— Если потребуется. Люди Марзета — не из этой эпохи. Это анахронизм. Их методы восходят к фашистской идеологии бандитов. И успеха они добиваются потому, что на всех планетах разучились драться.
— Драка бесполезна. Это доказано.
— Нет. По крайней мере, я удовлетворительных доказательств не видел.
— Это ведь не имеет к тебе отношения, — сказал Чивер. — Зачем ты туда лезешь?
— От своей работы я не отлынивал, — ухмыльнулся Гейл. — Если ты об этом…
— Нет, конечно! Сам знаешь.
— Я вожусь не с одним экспериментальным прибором. Мои темпоральные теории подтверждаются на практике, формула телепортации выглядит интересно — но тут эта дрянь… Я имею в виду Марзета. Что ты собираешься предпринять?
— Я ничего не могу сделать!
— Да что ты!
— Мировое соглашение…
— Уже пробовали. Без толку. Марзет хочет удержать позиции, чтобы по-прежнему тоннами вытягивать деньги, а колонисты и горнодобытчики на астероидах, в венерианских болотах и под марсианскими горами остаются у них, считай, в рабстве! В экономической кабале! Конечно, Марзет знает, что, если «Атома» выйдет на открытый рынок, она отправит их генераторы на свалку. И освободит их рабов!
— Они хотят сохранить монополию…
— Они хотят уничтожить конкуренцию, — отрезал Гейл. — Я случайно узнал, что много лет назад Марзет разработал несколько типов источников питания, намного превосходящих те, которые запатентовал изначально. Если бы он захотел перепрофилироваться, то мог бы это сделать — и открыто конкурировать с нами. Но это в их планы не входит. Поэтому они прибегли к запугиванию. Находят тех, кто покупает «Атомы», и применяют бандитскую тактику. Преследуют людей даже на наших заводах — посмотри, что стало с бедным Сетоном! Его предупреждали. Но у парня оказался крепкий характер, покрепче, чем у тебя, Джей.
Чивер сохранял внешнюю невозмутимость.
— Насилие никогда себя не оправдывает.
— Насчет клин клином никогда не слышал?
— Извини, организовывать вооруженные банды я отказываюсь.
— Ладно, — сказал Гейл. — Вызови-ка Хэммонда.
— Что? Зачем?
— Он босс Марзета. Тот… тип, что за всем этим стоит. Тот, кто начитался про Капоне, Гитлера и террористов двадцатого века. И еще… — Гейл на мгновение замялся. Когда он продолжил, то уже не смотрел на Чивера. — Твою дочь похитили.
Чивер вцепился в край стола. С гладкого, ухоженного лица сошел цвет.
— Марла…
Гейл старался говорить ровным голосом.
— Ее похитили из собственного аэромобиля полчаса назад. Вокруг болталось несколько регулировщиков, но куда им противостоять организованной преступности. Они-то — не организованные.
Крупное тело Чивера словно усохло.
— Они не станут. Они не посмеют. Похищение — это неслыханно. Хайрем, ради всего святого, что мне сделать? Они ведь не причинят ей вреда?
— Нет. Наверняка нет. Она нужна им как заложница.
— Кто это сделал? Ты знаешь?
— Знать, естественно, не знаю — доказательств нет. Хэммонд слишком умен, чтобы оставить улики, которые указывали бы на него самого. Законным образом ты до него не доберешься. Он стоит над нашим нынешним беззубым законом. Но все-таки позвони ему, Джей.
— Да. И… и что я скажу?
Гейл нажал кнопку и назвал номер. Он крепко сжал плечо Чивера, и казалось, что силы не оставляют этого крупного мужчину только благодаря его поддержке. Но губы Гейла оставались бледными.
На экране показалось лицо Фила Хэммонда, седовласого, подтянутого, сурового человека с надменными, как у Люцифера, глазами. Как выразился Гейл, он стоял над законом и знал это. Сильный человек, живущий в изнеженную эпоху. Он улыбнулся Чиверу, кивнул и сказал:
— Добрый вечер, мистер Чивер. Как поживаете?
— Хэммонд… Моя дочь…
Седой человек поднял брови:
— Да-да?
Гейл крепче сжал руку. Чивер сделал глубокий вдох.
— Марлу похитили, — сказал он. — Сегодня, полчаса назад.
— Господи боже мой! Сочувствую! Если я могу что-нибудь сделать, то, конечно, я…
— Хэммонд, хватит меня дурачить! Она у вас?
— Не говорите ерунды. Мистер Чивер, вы переработались. Я же не преступник! По закону о клевете… Простите. Не хотел вам угрожать. Понимаю, как вы, должно быть, расстроены.
Чивер сдавленно кашлянул. Гейл отодвинулся, чтобы его не было видно в видеофон, написал в блокноте: «Подыгрывай» — и показал Чиверу.
— Хорошо, — сказал Чивер, помолчав. — Простите, я… Мне показалось, что вы сможете что-нибудь посоветовать.
Хэммонд поправил воротник:
— О господи. Наша полиция феерически беспомощна — способна разве что пробки разруливать. Я был вынужден лично нанять группу специалистов для охраны, только на них и могу полагаться. Знаете что, Чивер, до ребят иногда долетают кое-какие слухи — вполне возможно, что они слышали о Марле. Так, между своими. Я им передам, и, если мне что-нибудь станет известно, я немедленно вам сообщу.
Гейл на секунду задумался и кивнул.
— Спасибо. Это… это будет очень любезно с вашей стороны, — сказал Чивер и отключил связь.
Он откинулся на спинку кресла. По щекам его тек пот.
— Пытки. Вот что не идет у меня из головы, — сказал он. — Любимое оружие террористов. Хайрем…
— Спокойно. Хэммонд выдал себя. Марла у него, и он вернет ее в целости и сохранности, если получит от тебя выкуп.
— Деньги? Он знает, что я заплачу.
— Не деньги. Ему нужна энергетическая монополия. Понятно?
— Понятно, — глухо повторил Чивер. — Но не верится. Люди так не поступают — в наши дни, по крайней мере.
— Некоторые — вполне. Если им позволить. Дело вот в чем. — Гейл заговорил быстро, словно пытаясь отвлечь Чивера от мыслей о дочери. — Сегодня люди, как правило, не приспособлены к такой гнусной тактике. Мы миролюбивы. Мы не умеем драться. Едва управляемся с оружием. Только такие мерзавцы, как головорезы Хэммонда, способны на насилие — вот они и одерживают над нами верх. И хуже всего то, что закон на их стороне. Он теперь беззубый. А у Хэммонда такая толпа юристов и столько бумаг для прикрытия, что нам до него не дотянуться. Тяжба затянется на годы, даже если мы предоставим неопровержимые доказательства. А террор тем временем будет продолжаться.
— Но нельзя же вот так избивать людей, — возразил Чивер. Его била дрожь.
— Можно научиться.
— Сомневаюсь. Я… я вряд ли способен. Если бы я мог спасти Марлу, пожертвовав собой — или чем-нибудь еще, — я бы пожертвовал.
— Такие люди, как Хэммонд, на то и рассчитывают, — усмехнулся Гейл. — К счастью, у меня есть один малый, который думает не так, как ты. Его зовут Дрок, Ричард Дрок, и я его довольно давно тренирую — такая специализированная подготовка. Признаюсь, я ожидал, что нечто подобное случится.
— Ты ожидал, что они похитят Марлу?
— Нет. Не в этом смысле. Но я знал, что рано или поздно рванет. Отсюда и мой… помощник, Дрок. Ты сказал, что люди больше не владеют искусством боя. А Дрок за несколько недель научился пользоваться оружием — и многому другому. Почему бы не дать ему попытать удачу?
Чивер категорично замотал головой:
— Ты забываешь, что на кону стоит жизнь Марлы.
— На это и рассчитывает Хэммонд.
— Хайрем, я не стану нанимать бандита для борьбы с бандитами.
— Дрок смотрит на все это иначе. Он симпатизировал юному Сетону. Кстати, ты видел парня?
Чивер облизнул губы:
— Да, да. Но…
— Выглядел он так себе.
Зажужжал видеофон. На экране появилось лицо Хэммонда, невозмутимое и безучастное.
— Чивер? — сказал он. — Мне внезапно повезло. Есть хорошие новости. Кажется, моим людям посчастливилось выйти на след Марлы.
Глаза Гейла сузились. Опершись дряблым телом на костыли, он внимательно слушал.
— И? — спросил Чивер. — Где она? Ну не тяните же!
— Этого я вам сказать не могу. Я же говорю: только зацепки. Может быть, они ни к чему не приведут. Но загляните сегодня вечером в «Голубую планету». Может, узнаете что-нибудь, может, нет. Это все, что я могу вам сообщить.
Лицо исчезло.
— Осторожничает, — невесело усмехнулся Гейл. — А еще, возможно, хочет, чтобы ты подергался.
Чивер встал.
— Ну ладно, ладно! Что такое «Голубая планета»?
Справочник видеофона выдал адрес. Трущобы на другом конце города. Чивер натянул пальто.
— Пистолет дать? — спросил Гейл. — У меня есть.
— Какая польза от пистолета против хорошо натренированных убийц? — заметил Чивер. В этом была логика. — Даже если бы я пошел на риск потерять Марлу. Нет, буду делать, что они мне скажут.
— Даже если придется отказаться от патентов на «Атому» и передать их Марзету? Заметь, Хэммонд никогда ими не воспользуется.
Чивер скорчил недовольную гримасу и вышел. Гейл назвал видеофону один из номеров своей лаборатории. Когда экран ожил, Гейл различил в глубине белое от люминесцентного освещения пространство одного из рабочих помещений, заставленного разнообразными машинами. Вдалеке виднелась фигура высокого широкоплечего человека, стоявшего к Гейлу спиной.
Человек обернулся и легко, по-кошачьи, приблизился к приемнику — крупный рыжебородый мужчина с хорошо развитой мускулатурой и пронзительными голубыми глазами. Не то чтобы красивый, но здоровяк, выглядящий одновременно и сильным, и опасным.
— А, Хайрем, — сказал он. — Чего?
— Хэммонд начал игру, — сказал Гейл. — Слушай. Действовать надо быстро. Надеюсь только на то, что за эти недели я натаскал тебя достаточно хорошо.
— Я быстро учусь, — ответил тот и ухмыльнулся, сверкнув неровными зубами. — Выкладывай.
Гейл все рассказал.
— «Голубая планета», — прибавил он в конце. — Адрес у тебя есть? Хорошо. Тогда остальное на твое усмотрение — больше, чем знаю, я тебе сказать не могу.
— Отлично, — кивнул Дрок.
Его лицо исчезло. В динамиках видеофона раздался резкий звук хлопнувшей двери. Гейл рухнул в кресло Чивера и задумался, уставившись перед собой и рассеянно поглаживая костыли.
Бандитская тактика, думал он. Фил Хэммонд беззастенчиво возрождает старые брутальные методы двадцатого века в мире спокойствия и изобилия — в мире, беззащитном перед этими первыми, едва проклюнувшимися ростками раздора. Гейл прекрасно знал, что такие ростки быстро крепнут. В прошлом такое случалось не раз. Тирания, война, злоба — все потому, что вооруженный человек оказывался намного сильнее безоружного и не мог не воспользоваться своим неправедным преимуществом.