, это не сработает, и ты знаешь почему, ведь верно?
Хардинг кивнул. Конечно, он знал. Обычный подготовленный взлет даст Тернеру достаточно времени, чтобы удержать луч на топливных баках столько, сколько понадобится, чтобы взорвать их, а аварийный взлет на максимальной скорости, который никогда не применяли на Земле, испепелит весь поселок. Чтобы космический полет прошел безопасно, взлетать надо на стартовых двигателях, и эта неизбежная, фатальная медлительность оказалась еще одной стеной ловушки, в которую загнал их Тернер. Но…
— А фаза? — спросил Хардинг.
— Единственный выход, — кратко ответил Мэйолл.
— Для этого нужна хорошая команда.
— У меня — хорошая.
Хардинг помолчал, взвешивая в уме разные варианты и быстро шагая, чтобы поспевать за пыльной тропинкой, скользившей под ногами. Напряжение в душе росло. Ему хотелось побежать. Но он оказался заперт в беличьем колесе беспомощности и никуда не мог из него выбраться, пока Мэйолл будет высиживать решение за Круглым столом вместе со своей загадочной командой. Кто скажет, что за мрачные планы вынашивает этот странный, неустойчивый рассудок?
Мираж вокруг Хардинга выглядел безупречно. Настолько безупречно, что соблазн тронуть пальцем ближайшее дерево оказался почти неодолим. А где он, Хардинг, на самом деле? В здании? Он и сам наполовину в это не верил. Свидетельством нереальности мира, по которому он шагал, было только призрачное его молчание. За спиной пропали окраины поселка. Хардинг начал подъем на первый из холмов, не забыв немного согнуться, когда ему показалось, что земля под ногами пошла вверх. Купол ретранслятора, где ждал Тернер, скрылся за вершиной холма, совсем пропал из виду. Пока Хардинг не поднимется по склону повыше, Тернер его не увидит. Но это ничего не даст. Если не появиться на холме в предполагаемое время, Тернер заподозрит подвох. А если заподозрит, то, скорее всего, начнет действовать. Человек с пулевым ранением запястья склонен к импульсивным поступкам.
Космический корабль взорвется, а с ним и остров. Или по меньшей мере добрая часть поверхности острова, вместе со всеми формами жизни, которые там в это время окажутся.
Фаза. Фаза — единственное решение. Хардинг продолжал идти по заросшему травой склону, наклонив тело вперед, чтобы компенсировать равновесие при подъеме. Нет, пока еще можно об этом не беспокоиться. Тернеру его не видно. Тогда он перестал шагать. К чему? Пейзаж чудесным образом уезжал назад со скоростью пешехода. Совсем не так давно Хардинг уже ходил по этим холмам и разговаривал с деревьями, слушал, как листья отвечают ему резким голосом Мэйолла. Теперь же он в полном молчании скользил там, где зрение оказалось самым ненадежным из чувств.
Хардинг глянул вперед, вгляделся в изображение, стараясь вычислить расстояние до вершины. Пейзаж уплывал назад. На пробу Хардинг потянулся к занавеси, на которой развернулось нереальное изображение. Рука коснулась переплетенных металлических нитей, невидимых в воздухе. Тут он замер и прислушался. От Мэйолла не доносилось ни звука — если он и мог видеть, что происходит в кабине, то сейчас сюда не смотрел. Он сидел за Круглым столом, а перед ним был Сборный образ его команды.
Хардинг на скользящей тропинке сделал быстрый шаг назад и вышел из солнечного воздуха. Ему под ноги бросился пол темной комнаты управления, как будто склон холма вдруг сменился ровным полом. На стене висел телеэкран — отсюда он был виден под большим углом, и изображал он по-прежнему комнату в ретрансляторе, казавшуюся короткой и плоской. Тернер, повернувшись широкой спиной к экрану, выглядывал в окно на противоположной стене.
Рука Тернера лежала на рычаге. Он тянулся, чтобы увидеть поселок и тропинку, по которой беззаботно шагала иллюзия Хардинга. Тернер так напряженно смотрел на вершину холма, что Хардинг и сам поверил, будто в следующий миг там появится его собственное изображение.
Беззвучно, прижимаясь к стене, чтобы Тернер, если вдруг решит оглянуться, не заметил его с телеэкрана, Хардинг пробрался к двери в комнату Круглого стола. Дверь была закрыта. Он осторожно положил руку на пластину замка. Под ладонью начались едва заметные вибрации, но Хардинг не стал ничего делать с кодом замка. Вместо этого он приложил ухо к двери и прислушался. Изнутри доносилось неразборчивое бормотание.
