Позади, среди поломанных деревьев, наметилось какое-то едва заметное движение. Он повернул голову и увидел, как что-то начинает двигаться параллельно его курсу, по краю погубленных полей. Он вел свое стадо мимо городских предместий, и ряд деревьев серих все приближался и приближался. У Моргана не оставалось времени задумываться о том, что это там такое, потому что сейчас его скачке придет конец, но те движения ему не понравились. Он не понимал их. Что-то такое, чего он не предусмотрел…
Деревья серих, ясно различимые в звездном свете, неслись ему навстречу, создавая странную иллюзию, будто вырастают прямо на глазах. Морган подобрался, примерился, как будет прыгать…
Вдруг с ослепительной неожиданностью между ним и деревьями полыхнула молния, и прогремел гром. Оглушенный, наполовину парализованный, Морган мог только крепче держаться за быка и изо всех сил прижиматься к могучей шее, на которой ехал.
Необъятное тело под ним дрогнуло в жуткой конвульсии, подпрыгнуло и, словно на полпути в воздухе, повернулось. Когда оно снова коснулось земли, вся долина, кажется, содрогнулась от удара. Морган изо всех сил вцепился локтями и руками, стараясь как можно плотнее заблокировать рецепторы быка, но этого было недостаточно.
Мир вокруг него закрутился, встал на бок, горизонт съехал вверх, как над заложившим вираж самолетом. Словно копыта быка стали точкой поворота, вокруг которой совершался вираж, и в него вошло все стадо за спиной. Еще раз, теперь уже сзади, грянул оглушительный, цепенящий гром и рассыпался по краю вытоптанных полей безумным рыком.
«Бобики». Ультразвуковые ружья, завывающие на максимальной мощности.
Так вот оно что, подумал оглушенный Морган, тряся головой. Был только гром, без молнии. Молнию дорисовали его потрясенные чувства. Покрепче держась за быка, Морган оглянулся и увидел то, что отчасти ожидал, — ряд лимонного цвета голов вдоль поля, длинные светлые комбинезоны, поблескивающие под светом звезд, и сверкание металла при каждом залпе «Бобиков».
Они гнали стадо, и Моргана вместе с ним. Но куда?
Морган уже догадался — даже прежде, чем повернулся. Весь простой план стал ему совершенно ясен, настолько ясен, что он понял, каким был дураком, если не понял раньше.
По бокам быка промелькнули низкие домики. Морган повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как мимо пролетают приземистые просторные дома, а стадо уже направилось прямо к главной улице Ансибел-Ки.
Он дико закричал на быков, приказывая остановиться. Но голос его застрял в горле, подавленный ревом «Бобиков» за спиной и оглушающим громом копыт. Разрушительной волной быки вместе с седоком хлынули на Ансибел-Ки.
Тяжелый гнев полной беспомощности поднялся из груди, сдавил Моргану горло — гнев на все, что окружало его. Гнев на быка, на котором он ехал, на бегущее следом стадо. Ненависть к поселенцам, которых он увидел между домами впереди. Ненависть к громко лязгающему церковному колоколу, поднявшему тревогу. Голова лопалась от яростного гнева на человека с Венеры, который обманом втянул его в это дело, и на всех людей, собравшихся по краю поля и гонящих стадо при помощи рева «Бобиков».
Но больше всего он ненавидел Джейми Моргана, бесшабашного болвана, который сломя голову несся навстречу своей гибели и гибели Ансибел-Ки.
В треске и грохоте рушащихся домов стадо хлынуло на Ансибел. Вихри пыли застилали взор — гнулись пластиковые стены, падали наземь сводчатые крыши. Это была ночь кошмара во тьме, под каждым фонарем играла пыльная радуга, так что Морган ничего не видел и едва мог дышать.
Отрывочно мелькали бегущие люди, они что-то кричали и куда-то указывали, снова исчезали во тьме. Прямо перед собой, на границе пыли и тьмы, Морган увидел упавшего на одно колено поселенца — тот вскинул к плечу ружье и прищурился, целясь в человека, ехавшего верхом на вожаке стада…
Что-то похожее на раскаленный прут обожгло плечо Моргана. Он качнулся вбок по гигантской шее, на которой ехал, и припавший на колено человек, а также улица, где это все происходило, отлетели назад и прочь, словно эпизод какого-то сна.
Когда Морган выпрямился, его колени дрожали. Он уже не так крепко держался за быка. Новый страх охватил его. Ехать так — ненадежно, даже опасно, и он это хорошо понимал. Но возможность спрыгнуть с несущегося быка осталась далеко позади, и с каждым шагом быков расстояние все увеличивалось.
И Морган снова вспомнил Шемил-ли-хана.
А пыль все клубилась, и дома по обеим сторонам дороги рушились, сметаемые мощными плечами быков, которые все так же неслись, не разбирая дороги. Над ритмичным громом копыт, сотрясавших целую планету, поднимались крики мужчин, тонкий визг женщин, глухой низкий гул колоколов.
Про быков Харвестера говорили, что, если их одолеет потребность крушить и топтать, они могут бежать не один день подряд. Они будут бежать, пока не упадут от усталости. Хватка Моргана ослабнет задолго до того. Подумав об этом, он ощутил, как напрягаются его мускулы в попытке покрепче удержать тело на загривке бегущего быка.
