— Ну да. Но давайте поговорим серьезно. Как мне…
Данн подскочил, порылся в ящике комода и вернулся с двумя тонкими пергаментными свитками:
— Вот ваши билеты, до элизия и обратно. Исцеление гарантировано. Но я не скажу, как пользоваться этими документами, пока не выпишете чек. С вас пять тысяч долларов. На имя Джерома Данна, первая буква — «Д»…
Маклин раскрыл чековую книжку, не вполне понимая, зачем он это делает. В голове все перемешалось. Этот возбужденный человечек действовал ему на нервы, будто сверчок. Но вдруг Данн вылечит его? Разумеется, не магией, а гипнозом с правильной психологической накачкой. Более того, предусмотрительный Маклин датировал чек более поздним числом — во избежание ненужного риска.
Не заметив этого, Данн схватил чек и торжествующе пожрал его глазами — разве что не облизал, — после чего сунул будущие пять тысяч долларов в объемистый бумажник и умиротворенно вздохнул:
— Один свиток сожгите, а другой держите при себе. Не потеряйте. Как будете готовы вернуться, повторите процедуру. Проще некуда, правда?
— Угу, — буркнул Маклин.
Какое-то время он сидел, уставившись на свитки, наконец развернул первый и обнаружил, что пергамент покрыт загадочными красными закорючками.
— Вот его и сожгите, — посоветовал Данн. — Зажигалка есть?
Маклин кивнул, чиркнул колесиком о кремень и поднес язычок пламени к пергаменту. Тот мгновенно вспыхнул и растаял в ладони, оставив после себя клуб черного жирного дыма. Маклин подскочил, выругался и затряс обожженной рукой, содрогаясь от кашля и морщась из-за рези в глазах. Дым оказался такой густой, что полностью скрыл Данна, сидевшего напротив.
Постепенно черное облако рассеялось. Маклин открыл глаза, не поверил им и снова зажмурился. Гипноз. Несомненно. Иначе как объяснить, что он находится в комнате, где все предметы… плавают в воздухе?
— Привет! — раздался звонкий голос. — Новенький, да? Где там наш телефон? Прочисти уши, Снуль! Где он?
— Вот он, Броскоп, — пробасил кто-то, — возле люстры. Интересно, откуда этот парень? Похоже, то ли с Марса, то ли из Валгаллы.
Маклин открыл глаза. Он находился в кабинете, причем довольно необычном — в первую очередь потому, что вся обстановка парила в пространстве. Тяжелый стол красного дерева накренился у потолка, а вокруг него беспорядочно вращались стулья. Ковер смахивал на ковер-самолет из «Тысячи и одной ночи». Что касается двоих обитателей комнаты (крошечного и совершенно голого зеленого человечка с остроконечными ушами, а также тритона — то есть самца русалки — с жабрами, зелеными водорослями вместо волос и конусообразным рыбьим хвостом), они тоже пребывали в подвешенном состоянии.
— У нас поступление, — сказал зеленый человечек в телефонную трубку размером едва ли не больше, чем он сам. — Да плевать! Говоришь, все ушли на предпросмотр? Ну, это не я их туда отправил. Тут новенький. Ну да. Хорошо, так и сделаем. Слышь, белокурая, какие планы на вечер? — Повесив трубку, он тоненько вздохнул. — Одна из феечек королевы Маб. Я бы за ней приударил.
— Лучше за работой приударь, — проворчал тритон. — К четырем дня наш сон должен пройти цензуру. Ведь это не просто сон, а специальный супервыпуск!
— Сон, — промямлил Маклин. — Точно. Я сплю. Или сбрендил. — Он вцепился в пролетавший мимо стул и, сам того не желая, совершил сальто, а когда пришел в чувство, обнаружилось, что тритон маячит прямо у него перед носом.
— Остынь, — посоветовал тритон. — Никакой это не сон, а самая настоящая фабрика грез. Со временем привыкнешь.
— Я… э-э-э…
— Меня зовут Броскоп, — представился зеленый, — а этого рыбоватого парня — Снуль. В данный момент мы работаем в паре. А ты?..
— Тимоти Маклин, — машинально отозвался Маклин. — Все в порядке. Просто я рехнулся. Да, так и есть. А у вас принято, чтобы все вокруг летало?
— Конечно нет! — пронзительно хохотнул Броскоп. — Просто мы делаем сон о полетах и хотим прочувствовать атмосферу. Сейчас работаем над эпизодом о невесомости. Доделаем и отправим Юпитеру, чтобы завизировал. Спросишь, когда этот сон покажут кому-то еще? Понятия не имею. Глянь! — Подплыв к стене, он нажал несколько кнопок, и мебель постепенно заняла более привычные места.
То же самое случилось с Маклином и его странными собеседниками. Тритон свернулся в причудливом кресле, изготовленном с учетом особенностей его анатомии, а Броскоп примостился на краешке стола.
— Сядь и не парься, — велел он Маклину. — Ты здесь новенький, а новеньким всегда тяжко. Вот вызовут к режиссеру, он тебе мозги-то вправит!
— Несладко тебе придется, — пророкотал тритон.
— О да, — кивнул Броскоп. — Кто у нас на этой неделе, Старый Хрыч? Тяжелый случай. Соберись, Тимоти Маклин, теперь ты в армии!
— Н-но…
Лепрекон спрыгнул со стола, привстал на цыпочки, схватил Маклина за палец и потянул к двери:
— Пойдем!
За дверью был ярко освещенный и совершенно пустой коридор.
— Я за тобой присмотрю, приятель, — шепнул малыш Броскоп. — Снуль у нас просто вредина со скверным характером, как и все тритоны. Теперь послушай, Тимоти Маклин, тебе непременно надо познакомиться со Старым Хрычом. Подыграй ему. Он любит подхалимов. А я подергаю за веревочки, и тебя зачислят в мою команду. Покажу, как тут все устроено. Вот его дверь. Давай, удачи.
Маклин обнаружил, что стоит на пороге гигантского кабинета. За спиной хлопнула дверь. Броскоп исчез, а впереди сверкали несколько акров пустого стола, за которым расположился рогатый джентльмен.
Старый Хрыч был до омерзения жирным существом с лоснящейся крокодильей кожей, физиономией бульдога и парой коротких рогов, росших там, где полагается.
— Тимоти Маклин! — взревел он, грохнув черными кулачищами по столу. — Первым делом уясни, что мое время тебе не по карману, так что заткнись и слушай!
Маклин обнаружил, что начинает сердиться. Пусть это сон безумца, но и здесь у человека имеются права. Так он и сказал, но Старый Хрыч отмахнулся:
— Тебя назначили на производство сновидений, поэтому скажи-ка: откуда, по-твоему, берутся сны?
— Из подсознания, — отчеканил Маклин, и Старый Хрыч слегка оторопел.
— Ну ладно, — наконец сказал он, — но не подумай, что сны, будто кролики, появляются из шляпы фокусника. Сперва их надо написать, понял? Этим занимается уйма народу, и у нас острая нехватка сценаристов, ведь надо обеспечить снами целую Вселенную, а население-то растет! Постоянно требуются свежие кадры. Поверь, охотники за талантами не сидят сложа руки. Как только находится подходящий кандидат, его подключают к делу. Кто тебя завербовал? В этом месяце за Землю отвечает Бельфегор. Евойных рук дело?
— Его, — непроизвольно поправил Маклин. — То есть не его. Никто меня не вербовал.
— Что, на попятную пошел? На контракте твой ахтограф…
— Автограф.
— Молчать! — вскричал разъяренный рогач. — Хватит коверкать мои слова! Клянусь кровью Каина, еще немного, и я определю тебя в отдел кошмаров! Запомни, мистер Тимоти Маклин, здесь ты винтик огромного механизма, и не более того, а я твой босс, поэтому как скажу, так и…
— Минуточку, — перебил его Маклин. — Даже если это сон, надо прояснить пару моментов. Я не подписывал никакого контракта и не понимаю — более того, не желаю понимать, — что здесь происходит.
— Помилуй меня Сатана! — охнул Старый Хрыч. — Вижу, наглости тебе не занимать. Но поверь, это ненадолго. Скоро ты все усвоишь. Последний раз объясняю: в этом измерении находится фабрика грез, производящая сны для всех разумных существ во Вселенной. Бельфегор приметил тебя, подсунул контракт, и теперь ты здесь, нравится тебе это или нет. Отныне работаешь у нас, так что вперед и с песней!
— Повторяю, я не знаком ни с каким Бельфегором, — отрезал Маклин. — Сюда меня отправил человек по фамилии Данн. Он…
— Что?
— Хм… Ничего. — Маклин уставился на свиток, зажатый в левой руке.
Обратный билет… Что, если Данн и правда волшебник? Вдруг он напортачил с чарами и Маклин очутился не в том измерении? Угодил не в элизий, а сюда?
Но у него остался обратный билет! Маклин немедленно достал зажигалку, но с первой попытки та не сработала, а второго шанса ему не дали, поскольку тучный хозяин кабинета молнией вылетел из-за стола, выхватил пергамент у Маклина из рук и прорычал:
— Это еще что такое? Что-то волшебное?
— Отдайте! — Маклин попытался вернуть свиток, но Старый Хрыч остановил его безразмерной ручищей и кивнул:
— Так я и думал. Заклинание. Черт-те что! У нас запрещено творить магию, и ты, мистер Тимоти Маклин, научишься жить по нашим правилам.
С этими словами он скомкал пергамент, закинул его во вместительную пасть и, двигая челюстями, нечленораздельно объяснил:
— Это единственный способ избавиться от чар. Если сжечь, черт его знает, что получится. А теперь за дело, или я выпишу тебе недельную ссылку в ад!
— Вы… вы… — сипло выдохнул Маклин.
— Молчать! Я здесь начальник! Как скажу, так и будет!
— Ладно, ладно, — прошептал Маклин, взволнованно сверкая глазами, — но нельзя же так со мной…
— Да что ты говоришь?! — грубо расхохотался Старый Хрыч.
— То, что я прикрою эту вашу лавочку, мистер. Вот увидите! Как-никак я работал не где-то, а в самом Голливуде!
Зазвонил телефон. Старый Хрыч схватил трубку:
— Да, я. Чего надо? Ага… Но специальный супервыпуск должен быть готов уже к вечеру, Броскоп. Нельзя же… В каком смысле? Да ну? Тогда другое дело. Да, конечно, бери новичка, если не лень с ним возиться. Вдруг подкинет пару свежих идей… Ладно, давай. — Он повесил трубку. — Броскоп забирает тебя под крыло, так что проваливай. У меня дела. В аду открыли новый игорный… Ты что, слепой? Дверь найти не можешь? Кому сказано, проваливай!
Бессильную ярость Маклина пресекло появление лепрекона. Тот, просунувшись в дверь, энергично замахал руками. Испепелив Старого Хрыча прощальным взглядом, Маклин проследовал за Броскопом в коридор.
— Что случилось, дружище Тим?