— Круто, Павел Сергеевич! — крикнул Виктор тренеру, когда до того оставалось еще метров десять. — Не мировой рекорд, но близко к нему. Ваш очаровательный мастер спорта задал нам такой темп, что нам с Сашей просто стыдно было не соответствовать.
— Вам до нее еще соответствовать и соответствовать. Она разминалась, а вы шли на пределе. Видно было, как спрямляли. Ладно, разбор полетов на базе. Будем считать это тренировкой перед завтрашним спуском. Там маршрутик посерьезней.
— Наконец-то! Сподобились, — шутливо поклонился Виктор и снова повернулся к Наташе. — Я об этом «посерьезней» Павла Сергеевича год умоляю. А он нас на этом сто раз обкатанном снежнике для школьников мурыжит. Предлагаю это дело отметить — слегка, слегка — в непринужденной обстановке. Александр, поддерживаешь?
Саша улыбнулся.
— А прекрасная и загадочная Наташа?
Наташа посмотрела на тренера и отрицательно покачала головой.
— Павел Сергеевич, — взмолился Виктор, — все знаменитые тренеры считают, что легкая расслабушка только на пользу будущим рекордам.
— Я не знаменитый тренер, а вам до рекордов, как отсюда до Северного полюса.
— Так я не про наши, про ее рекорды, — не сдавался Виктор.
— Ну, если про её… — неожиданно согласился Павел Сергеевич. — До двадцати одного ноль-ноль свободна. Пьем только сок и минералку. Лапше про чувства, которую эти богатенькие мальчики будут вешать тебе на уши, никакого доверия. Их в красивую жизнь вытащат папаши, а ты должна пробиваться сама.
— Круто, — сказал Виктор, — но несправедливо. Мы уже вполне самостоятельные, у каждого свое дело…
— У нее тоже свое — стать мастером международного класса.
— Не собираемся мешать такому светлому будущему. Наоборот, можем помочь. Поможем, Саша?
Саша застенчиво улыбнулся:
— Мне кажется, с этим она и без нас справится.
— А помогли бы, если я попрошу? — неожиданно спросила Наташа.
— Не знаю, — растерялся Саша. — То есть помог бы, конечно. Если смогу.
— Не беспокойтесь. Я никогда ни о чем вас просить не буду.
— И правильно сделаешь, — вмешался тренер. Потом добавил: — Дальше положишь, ближе возьмешь.
— Это вы о чем? — спросил Виктор.
— О том, что завтра она полетит с нами.
— Виват! — изображая восторг, крикнул Виктор.
А Наташа неожиданно поцеловала тренера в щеку.
— Покажем этим петушкам, что такое экстремальный спуск в незнакомой местности? — сказал тренер, и его обычно хмурое лицо осветилось улыбкой.
— Легко, — согласилась Наташа.
Вечером они все собрались в каминном зале элитной горнолыжной базы.
Негромко играла музыка.
Виктор с Наташей и еще две пары танцевали. Тренер за одним из столиков сосредоточенно изучал какие-то фотографии. Саша в одиночестве играл в бильярд, выбирая для удара самые трудные шары. У стойки бара сидел элегантный Незнакомец и, изредка прикладываясь к фужеру с порцией дорогого коньяка, внимательно следил за Сашиной игрой.
От сильного неудачного удара один из шаров перелетел через борт и подкатился к ногам Незнакомца. Незнакомец поднял его и подошел к бильярду.
— Всегда утверждал, что манера игры и особенности удара почти стопроцентно расшифровывают характер игрока, — с доверительностью старого знакомого обратился Незнакомец к Саше и положил шар в центр поля. — Вы не любите подставок, принципиально выбираете самые трудные шары, удары… как это ни парадоксально — сильные, и… нежные. Это говорит о силе характера, упрямстве и… неуверенности. С неуверенностью надо бороться. Поэтому вы выбираете трудные шары и опасный вид спорта. Впрочем, не назвал бы ваше стремление промчаться по лезвию страха спортом.
— А что это, по-вашему? — спросил подошедший с Наташей Виктор, услышав последние слова монолога Незнакомца.
— Видите ли, — обернулся к нему Незнакомец, — спорт предполагает соревнование, рекорды и… минимум риска.
— Спорт — это сплошной риск! — громко не согласился Виктор.
Его услышал тренер, посмотрел в их сторону, нахмурился, торопливо поднялся, направился к спорящим.
— Согласен, — сказал Незнакомец. — Но все дело в том — какой это риск? Риск проигрыша, риск удара, риск падения. Но риск разумный, просчитанный, заложенный, так сказать, в основание. Риск, которого изо всех сил стремятся избежать. У вас же все наоборот. Чем рискованней, тем интересней. Я ошибаюсь?
— Ну… — неуверенно сказал Виктор и вдруг широко улыбнулся. — А вообще-то я согласен. Чем рискованней, тем интересней. Проскочить вплотную к возможной катастрофе, падению, даже, если хотите, смерти — в этом есть что-то захватывающее, будоражащее, вырывающее нас из повседневной скуки. Это не каждому по плечу.
— Спорт избранных?
— Пожалуй.
— Своеобразная русская рулетка?
— В какой-то степени.
— Проверка собственных сил и возможностей?
— Почему бы нет?
— Спорт для настоящих мужчин!
Виктор раскрыл было рот, чтобы согласиться, но, посмотрев на насмешливо улыбающуюся Наташу, нашелся:
— И настоящих женщин!
— Считаете, что женщина тоже может играть со смертью?
— Не говорите глупостей, — вмешался тренер. — Тренировки, мастерство, уверенность в собственных силах сводят опасность на нет. На моей памяти ни один бордер не получил мало-мальски серьезной травмы.
— На знакомых трассах — возможно. Но я слышал, вы собираетесь усложнить задачу. Кажется, предполагается спуск с совершенно незнакомого снежника?
— Относительно незнакомого. Предварительно мы его изучили.
— Теоретически?
— Сделали фотографии, наметили возможные варианты.
— Ходят слухи, что сноубордисты высочайшего класса находят особую прелесть в спуске с совершенно незнакомых гор.
— К сожалению, в здешних местах таких гор почти не осталось, — сказал Виктор. — Это было бы замечательно.
— Мчаться наугад, не зная, чем обернется следующая минута, секунда!
— Если заранее знать, что с тобой случится, стоит ли вообще жить?
— А вам не кажется, что бросать смерти вызов — занятие совершенно бессмысленное? Рано или поздно она все равно окажется победителем. Уж это-то каждый из нас знает наверняка.
— Но если именно сейчас я промчусь мимо неё, победителем окажусь я.
— Нравится быть победителем?
— Нравится. У меня имя такое — Виктор. Победитель. Между прочим, сейчас такое время — выживают только победители. И жить, и работать, и любить стоит только ради победы.
— А победителей не судят. Так?
— Нельзя судить человека за то, что он умнее, сильнее, бесстрашнее других.
— И вы, конечно, относите себя именно к таким?
— Во всяком случае, нам хочется стать такими. Я прав? — повернулся Виктор к Саше.
Тот не улыбнулся по своему обыкновению, а задумчиво сказал:
— Мне кажется, мы еще только учимся настоящей жизни. А в ней может случиться всякое.
— Предсказываю, — так же серьезно сказал Незнакомец. — Обязательно случится. Может быть, даже завтра.
Тренер подошел к Незнакомцу вплотную и, глядя в глаза, сказал, отчетливо выговаривая каждое слово:
— Можете быть уверены, с нами ничего не случится.
— Разве я сказал «с вами»? Я имел в виду вот этого молодого человека. — Незнакомец положил руку на плечо Саше. — На вашем месте я бы завтра никуда не полетел и не стал бы ниоткуда спускаться. Ощущаю сильную вибрацию вашего астрального тела. Предчувствие опасности.
Тренер отстранил Сашу, взял Незнакомца за дорогой, чуть приспущенный галстук, рывком туго затянул его и тихо сказал:
— У нас, между прочим, за такие предчувствия морду бьют. От сглаза.
Незнакомец спокойно отстранил его руку, забрал у Саши кий, который тот все еще держал в руках, и показал им на стоящий у борта шар:
— Как вы думаете, Саша, можно забить этот шар в среднюю лузу?
— Теоретически — не знаю, практически — вряд ли, — серьезно ответил Саша.
— Загадаем, — сказал Незнакомец и, прицелившись, сильным ударом от борта загнал невероятный шар в лузу. Спокойно возвратил кий Саше и пошел к бару, не забыв прихватить с борта свой фужер.
В номере тренера на одной из кроватей спал дядя Вася. Остальные склонились над картой и фотографиями, лежащими на столе. Тренер провел карандашом по примерному маршруту спуска:
— Сначала спускаемся почти по прямой… вот до этого скального выступа. Здесь градусов сорок отворот и — поперек, примерно так… Главное, не потерять вот эту седловину. По ней выходим на гребень и под углом — до самого финиша. Вот сюда, где стланик. В случае чего, спружинит не хуже сетки. Я иду первый, за мной Наташа, следом — вы.
— Какой это незнакомый спуск, если вы каждый сантиметр рассчитали? — недовольно проворчал Виктор. — Неинтересно.
— Будет тебе кофе, будет тебе какава, — зло сказал тренер. — Предварительные расчеты соответствуют действительности процентов на тридцать. Остальное — зона экстрима. Решения придется принимать на скорости 120 км в час. Отказаться еще не поздно.
— Издеваетесь? — выпрямился Виктор. — Саша, я смотрю, ты глубоко задумался. Тебя что, напугал этот Мефистофель?
— Я бы на его месте тоже испугалась, — сказала Наташа. — У него такие глаза…
— Демонические! — хохотнул Виктор.
— Насмешливые, — не согласилась Наташа. — Словно он действительно что-то про нас знает.
— Не берите в голову! — приказал тренер.
— Интересная карта, — пробормотал Саша, не обращая внимания на реплики товарищей. — По эту сторону хребта все подробно, до мелочей. А здесь — почти белое пятно. При нынешней аэрофотосъемке такие карты — нонсенс.
— Отец говорил, что аэрофотосъемка в горах — пятьдесят процентов попадания, — с важным видом стал объяснять Виктор. — Поэтому ни Беловодье, ни Шамбалу до сих пор не отыскали. Даже с помощью спутников.
— А я читала, что Беловодье и Шамбала — это одно и то же, — задумчиво сказала Наташа. — Некоторые ученые считают, что она находится где-то здесь, в горах.
— Не ученые, а придурки, — резко возразил тренер. — Их тут развелось, как собак нерезаных: сектанты, рерихисты, нудисты, бабисты какие-то. Себе мозги засрали и другим от них покоя нет. Этот, похоже, тоже из них. Еще раз говорю — не берите в голову! Все, что нам надо, на карте в подробностях. Анализируйте. Финишируем здесь. По распадку сускаемся к реке. Там нас ждет на катамаране дядя Вася. Обедаем, сплавляемся, к вечеру на базе. Дядя Вася!