Старый Хрыч аккуратно снял кренделек с левого рога и смерил Маклина ненавидящим взглядом, после чего объявил:
— Я тебя знаю.
— Коль знаешь, то и любишь, — наобум ответил Маклин. — Или пободаться со мной решил? — Тут он разразился безудержным хохотом. — Пободаться! Нет, вы поняли? Итак, о чем это я? Ах да, тут у нас частная вечеринка, крокодильчик ты мой, и не припомню, чтобы тебя кто-то звал.
Казалось, Старый Хрыч вот-вот взорвется. Череп кивнул лепрекону:
— Уводи-ка дружка. Он всего лишь сценарист, так? Вот и объясни ему, что режиссеры имеют приоритет над сценаристами.
— Такие кости, как у тебя, я на завтрак глодаю, — заявил Маклин самым оскорбительным тоном, решив сорвать раздражение на скелете. — Не перебивай, а не то натравлю на тебя могильных червей! — Вывернувшись из объятий Броскопа, он взмыл к потолку, где и остался, легонько перебирая ногами, чтобы сохранить равновесие, после чего опустил взгляд на поднятые к нему физиономии: рогатую Старого Хрыча, зеленую лепрекона и костяную Черепа.
— Я, — возвестил он, — с высоты моего полета намерен сделать несколько заявлений. Не смейте обращаться со мной как с контрактным работником. Мне здесь не место. Я попал сюда по ошибке. И если не отправите меня на Землю, да немедленно, я устрою тут такой ад, что…
— Вышибалу сюда! — взвыл Старый Хрыч.
По залу скользнуло что-то черное, бесформенное и крылатое. «Дракула», — с ужасом подумал Маклин и отчаянно забился в крепких когтях неведомого существа.
— Выбрось его, — невозмутимо приказал Череп.
Маклин почувствовал, как его тащат по воздуху. Заметил перепуганное личико Броскопа и наконец погрузился в кромешную тьму, навеянную призраками шестнадцати «Адских огней».
Чувствовал себя Маклин на удивление прилично, даже с поправкой на пробуждение в аду. Нервы уже не страдали от невыносимого напряжения. Он больше не сомневался в собственном здравоумии. Очистив рассудок спиртным, Маклин смирился с реальностью магии, уже не принимая в расчет различные психозы и неврозы.
Недостатков было ровно два: похмелье и, что гораздо хуже, некомфортная температура окружающей среды. Открыв глаза, Маклин тотчас понял, почему здесь так жарко.
Над головой бурлило пламя, прокатываясь по высокому небосводу бесконечными приливами и отливами в сопровождении глухих раскатов грома. Вдобавок ко всему Маклин едва не задыхался от едкого серного запаха.
Он сел, пошатываясь от внезапного головокружения, огляделся и понял, что находится на… на плоской возвышенности из черного металла, обжигавшего ему зад. Похоже, Маклин оказался на острове.
Тут к нему вернулось восприятие перспективы. Нет, никакой это не остров. Это верхушка гигантской башни, а земля — далеко-далеко внизу. Сделав несколько шагов к краю, Маклин остановился на почтительном удалении от пустоты и увидел черный город, окруженный огненным кольцом, и услышал звуки, от которых по спине пробежали микроскопические мурашки. Да, он в аду.
Становилось все жарче. Ослепляющие и обжигающие языки пламени вздымались все выше. Маклин инстинктивно отпрянул.
Вжух!
И Маклин оказался уже не в аду, а на довольно жесткой койке: лежал полностью одетый и смотрел на зеленую физиономию лепрекона, нависшую над ним елочной игрушкой.
— Как знал, что ты вот-вот вернешься, — вздохнул Броскоп. — Тебе прописали всего лишь сутки в аду. Ох, дружище, почему же ты меня не слушал?
Маклин сел. Он находился в громадном дортуаре, где не было ничего, кроме выстроенных рядами коек.
— Ты как, в норме? — Броскоп сидел на спинке кровати.
У него был озабоченный вид.
— Я… Ну да, пожалуй. Что случилось?
— Вставай. Тебе надо поесть и глотнуть кофе. Тем более скоро на работу.
— На работу? — простонал Маклин, но послушно встал и проследовал за Броскопом в умывальную, где в спешке совершил туалет.
А вскоре он сидел в кафетерии, глотал черный кофе и курил сигарету, зажатую в дрожащих пальцах.
— Дело было так, — объяснил Броскоп. — Ты оскорбил Черепа и Старого Хрыча — помнишь об этом, нет? — и в наказание получил ссылку в ад. У нас считается, что нарушение субординации — серьезный проступок. Как все прошло?
Маклин сказал, что бывает и хуже.
— Да ну? Понятно. Тебе повезло: проспал почти весь срок.
— Где хоть я был-то?
— На самой высокой башне города Дис. Там, куда нас всегда посылают. Окажись ты ближе к земле, превратился бы в горстку пепла. Так что впредь не лезь в бутылку, дружище: Старый Хрыч тебя ненавидит, а у Черепа нет причин тебя любить. Ну зачем было так себя вести? Ты ведь хотел попросить Черепа об одолжении…
— Вот именно, — закусил губу Маклин. — Хотел. Хотел, чтобы мне поручили писать сны для Данна.
— Выпей-ка еще кофе, — посоветовал Броскоп. — Короче, теперь даже не думай просить об одолжениях. Будешь писать сценарии для своей психологической группы. Вот, собственно, и все.
