Однако и десять тысяч… ведь теперь в Ансибел-Ки есть игорные заведения. Как и все люди, кто играет в азартные игры с жизнью и знает, когда есть шанс выиграть, Морган ошибочно считал, будто можно полагаться на шансы и в других азартных играх. А потом, бренди в желудке требовал подкрепления того же сорта. А на добавку у Моргана не было денег — кубических монеток в кармане осталось слишком мало.
Морган протянул руку, взял из бескостных пальцев венерианина банкноты и перелистал края, пересчитывая. Десять. Из кармана он вытащил ключ и бросил его на стойку.
— В камере хранения? — спросил Луг. — Очень разумно.
— Остальные тоже там. Согласен.
— Это еще не все, — тихо произнес Луг, останавливая на Моргане взгляд своих круглых плоских глаз. — Мы хотим, чтобы ты с нами работал. И предлагаем тебе очень хорошие условия, друг мой.
Быстрым плавным движением Морган покинул барный табурет и нетерпеливо стукнул по шторе позади него:
— Выпусти меня. Я тебе не друг, Луг.
— Будешь им, — пробормотал Луг, делая жест рукой.
Штора с шелестом и свистом взвилась вверх, и звуки бара хлынули к ним.
Тут было шумнее, чем раньше. Покачиваясь, поденщики поднимались из-за стола и, моргая, глядели на сердитого фермера средних лет, стоявшего в дверях.
— Всех бы уволил! — кричал тот, когда поднялась штора. — Если бы только мог, уволил бы сразу! А ну выходите, бездельники! Выходите, а то всем шеи намылю! — Он свирепо оглядел зал. — Мы и тебя отсюда выгоним, — прорычал он бармену, который только равнодушно пожал плечами. — Нам тут такие не нужны!
Рабочий притормозил у стола, чтобы допить стаканчик. Разъяренный фермер подскочил к нему, вырвал стакан из руки работяги, размахнулся и запустил в окно на потолке, освещавшее разгороженный шторами бар. На опустевший стол посыпался дождь из звенящих осколков. Фермер развернулся и, громко топая, вышел, гоня ленивых помощников впереди себя.
Морган рассмеялся:
— Он, если сравнивать со мной, вас любит.
— Возвращайся, когда решишь, — спокойно сказал ему Луг. — Ты придешь, Джейми Морган. Ты уже готов…
Морган сплюнул на пол, повернулся спиной к Лугу и, тяжело ступая, вышел из бара.
Ему нужно было выпить еще.
Морган с трудом открыл глаза и поморщился от света. Довольно долго он не мог сообразить, кто он такой и где находится. Потом над ним склонилось знакомое лицо, и на миг он опять стал десятилетним мальчиком, глядящим в лицо десятилетнего Руфуса Додда. Руф играл в солдата. Он был как-то неподходяще одет — в облегающую коричневую форму с эмблемой солнечного кольца на воротнике и золотыми листьями на плечах. Снаружи, в прозрачном фиолетовом воздухе марсианского утра, должно лежать мертвое дно моря, где от низкого солнца падают пурпурные тени, и через несколько минут матери позовут обоих завтракать.
Через щель между шторами прямо ему в лицо бил луч света. В луче плясали пылинки. Морган повернул голову настолько, что смог увидеть: он лежит в незнакомой тесной лачуге, где все покрыто толстым слоем пыли. Справа и слева от него вздымаются металлические опоры кровати. Ее частично прикрывают выгоревшие на сгибах пластиковые шторы.
В голове стоял горький туман, а в легких застрял неприятный, мертвый воздух. Морган прищурился, чтобы ослабить головную боль, и увидел, как что-то маленькое метнулось по стене — древний спутник человека в его скитаниях, таракан. Морган закрыл глаза и поморщился. Он вспомнил, кто он.
— Привет, Руф, — хрипло сказал он.
— Вставай, Джейми, — отрывисто произнес знакомый голос. — Ты арестован.
Морган тяжело вздохнул. Он провел ладонями по лицу — ощущение было такое, словно грубая поросль щетины прошлась по оголенным нервам. Ему были отвратительны тараканы, выцветшие шторы и весь этот грязный, вонючий город, который поселенцы построили на его планете — на чистой, дикой, пустынной Локи.
— За что, Руф?
Потирая лицо, он увидел свои запястья: на одном из них оказалась свежая царапина от ножа. Морган задумчиво на нее посмотрел.
— Обвинений можно много предъявить.
Додд отошел на шаг и сунул большие пальцы за пояс. Теперь его лицо выглядело так, словно ему много раз по десять лет. Наверное, в первый момент пробуждения время поставило какой-то фильтр, который скрыл жесткие, суровые очертания нижней челюсти Руфа, морщины, протянувшиеся от носа до подбородка, а также холодный прищур глаз. Руф себя никогда не щадил. И вряд ли пощадит других.
— За нахождение в общественных местах в нетрезвом виде, оскорбление действием, или же за поведение, неподобающее человеческому существу, — сообщил он Моргану резким голосом. — Можно и за попытку разгромить игорное заведение после того, как ты спустил там последний кредит. Но нет. За что я собираюсь тебя арестовать — так это за продажу сефта торговцу контрабандой по имени Сияющий Луг. Дурак ты, Джейми.
— Конечно дурак. — Морган пошевелил пальцами ног в грязных носках. — Только я этого не делал.