Надо спрыгивать, и поскорее.
Конечно, это глупо. Какой смысл оттягивать на несколько минут смерть, которая неминуемо настигнет его, когда разъяренные поселенцы доберутся до разрушившего их город человека? Уже, наверное, слишком многие узнали Моргана верхом на быке-разрушителе. Сколько мужчин и женщин погибло под копытами его армии и сколько лежат, придавленные руинами?
Морган холодно утешил себя тем, что на главной улице располагались в основном офисы и игорные заведения, а не жилые дома. Но кто-то уже погиб. Кто-то, скорее всего, погиб. А Космический патруль повесит его и за одного погибшего, — это если поселенцы не успеют раньше.
Оглушенный шумом и изнурительной тряской, застывший от собственного гнева и смятения, ослепленный клубящейся пылью, Морган наконец поднял глаза и увидел, как над тучей пыли и блестящей полосой огней вздымаются пять сияющих башен космических кораблей. Он уже был достаточно близко от порта, чтобы заметить: с ближайшего корабля свисает лестница. В душе Моргана всколыхнулась надежда.
Корабли — единственное из созданного человеком, что может противостоять натиску разъяренных быков. Морган даже слегка усмехнулся, думая о том, как бесславно будет удирать Космический патруль, когда на поле выплеснется волна ошалевших животных.
Пять кораблей торчали, словно пальцы одетой в железную перчатку руки, как если бы какой-то гигант беззаботно оперся о Локи, чтобы наблюдать за мелкой человеческой драмой, подходящей к едва заметной кульминации.
Стадо быков неслось, будто вихрь, прочь из города, все выше и выше по склону холма. Обрушились за спиной последние дома, стихли крики и отдалились огни Ансибела. Скакун Моргана бежал вверх — на вершину холма и дальше. Когда почва под ногами быка снова пошла вниз и он галопом вылетел на склон, спускавшийся прямо к кораблям, Морган еще раз напряг силы для отчаянного последнего рывка.
Маленькие фигурки в униформе собирались на краю поля, и у кончиков ружей замелькали огоньки выстрелов. Взвыли ультразвуковые устройства, но только для порядка, и Морган понял это так же хорошо, как и те, кто включил их. Необычайная жизненная мощь быков и инерция их бега лишали охотников всякой надежды убить такую добычу. Даже умирающее стадо могло растоптать солдат патруля на противоположном конце поля.
Быки во главе стада еще неслись вперед, когда людей словно смел огромный веник. Продолжая бессмысленно отстреливаться, они разбежались и пропали из виду.
Высокие корпуса кораблей надвигались на Моргана со скоростью ночного кошмара. Он уже видел, как на их поднятых головах сияет свет звезд, а на длинных, гладких, плавно выгнутых боках — прожекторы. Увидел, что с ближайшего свисает веревочная лестница, и, пока стадо неслось вперед, огибая гигантские стальные колонны и снова смыкаясь, как черная вода вокруг их стабилизаторов, Морган подобрался, выбрал момент…
И прыгнул.
Уже в воздухе на один бесконечный момент он потерял уверенность в себе. Засомневался, получится ли у него. Перед ним проплыло лицо Шемил-ли-хана — внутреннему взору память предложила его в мельчайших подробностях. Тут руки Моргана сомкнулись на веревке, трение обожгло их и в один миг развеяло все его сомнения и неуверенность.
Морган уцепился за веревку изо всех сил и ощутил, как выворачиваются руки в суставах. В тот же момент он ослабил хватку коленями и почувствовал, как шея быка уплывает из-под него. Ощутил, как от бегущего стада сотрясается самый воздух, а он уже висит над топочущим вихрем, раскачиваясь и поворачиваясь из стороны в сторону.
Слабость изнеможения, словно вода, начала разливаться по его рукам, как только Морган их немного расслабил. Дальше он расслабить мышцы не отваживался. Он зацепил руки за веревку, подрыгал ногами в воздухе, наконец нашел перекладину и повис — ослепший, оглохший, дрожащий. А под ним все текла река черных спин. Морган закрыл глаза и задержал дыхание, намертво вцепившись в лестницу, спасая жизнь, которая, несмотря на ожидавшие впереди трудности, никогда не была ему дороже, чем сейчас. Так прошла немалая часть жизни.
В ушах по-прежнему раздавался гром, который, наверное, никогда не стихнет. Время приобрело загадочную текучесть. Морган не знал, то ли это его собственная кровь стучит в ушах, то ли отдается топот стада. Ему казалось, что где-то совсем рядом кричат люди, может быть, прямо под ним, где-то в пределах двадцати футов, отделяющих его от бегущих быков. Но как там, внизу, могут оказаться люди? Вся способность к самостоятельным действиям покинула его, и он лишь висел, крепко ухватившись за веревку, и ждал, пока в голове прояснится.
Веревка в руках вдруг дернулась и чуть не стряхнула его. Морган вцепился изо всех сил. Веревка дернулась еще раз. Тут он открыл глаза и, ничего не понимая, глянул через плечо вниз.
Снизу на него смотрели бледные лица, расположенные в круг. Моргану почудилось, что он еще слышит топот стада, но это был пульс в ушах, потому что быки давно убежали. И после них, буквально наступая им на пятки, явились люди с Венеры.