От кофе у Маклина прояснилось в голове, и впервые за несколько месяцев он ощутил спокойствие и способность мыслить ясно, ведь недаром утро после вчерашнего считается наилучшим временем для построения планов.
— Броскоп, — задумчиво сказал он, — я несколько лет крутился в Голливуде. И я далеко не дурак. Так что не бери в голову. Я писал сценарии для сиквелов, а после такого справишься с чем угодно. Что касается наших дел… — Он поднялся на ноги. — Пойдем. Пора сесть за работу.
Лепрекон и человек вышли под яркое утреннее солнце. Маклин глянул в небо, и у него зародилось вполне обоснованное предположение, что на самом деле это «солнце» — что-то вроде дуговой лампы, прикрученной к… потолку? Мир, где находилась фабрика грез, таил в себе немало странностей.
По пути они миновали площадку, где уже трудились актеры. Перекошенные кубистские декорации напомнили Маклину о фильме «Кабинет доктора Калигари». Изо всех окон пялились глаза, монотонно урчала странного вида камера, и все это очень походило на Голливуд.
Затем… что-то? — выбежав из двери, резво захромало по улице, и Маклин изменил свое мнение. Нет, это не Голливуд. Здесь создают кошмары.
Наконец Броскоп доставил его в кабинет, а сам исчез. Маклин бросился к столу, но папки Данна там уже не было: очевидно, карточки вернулись на прежнее место. С кривой улыбкой Маклин снял телефонную трубку.
— Алло? Пришлите мне досье Джерома Данна. Да, опять. И еще информацию по Тимоти Маклину, Голливуд, Земля. Совершенно верно. Положите в папку несколько пустых карточек. Вот именно, я хочу кое-что добавить. Да, конечно, у меня имеются такие полномочия, — соврал он и со вздохом облегчения откинулся на спинку стула.
Вскоре Маклин приступил к делу. Сначала стал искать пишущую машинку. Та пряталась в недрах стола, но стоило коснуться нужной кнопки — и машинка выскочила на поверхность.
Прибыли папки с карточками. Наморщив лоб, Маклин изучил свое досье.
— О боже, — пробормотал он, — неужели это я? Ну ладно…
Зарядив в машинку чистую карточку, он принялся за работу. Почти всю информацию скопировал дословно, но психологические данные заменил строчками из досье чародея.
Итак, дело сделано. Маклин усмехнулся. Если верить слегка подправленным документам, Джером Данн и Тимоти Маклин родственные души с практически идентичными особенностями психики. Логика подсказывала, что теперь Маклину поручат писать сновидения для Данна.
Он сунул оба досье в волшебный стол, чтобы те отправились обратно, и пожал плечами. Теперь оставалось только ждать. Закурив сигарету (в портсигаре оставалось несколько штук), Маклин отправился в кабинет Броскопа, где увидел, что малыш-лепрекон расхаживает взад-вперед, растирает глаза и сердито посматривает на диктофон.
— Что, застрял?
— Надо вставить в сценарий старый сон, а он не вставляется. Ну да, у нас не принято брезговать подержанными снами, — кивнул Броскоп, усевшись на край стола. — Сам подумай, мы снабжаем сновидениями всех разумных существ во Вселенной, а их предостаточно. Даже если работать в две смены, нельзя создать новый сон для каждого — ни ежедневно, ни даже раз в неделю.
— Об этом я уже думал, — кивнул Маклин.
— И тут на помощь приходит время. В сновидениях его считай что нет. Бывает, короткометражный сон длится всю ночь, а многосерийник пролетает за долю секунды. Вот как это делается, дружище Тимоти. Вчера я написал сновидение для Агары Зонна, живущего в системе звезды Ригель, и Зонн посмотрел его вчера же ночью, а сегодня этот сон отправится к… дай-ка прикину… по меньшей мере к тысяче существ с такими же особенностями психики. Само собой, не на Ригель. На Бетельгейзе, Венеру, Авалон — куда угодно. Завтра ночью будет то же самое. В конце концов все, чья психика идентична психике Зонна, посмотрят этот сон, но у нас остается множество существ с незначительными отклонениями от особенностей первого сновидца. Они тоже увидят этот сон, но сперва его надо доработать. Для этого мы держим архив сновидений. Исходный сон монтируют и перемонтируют так, что в итоге его не узнать, но в каждом случае он подходит своему индивидууму. Понял?
— В общих чертах, — сказал Маклин. — Давай помогу. Все-таки мне надо многому научиться.
Какое-то время они работали вместе. Дело спорилось. Маклин схватывал все на лету, и Броскоп был признателен ему за помощь.
— Кстати, любопытно, — спустя некоторое время прервался Маклин. — Как насчет зрительской реакции? Ее отслеживают?
— Ну конечно. Иной раз вставляют в сон проверочные эпизоды с завуалированными вопросами, особенно когда нет полной уверенности в психологическом портрете сновидца. Естественно, со временем любой индивидуум меняется. Вот тебе пример реципиента, чей излюбленный невроз — клаустрофобия. Во сне его бросают в темное подземелье на Меркурии, и это переживание или доканает его, или исцелит. Сейчас запрошу проверку и узнаю, как изменился этот парень. — Броскоп повернулся к диктофону. — Эпизод семь, панорамный план, сцена допроса. Словесно-ассоциативный тест. Повнимательнее со скоростью воспроизведения. После предпросмотра отправить эпизод сценаристу для реклассификации. Проверочные слова: «Солнце», «звезды», «Луна», «