Он не осмелился прерывать работу команды.
Для того чтобы получить фазовый метод, способный справиться с угрозами Тернера, требуется абсолютная концентрация. Фаза. Он и сам использовал именно ее, когда пробирался мимо препятствий, установленных на пути к острову. Но сейчас баланс был более шатким — не так трудно послать импульс с другого ретранслятора, чтобы перехватить импульс Тернера, другое дело, что это должно произойти в нужный момент. Когда частота излучения начнет падать, другое излучение тоже должно начать терять частоту, и точно с такой же скоростью, чтобы блокировка фазы сработала тогда, когда луч Тернера проходит через опасный «горячий» участок спектра, способный взорвать корабль, если управляющий луч не нейтрализует его.
И только команде Интегратора была под силу такая чудовищная концентрация, обеспечивающая полную координацию с действиями Тернера. Здесь требовалось больше, чем моментальная восприимчивость и быстрая реакция. И Хардинг даже подумал, что вряд ли найдется много команд Интеграторов, способных выполнить такую задачу. Только самые лучшие, проработавшие вместе не один год, могут создать Сборный образ, который станет вершиной синтеза. Но какова же команда Мэйолла?
На экране Тернер шумно шаркнул ногами, нетерпеливо вздохнул. Хардинг в тревоге поднял взгляд. Похоже, пора уже его изображению появиться на вершине холма. А вдруг уже поздно? Рука Тернера на рычаге задрожала.
Хардинг, еще раз распластавшись по стене, торопливо прошмыгнул к кабине. Прежде чем нырнуть в нее, он сунул голову и попытался просчитать расстояние между внутренней стеной комнаты Круглого стола и стеной, где висели металлические занавеси. Комнаты оказались смежными, и одна стена у них была общая. Пули легко пройдут через нее.
Времени не осталось. Хардинг проскользнул между полотнами металлической сетки, которые колыхались, словно мир за ними был реальным — синее небо, волнуемая ветерком трава, — и снова попал в иллюзию настоящего мира. Под ногами плавно бежала тропинка. Согнувшись, словно на крутом подъеме, Хардинг стал шагать на месте, пока макушка холма не приехала ему под ноги.
Потом он начал спускаться. Он снова увидел здание ретранслятора с куполом и озеро перед ним. Он подумал про Тернера, который белой тенью виднелся в окне под куполом; Хардинг громко вздохнул от облегчения, когда увидел его. Как только Хардинг пытался подумать о чем-то, ощущение сплошного миража сбивало его с толку и путало мысли.
— Хардинг? — Кажется, голосом Мэйолла заговорило озеро, как только тропка плавно поднесла Хардинга к нему поближе. — Все в порядке?
— Пока да. — Хардинг старательно двигал ногами, а тропка огибала берег озера. — А у вас как дела?
— Кажется, получается, — сказал Мэйолл из волн, беззвучно плескавшихся на поверхности воды.
— Давайте-давайте.
При этом Хардинг мрачно подумал о том, что, если у них не получится, его призрак обречен долгие годы бродить по опустевшему острову. Если допустить, конечно, что проекционное оборудование чудом уцелеет. Или нет… Наверное, чтобы там бродил призрак, надо, чтобы здесь стоял живой человек.
— Хардинг, — как-то неуверенно произнесла рябь на воде, — у нас есть еще несколько минут. Мне надо с тобой поговорить. Предположим, у нас все получится. Сейчас на Тернера направлен парализующий луч. Как только мы нейтрализуем его излучение, этот луч начнет действовать. Тернер уже покойник. Шансов у него никаких. Но потом… Эд, что там с Ганимедом? У тебя есть доказательства?
— Ты меня за дурака принимаешь? — Хардинг усмехнулся. — Как только погибнет Тернер, так ты тут же поставишь перед своей командой вопрос: «Как я могу заставить себя убить Хардинга?» А может быть, ты его уже поставил и теперь ждешь, когда они, освободившись, за него возьмутся. И они найдут тебе ответ — если мы выживем. Если им удастся отразить луч Тернера, они сообразят, как можно со мной разделаться. Если я умру, ты, Джордж, никогда не узнаешь, что там на самом деле с Ганимедом.