— Уже поздно врать. Ты всегда много болтал в пьяном виде. Вчера ты трепал языком перед десятком поселенцев, Джейми, а теперь сидишь тут, как утка в гнезде. Джейми, у меня приказ арестовать всех, кто нарушает новый закон о сефте. Я ничего не могу сделать. Не я принимаю законы.
— А я — принимаю. Я принимаю свои собственные законы. Ты нарушил границы, Руф. Локи — моя планета.
— Еще бы, мне ли не знать. Ты и еще какие-то люди ее открыли. Но теперь она принадлежит Комитету по торговле, и ты должен подчиняться их правилам. Вставай, Джейми. Обувайся. Ты арестован.
— Что со мной сделают? — Морган приподнялся на локте.
— Вышлют, наверное.
— Ну нет! Ни за что. — Он уставился на старого друга диким, свирепым взглядом. — Локи — моя планета.
— Раньше об этом надо было думать. — Додд пожал плечами. — Нельзя отставать от жизни.
— Никто не выгонит меня с Локи, — упрямо заявил Морган. — Никто!
— Ну, Джейми, будь благоразумен. Там места всегда много. — Додд посмотрел вверх, Морган тоже. «Там» всегда означало вверху, не важно, как далеко от центра галактики ты находился. — Если тебе нужно закупить снаряжение и припасы, какая-нибудь крупная компания могла бы дать тебе ссуду…
— А заодно связать по рукам и ногам, — прибавил Морган. — Когда я открываю новый мир, я делаю это по своим правилам, а не так, как хотят «Интер-Пауэр» или «Сан-Атомик». На улице Райской я сам за себя плачу.
Они оба немного помолчали, думая о дороге между звездами — такой же широкой (или узкой), как и нос корабля: куда указывает он, туда и путь лежит, а по обочинам всегда звезды. Курс на карте обозначен градусами и десятичными дробями, но любой курс проложен по улице Райской.
Исследователи, скитальцы, наемники космоса — по большей части неудачники, а значит, наделенные воображением люди. Контраст между непреклонным функционализмом внутри корабля и неизмеримым великолепием снаружи слишком разителен, чтобы остаться без названия. Поэтому, когда стоишь в рубке корабля и глядишь в бездонную тьму, где вращаются ослепительные планеты и плывут неподвижные звезды, ты находишься на улице Райской.
— Джейми, всегда будут планеты, полные сокровищ, — со всей возможной убедительностью сказал Додд.
— Я не поеду.
— Какие у тебя планы, Джейми? — насмешливо спросил Додд. — Ты в карманы к себе заглядывал?
Морган замер на полпути — он уж потянулся пошарить в карманах помятой одежды — и вопросительно посмотрел на Додда:
— Я не…
— Да все ты понял. У тебя теперь даже оружия нет. Человека не выпустят из игорного заведения, пока ему есть что продать. Если не веришь — поройся в карманах. Джейми, ты нищий.
— Все десять тысяч кредитов? — горестно воскликнул Морган, в ярости выворачивая карманы куртки.
— Десять тысяч кредитов? — удивился Додд. — Это все, что Луг тебе заплатил? За сорок галлонов наркотика?
— Наркотика? — рассеянно переспросил Морган, шаря по карманам. — Какого наркотика? Я продал ему сефт.
— Сефт и есть наркотик. Ты что, не знал?
Морган посмотрел на Додда пустым взглядом.
— Конечно, широко это не обсуждается, — продолжал Додд. — Но я думал, ты знаешь. Из натурального сырого сефта можно получать наркотик. А из синтетического — нет. В нем нет нужных белков.
Замешательство во взгляде Моргана сменилось гневом.
— Значит, мой сефт… да он же бесценный! Если сефтовых крыс изведут, то сефт, за который Луг заплатил мне эти гроши, будет стоить в сто раз дороже!
— Вот что бывает, когда якшаешься с городскими парнями, — без всякого сочувствия заметил Додд.
Морган смотрел выше его головы, прямо на выцветшие шторы и пыльный луч. В его груди бурлил безбрежный гнев. Значит, Луг дурил его с самого начала. И как только венерианин сделал свое дело, появился Додд. А Варбург тихонько наблюдал в сторонке, пока Комитет по торговле берет в осаду Локи и честных торговцев на планете. На миг с какой-то горькой завистью Морган подумал о юном Дейне, мирно лежащем под своим марсианским кругом на Шоколадном холме, и о Диком Билле, погибшем до того, как случилось падение Локи, и о Шемил-ли-хане, у которого тоже проблем больше не было. Оказывается, им повезло.
Но в душе Морган не был готов сдаться. Он что-нибудь придумает. Джейми Морган еще всех переживет, а Локи будет принадлежать ему, и больше никому. Он проглотил свой гнев и повернулся к Додду:
— Я сам о себе позабочусь. Брось-ка мне ботинок, Руф.
Майор пнул что-то пыльное. Морган свесил ноги с койки и наклонился, ворча, чтобы застегнуть пряжки ботинок.
— Руф, ты теряешь время. — Он поднял взгляд исподлобья. — Если тебе так хочется навести торжество закона, пойди на улицу и арестуй парочку местных хулиганов. Вот кто настоящие преступники, не то что я.
Лицо Додда окаменело.
— Я выполняю приказы.
— А я слышал, что поселенцы хотят взять здесь все в свои руки. Ну ладно, не будем об этом.
Кряхтя, Морган потянулся к самым дальним пряжкам, потом послал наблюдавшему за ним майору кривую ухмылку: