Как по команде, Сьюзен очнулась и начала вертеться. Бинни напрасно пытался ее успокоить.
— Сьюзен, все хорошо, просто расслабься…
Но та бросила быстрый взгляд на двуглавое чудище, вскрикнула и стала вырываться из рук Бинни с удвоенной силой. Мужчина почувствовал укол раздражения и нервно рявкнул:
— Тихо! Мне нельзя… — Тут он оборвал сам себя. — Не злиться. Раз, два, три… Сьюзен, хватит… Четыре, пять, шесть…
— Отпусти меня! Ох!
— Урдл а дри? — вежливо поинтересовался крылатый.
— Заткни… Семь, восемь, девять…
— Дри ворн.
— Не злиться. Десять, одиннадцать… Ай!
Проявив удручающую несдержанность, Сьюзен вонзила свои маленькие белые зубы в предплечье Бинни.
— Ах ты, маленькая… — Бинни едва не вышел из себя, но вдруг, слепо моргая от боли, посмотрел на испуганную Сьюзен и забормотал: — Я люблю тебя. Люблю тебя. Я тебя люблю!
После чего немедленно доказал свою любовь, нокаутировав даму сердца. Удар был аккуратным, метким, прямо в челюсть. Все потому, что Бинни бил с полным самообладанием, не гневаясь, а только слегка печалясь.
Сьюзен поникла. Глубоко огорченный этим, Бинни снова спрятал ее бесчувственное тело в своих спасительных объятиях. Взглянув на нечеловеческие лица, на которых был написан интерес, он обреченно понял, что его никто не собирается убивать. И снова принялся считать…
Огромное красное солнце заслонило собой все части багрового неба, доступные взгляду, а Бинни все так же вел счет. Мир словно замер. Двуглавые так и стояли, ничего не делая, лишь раздражая своим видом Бинни, который по-прежнему не мог позволить себе разозлиться. Им бы только спуститься вниз, на уровень земли! Но без крыльев надежды не было.
Сколько это будет продолжаться? Если они застрянут здесь на несколько дней, то умрут от голода — либо Бинни совсем ослабнет и выпустит Сьюзен из рук. Неужели крылатые создания совсем ничего не понимают?
— Ты и твой чертов удрл-дри, — с горечью прорычал Бинни. — Что за слова-то такие?
— А ньяста, — услужливо подсказала одна голова.
Время истекало, Бинни чувствовал, что ему все труднее сдерживаться. Вдобавок Сьюзен рано или поздно придет в себя, а он не мог бить ее постоянно. Вот был бы какой-нибудь способ…
Бинни обратился к своей памяти. С крыши никак не спуститься. Если же он материализуется в двухстах футах над Нью-Йорком, итог будет плачевным. А вдруг… а вдруг что-нибудь помешает падению? Но что именно? Что…
Вода!
— О-го-го! — с чувством проговорил Бинни.
Ну конечно! Падение в воду с высоты двухсот футов — это опасно, не очень приятно, но не смертельно. Особенно для Бинни, ведь вода была его стихией. Ближайшим к нему водоемом — в земном измерении — был Гудзон.
Но как его отыскать? Как вычислить правильное место, где Бинни сможет разозлиться, вернуться на Землю и аккуратно ухнуть в глубокую воду? Без ориентиров… Хотя был же ориентир: площадь-полумесяц! Бинни знал, что она совпадала с выездом из тоннеля Холланда. Значит, нужно всего лишь встать у внутреннего изгиба полумесяца, повернуться к нему спиной и пройти… Сколько? Какова длина тоннеля Холланда? Бинни попытался вызвать этот образ в сознании и внезапно увидел себя, сидящего в автобусе с болтливым седым Деннлером и считающего металлические двери. Сто девяносто пять дверей, плюс-минус несколько — погрешность уже не важна. Кажется, двери отстояли на сорок футов друг от друга. Получается, длина тоннеля — ну-ка, посчитаем — около восьми тысяч футов. Отойдя на четыре тысячи футов, Бинни оказался бы примерно на середине реки — в другом мире, конечно же.
Вот и способ! Бинни встал и закинул на спину обмякшее тело Сьюзен. Она оказалась совсем не тяжелой, но и сам Бинни не был тяжеловесом. Доковыляв до края полукруглого отверстия в крыше, он посмотрел вниз и развернулся. Шагая, он скрупулезно вымерял расстояние: два шага — пять футов… десять футов… пятнадцать, двадцать…
Пройдя тысячу шестьсот шагов, Бинни остановился. Крылатые следовали за ним на небольшом расстоянии, вопросительно чирикая:
— Дри? Урдл дри?
— Себя урдл дри, — сказал Бинни, наконец-то отыскав нужное место.
Если его расчеты были верны, он стоял в середине, так сказать, Гудзона. Бинни сел, обнял Сьюзен и принялся яростно хлестать себя.
Наконец-то можно было разозлиться.
И тут он понял, что абсолютно хладнокровен.
Любой психолог легко объяснил бы ему причину этого явления, но с психологами в этом мире была напряженка.
Даже пустые лица крылатых с бессмысленными взглядами больше не бесили Бинни. Он осыпал их последними словами. Выразил крайнее неуважение к иномирянам, позвал их выйти один на один и был проигнорирован. И даже тогда не смог рассердиться.
Он ущипнул себя за предплечье, укушенное Сьюзен, попробовал вызвериться на нее. Все бесполезно. Он ведь любил ее.
Он подумал о Тиме Блейке и проигранной драке, чуть было не разозлился на этого силача… Но вдруг захихикал, вспомнив лицо Блейка, летевшего по воздуху. И где сейчас Блейк? Посреди Нью-Йорка — в купальном костюме!
Бинни помянул добрым словом счастливую предусмотрительность, которая заставила его и Сьюзен переодеться в уличную одежду, прежде чем они оказались в этой странной реальности. Двое, выходящие из Гудзона в купальниках, вызовут больше вопросов, чем пара, упавшая с палубы парома.
Никакие мысли не помогали, и Бинни только стенал. Можно отпустить Сьюзен, та вернется на Землю, но она без сознания и не очень хорошо плавает. Она просто утонет. Бинни понял, что совершенно беспомощен. Способ побега существовал, но не хватало духу, чтобы разозлиться.
— Эх, бесхребетный ты таракан, — сказал себе Джо Бинни. — Жалкое, тупое подобие безмозглой рыбины! Ты даже разозлиться не можешь, когда надо. Какого черта ты, желтушный…
Вдруг Бинни ощутил безумное желание схватить самого себя за горло и придушить. Горькая, неистовая злость на бесполезного, глупого человечишку по имени Джо Бинни переросла в настоящую ярость.
— Урдл-дри! — услышал он голос крылатого, а затем…
Бам!
Мир кругом взорвался. Головокружение, шок, дезориентация… Крыша растаяла под ним, и он на миг увидел Гудзон далеко внизу, а затем сорвался в падение, крепко держа Сьюзен в своих объятиях.
По совершеннейшей случайности Бинни до смерти разозлился на себя самого.
Он старался расслабиться и при этом не давать их телам отклоняться от вертикального положения, сохранять равновесие и держать голову прямо.
Плюх! Они ударились стопами о воду, и их утянуло вниз; удар был такой силы, что весь воздух вышел из легких. Поток вырвал Сьюзен из его рук. Бинни лихорадочно забился в ледяной воде, а затем взял пояс, который все еще связывал его и Сьюзен. Обхватив девушку, он отчаянно погреб наверх.
К тому моменту, как они вынырнули, его легкие готовы были разорваться из-за нехватки кислорода. Слева виднелись Палисады Джерси, справа — башни Манхэттена. Его идея сработала. Все расчеты были верны.
Тяжело глотая воздух, чуть ли не задыхаясь, он поплыл к берегу. Сьюзен требовалась медицинская помощь, но Бинни был абсолютно уверен, что с ней все будет хорошо.
Два дня спустя Джо Бинни и Сьюзен сидели в кабинете своего босса Хортона. Пухлое лицо Хортона так и сияло.
— Считай, повышение уже твое, — произнес он, — плюс прибавка к зарплате. Я уже получил десятки новых заказов. Замечательная реклама, Джо, просто замечательная! Вы попали на первые полосы!
— Просто не было других новостей, — скромно ответил Бинни, но Хортон жестом велел ему молчать.
— Какой изящный способ, мой мальчик, как элегантно! Нырнуть в Гудзон за Сьюзен, упавшей с парома! Вы оба могли утонуть. До чего мастерски ты упомянул о новинках «Пиннакл», общаясь с репортерами!
— А это заслуга Сьюзен, — пробормотал Бинни. — Если честно, это она все выдума… то есть объяснила все репортерам.
Сьюзен тайком пожала ему руку.
— Теперь ты менеджер филиала, — заявил Хортон. — Вот тебе первая задача: уволить мистера Блейка.
— Что? Я не… — Глаза Бинни расширились.
— Газет, что ли, не читал? Хотя не думаю, что ты читал дальше первой страницы. Блейк — позор компании. Устроил то еще зрелище. Кричал, ревел как сумасшедший… Без сомнения, он крепко выпил.
Сьюзен и Бинни быстро переглянулись.
— Н-но что он натворил? — спросил Бинни.
— Напился и пробежал по Сорок второй улице в одном купальном костюме, — с возмущением рявкнул Хортон. — Да этот парень, верно, совсем спятил!
— Ага, — ответил Бинни и поспешно вывел Сьюзен из кабинета.
Надежно схоронившись за шкафом с документами, он поцеловал ее.
— Все это был сон, правда? — спросила Сьюзен, едва отстраняясь. — Я про…
— Конечно, — заверил ее Бинни. — Всего лишь сон. Не переживай, больше это не повторится.
И он с глубоким вздохом вспомнил часы, проведенные в хаммаме, пока с его кожи под бдительным присмотром профессора испарялся странный эликсир — весь, до капли. Но оно того стоило. Больше никаких экскурсий в иные миры…
— Урдл дри, — невольно пробормотал он.
— Что? — воззрилась на него Сьюзен.
— Это… — произнес мистер Джо Бинни. — Это значит: «Я тебя люблю».
— Ах. — Сьюзен улыбнулась и мягко добавила: — Урдл дри.
Мы убиваем людей
В спокойном сиянии многоцветных огней на крыше здания светилась загадочная надпись: МЫ УБИВАЕМ ЛЮДЕЙ.
На стеклянной табличке в вестибюле Кармоди прочитал, что главный офис находится на третьем этаже. Никакие другие организации более не упоминались. Из нескольких лифтов работал только один, которым управлял заспанный болван в униформе, методично пережевывавший жвачку. Кармоди вошел в кабину.
— Третий, — сказал он.
Лифтер ничего не ответил. Двери закрылись, пол рванулся вверх и тут же снова замедлил движение. Болван открыл двери и тут же снова закрыл их за спиной Кармоди, едва тот шагнул на толстый ковер в просторной, хорошо обставленной приемной. Вдоль одной стены шел ряд дверей, пронумерованных от одного до десяти. Стена напротив лифта была пуста, если не считать нескольких картин в рамах и экрана размером шесть на шесть футов, на котором виднелось изображение молодого блондина, сидевшего за столом.