Лхар повернулась к шару, и у того возбужденно замельтешили жгутики.
Нет, — снова обратилась она ко мне. — В его мозг встроен закон: никогда не расставаться со мной. И нарушить это требование он не в силах.
Я не попросил Лхар сопровождать меня — догадывался, что стужа в горах быстро убила бы ее.
— Все-таки попробую уйти отсюда, — сказал я. — Надеюсь, получится.
Буду ждать, — пообещала Лхар и не шелохнулась, пока я пробирался между двумя баньяновыми стволами.
Стоял день, серебристая дымка над головой бледно сияла. Я направился к ближайшей стене тумана.
Но Лхар оказалась права. В облачной толще мне пришлось двигаться едва ли не ощупью, шаг за шагом, оглядываясь на собственные следы в снегу, чтобы идти по прямой. Но в итоге я вновь очутился в долине.
Таких попыток я предпринял с дюжину и наконец сдался. В кромешной серости было невозможно найти ориентиры, и забрести в эту долину человек мог исключительно по воле случая — конечно, если его не влекла гипнотическая тяга, как индейских девушек.
Убедившись, что попал в западню, я вернулся к Лхар. Похоже, за время моего отсутствия она не сдвинулась ни на дюйм, как и ее робот.
— Лхар, — обратился я к ней, — неужели ты не в силах мне помочь?
Белое пламя цветка осталось бездвижным, зато робот торопливо засигналил. Лхар наконец ожила.
Возможно, шанс есть, — пришла ко мне ее мысль. — Прибегнув как к индукции, так и к дедукции, мой робот отыскал лазейку. Иной управляет твоим разумом посредством эмоций. Но ведь и я обладаю кое-какой властью над твоим мозгом. Если дам тебе защиту от телепатического вторжения, окружу психической стеной, у тебя будет шанс сразиться с Иным. Но повторяю: одолеть его можно, лишь когда он находится в своей естественной форме. Сначала придется убить девушек…
— Убить? — Меня охватил ужас при мысли о расправе над этими несчастными простушками.
Они ведь уже мертвы, это всего лишь части Иного. К прежнему существованию им нипочем не вернуться.
— Но чем же их смерть поможет мне? — спросил я.
И опять Лхар обратилась к роботу за разъяснением.
Иному придется выйти из их тел. Лишившись этих убежищ, он будет вынужден принять свою естественную форму. И тогда ты сможешь его уничтожить. — Качаясь и приседая, Лхар отошла от меня. — Иди, — сказала она. — Я твердо знаю, что Иной должен умереть. Иной — это зло. Он эгоистичен и безжалостен, что одно и то же. До сего дня я не представляла себе, как избавиться от этой свирепой твари, но заглянула в твой разум — и увидела ясное решение. А робот сказал, что, если я тебе не помогу, Иной будет и дальше хищничать в твоем мире. И тогда нарушится структура времени… Не совсем понимаю, что это означает, но мой робот никогда не ошибается. Иной должен умереть…
Теперь она находилась снаружи баньяновой хижины, и шар выбрался следом за ней. Я тоже вышел. Ведомые роботом, мы с Лхар быстро продвигались по синеватому мху.
Вскоре мы добрались туда, где сидели шесть девушек. Похоже, ни одна не шелохнулась с тех пор, как я побывал там в прошлый раз.
Иной не здесь, — сказала Лхар.
Робот удерживал меня, пока она приближалась к девушкам; заменявшая ей ноги «юбка» причудливо заворачивалась и распрямлялась. Когда Лхар остановилась, ее лепестки затрепетали и раскрылись.
Из этого массивного цветка ударил фонтан белой пыли. Должно быть, то были споры или пыльца. В воздухе образовалось молочного цвета облако.
Робот потянул меня назад. Я чувствовал опасность…
Пыльца двинулась к девушкам, завихрилась вокруг них словно в танце. Она оседала на бронзовой коже, ее слой все уплотнялся, и вот уже передо мной шесть статуй, белых, будто из мрамора высеченных, на синеватом мху.
Снова раздвинулись и сложились лепестки. Лхар качнулась ко мне, и я принял мысленное сообщение:
Я умертвила девушек.
— Умертвила? — У меня пересохло горло.
Того жалкого подобия жизни, что оставалось в них, больше не существует. Теперь у Иного нет этих вместилищ.
Она вытянула усик, легко прижала его к моему лбу. Другой коснулся груди над сердцем.
Делюсь моей силой, — сказала Лхар. — Она послужит тебе защитой, но все остальное ты должен сделать сам.
В меня хлынул мощный незримый поток. Я погрузился в холодные глубины; они успокоили меня, погасили страх, укрепили решимость.
Сила Лхар стала моей силой!
Сделав свое дело, усики повисли. Робот посигналил жгутиками, и Лхар указала:
Посмотри вон туда. Видишь башню?
Я увидел вдали полускрытое туманом багряное сооружение — целое, а не руины, как остальные.
Там ты найдешь Иного. Убей последнюю индианку, а потом расправься с Иным.
Теперь я не сомневался, что способен на это. Казалось, новообретенная сила подхватила меня и понесла вперед. Лишь разок я оглянулся — Лхар и ее робот стояли неподвижно и смотрели мне вслед.
Башня увеличивалась по мере моего приближения. Построена она была из того же малинового камня, что встречался в этой долине повсеместно. Но эрозия так сточила углы, что остался лишь округлый гладкий монолит, — двадцати футов высотой, он имел форму ружейного патрона. В стене зиял проем.
Я задержался на миг у порога, заметив шевеление тени в сумраке за ним, но затем зашагал вперед и очутился в высокой и узкой комнате: свод крыши прятался в темноте. Стена была покрыта резьбой, и, хотя разглядеть ее мешал все тот же сумрак, возникло впечатление, что на меня глядят изображения нелюдей.
Наконец я увидел молодую индианку по имени Миранда Валле. Ее глаза были устремлены в мою сторону, и даже сквозь полученный от Лхар силовой доспех я ощутил грозную мощь этого взора.
Безусловно, жизнь в этой девушке была нечеловеческой!
«Убей ее! — потребовал мой разум. — Убей сейчас же!»
Но я промедлил, и на меня как будто легла пелена тьмы. В мозг вторгся холод — чудовищная стужа космического пространства. Мои чувства содрогнулись под могучим враждебным натиском.
Ошеломленный, ослепший, ослабевший, я призвал на помощь полученную от Лхар силу — и потерял сознание…
А когда очнулся, увидел дымок, вытекающий из ствола пистолета, который сжимала моя ладонь. Передо мной лежала мертвая индианка. Пуля пробила ей череп, изгнав оттуда чудовищного паразита.
Я переместил взгляд на противоположную стену. Там виднелся арочный проем. Я пересек зал, прошел под аркой. И оказался в кромешной мгле!
Но я был там не один.
На меня обрушилась сила Иного — как осязаемый удар. Мне не найти слов, чтобы описать пережитое, ведь оно не имело абсолютно ничего общего с человеческим бытием. Помню лишь, как мои разум и душу затягивало в черную бездну, и там у меня не осталось ни сознания, ни воли. В этом другом психическом измерении напрочь изменились мои ощущения…
Там, вне времени и пространства, нет ничего, кроме абсолютной тьмы. Я не видел Иного и не воспринимал его прочими органами чувств. Это был чистый разум, лишенный плоти. Он жил и обладал силой. Огромной силой, почти божественной.
В этом бескрайнем мраке я стоял один-одинешенек, совершенно беспомощный, и осознавал приближение сущности, родившейся в неведомой дали, в каком-то кошмарном аду, где все совершенно не так, как в моем мире.
А затем я понял, что рядом находится Лхар.
Поспеши, — прилетела ко мне ее мысль. — Действуй, пока он не проснулся.
В меня хлынуло тепло. Чернота рассеялась… У противоположной стены кто-то лежал… Существо гротескно человекоподобное: с большущей головой, со съежившимся под ней мертвенно-бледным тельцем. Оно уже поворачивалось ко мне…
Убей его! — потребовала Лхар.
Раздался грохот, руку с пистолетом подбросило кверху. В башне раскатилось эхо. Я стрелял, стрелял, стрелял, пока не сжег последний патрон.
Он мертв, — прозвучал в мозгу голос Лхар.
Я пошатнулся и выронил пистолет.
Это дитя древней сверхрасы. Дитя, еще не рожденное.
Вы можете представить себе, насколько эта раса могущественна? Если даже ее нерожденные младенцы имеют силу, по сравнению с которой сила человека мизерна? Страшно даже гадать, на что способен взрослый Иной.
Меня вдруг пробрала дрожь, и я осознал, что кругом резко похолодало. В башню врывался ледяной ветер. Но мысли Лхар я читал ясно:
Долина более не защищена от внешних стихий. Туман и тепло были созданы Иным, без них он бы не выжил. Теперь он мертв, и твой мир возвращает свои владения.
Через внешнюю арку башни я видел клочья тумана, уносимые резвым ветром. Медленно падали крупные хлопья снега, устилая своей белизной мех, накрывая пушистыми шапками торчащие повсюду малиновые камни.
Я замерзну быстро, не страдая, — сказала Лхар. — Так лучше, чем долго и тяжко умирать от голода.
Через минуту еще одна мысль проскользнула в моем разуме, мысль легчайшая, едва ощутимая, как снежинка, и я понял, что это прощание.
Уходя из долины, я разок оглянулся, но ничего не увидел за снежной пеленой.
Лишь на мгновение разорвалась вековечная ткань пространства-времени, и человек получил возможность заглянуть во владения неведомых космических богов. Но брешь затянулась, и что осталось на Земле? Только могила близ вершины Уаскана и оберегающий ее робот.
Снегопад усилился. Дрожа от холода, я бороздил все утолщающийся белый покров. Стрелка компаса указывала на север — с долины спали защищавшие ее чары.
Через полчаса обнаружилась тропа, вожделенный путь к спасению. Внизу ждет фра Рафаэль, он выслушает рассказ о моих приключениях.
Вот только поверит ли?
Кэтрин Мур
По улице Райской[61]
Из темноты навстречу утру под ревущим кораблем Моргана выкатывались дикие просторы и нехоженые долины планеты Локи. Морган торопился. Двигатели с оглушительным рычанием извергали в разреженный на большой высоте воздух ледяные плюмажи, разворачивая свиток с траекторией полета на половину бледного неба Локи. Других следов присутствия человека нигде на планете видно не было.