Папочка подумал и… отдал ей ключи от каменного палаццо.
Кьяра сказала чистую правду – у нее все получалось.
Она танцевала ламбаду лучше «Каомы»[82]. Пела «Важное событие» лучше Эроса Рамазотти[83]. Лучше Аньезе Нано[84] подавала реплики из фильма «Новый кинотеатр “Парадизо”», а уж как целовалась…
Будущая звезда вселенского масштаба! Она затмит всех!
Покорить или погибнуть!
Мария-Кьяра. История одной принцессы…
Я все еще сижу в тенечке на моем конце пляжа, под соснами, иголки впиваются в тело, на коленях – «Опасные связи». Мария-Кьяра рывком поднимается с полотенца в китайском стиле, и Циклопу остается ласкать жирными руками пустоту.
Нужно быть пошустрее, друг Герман… Ха-ха-ха!
Итак, Мария-Кьяра вскочила, лифчик надевать не стала и пошла на другой конец пляжа выпить кока-колы, провожаемая взглядами отдыхающих. С моего наблюдательного пункта выглядело это захватывающе и напоминало поле подсолнухов, которые поворачивают тяжелые головы вслед за солнцем, это колокольчики, васильки и пшеничные колосья изо всех сил тянутся вверх, к светилу, а…
А я упрямо смотрю в книгу.
Я ошиблась: Вальмон – это не мой брат, Вальмон – Мария-Кьяра!
В романе XVIII века роль распутного соблазнителя не могла достаться женщине, а сегодня – запросто! Уважение и восхищение достаются уверенным в себе, властным девушкам, которые делают со своими телами и сердцами что хотят и так же поступают с парнями.
Увы, я совсем не такая…
Мария-Кьяра – девственница. Так говорят. В палатках, на пляже, под душем, в мужском и женском сортире. Она только что не заявила об этом по громкой связи, не прикнопила к доске объявление в кемпинге.
Я девственница… и намерена это изменить.
Мария-Кьяра дала обет НЕцеломудрия.
Она объявила об этом, как о соревновании по петанку[85], турнире по пинг-понгу или бинго-вечеринке. «Я отдамся парню. Впервые. Один раз! До конца лета».
Теперь она ходит в стрингах и без лифчика – за стаканчиком фисташкового сорбета, багетом, номером журнала для женщин Jeune & Jolie[86]. Короче, вылитая Валери Каприски[87] в «Годе медуз».
Мария-Кьяра возвращается с банкой кока-колы.
Сделать три шага, притормозить, откинуть голову, глотнуть, выгнув спину, вильнуть бедрами, смахнуть капли с живота тыльной стороной ладони.
Продолжить победное шествие.
Все мужчины лежат у ее ног – папаши, строящие с малышами замки, перестают копать, бутылки ледяного пива приклеиваются к губам, никто не бежит за волейбольным мячом. Эстефан, Магнус, Филипп потрясены!
Фу!
Не могу не восхищаться ею…
Завидую…
Терпеть не могу…
Ненавижу мужиков, пялящихся на сиськи Марии-Кьяры, нарушающие законы всемирного тяготения.
У меня есть теория. Поделиться? Ваше мнение не в счет, я все равно облегчу душу! Хороводиться с плоскогрудой девицей вроде меня – если имеешь далеко идущие планы совместной жизни – все равно что сделать долгосрочную инвестицию. С гарантией на тридцать лет. О таком решении не пожалеешь даже в старости, а большие сиськи обвиснут и… разонравятся. По-моему, это очевидно, так? Математическая, физическая очевидность! Следовательно, я догоню маленькую секс-бомбочку Марию-Кьяру, но в собственном ритме, неспешной рысцой.
Всего-то и нужно – проявить терпение.
Держитесь горделиво, маленькие сердца, попки и грудки!
Пройдет очень много времени, Мария-Кьяра, и мы вернемся к этому разговору, хотя ты сейчас до предела взвинтила ставки.
Красавица-итальянка трижды обошла вокруг своего полотенца, ну чисто пугливая кошка, и наконец улеглась. Червоне как приклеенный стоит у сосны и наблюдает. Циклоп замер в благоговейном экстазе, точно древний египтянин перед небожительницей (богиней-кошкой Бастет[88], невежественный читатель!), и даже мой Нико, равнодушный красавец в очках «Рей-Бан», слегка повернул голову.
Он тоже пропал.
Жила-была…
Жила-была богатая принцессочка…
Сами знаете где.
Он взглянул на афишу и засомневался, стоит ли ее рвать.
Бессмысленно, вдоль дороги расклеено множество таких же.
Сегодня вечером. В 22:00. На пляже Ошелучча. Дискотека в «Тропи-Каллисте».
Он пойдет.
Но не будет слушать Марию-Кьяру, а заткнет ее. Заставит замолчать.
16 августа 2016
15:00
Афиши расклеили повсюду – даже на дверях душевых, шлагбаумах и ширмах, маскирующих помойки. Валентина остановилась у столба напротив их бунгало. Она была в парео и вьетнамках, которые щелкали по пяткам, как каблучки-шпильки по паркету бального зала. Зажатый под мышкой багет делал ее похожей на мажоретку. Клотильда стояла рядом с дочерью, с трудом сдерживая нетерпение: она несла грейпфруты, апельсины, дыни, пол-арбуза, весившие целую тонну.
Валентина прочла вслух:
Вечеринка «В стиле восьмидесятых»
22:00. Дискотека в «Тропи-Каллисте»
Пляж Ошелучча
На афишке был изображен огромный, установленный на пляже бассейн, истекающий разноцветной пеной. Девушка в купальнике являла себя миру под дождем золотых пайеток.
– Она вроде как бывшая звезда кемпинга, – задумчиво произнесла Валу. – Все только о ней и говорят. Проводила здесь лето, а потом прославилась в Италии.
Клотильда изумилась. Узнать загримированное лицо сирены она не могла, идеальное тело походило на тысячи других, доступных в интернете по тэгам старлетка или бикини, но сценическое имя сработало как спусковой крючок.
Мария-Къяра.
Ручки пакетов с фруктами больно врезались в пальцы Клотильды.
– А Червоне даже не упомянул, что ты ее знаешь, мама! Что вы пять или шесть лет подряд проводили вместе каникулы, и дядя Нико был с ней знаком.
Надо же, дорогая, ты вспомнила, что у тебя есть семья?
С августа 1989 года Клотильда всего несколько раз слышала о Марии-Кьяре. Лет этак двадцать назад она узнала ее во второстепенной роли в итальянском телефильме: девушка в юбке катила на велосипеде по улицам Лукки, города в итальянской Тоскане. Шестнадцать лет назад, до рождения Валентины, Клотильда и Франк поехали в Венецию. Гуляя по городу, она увидела на лотке уцененный диск за четыре евро – яркая обложка, посредственные песни. Известность Марии-Кьяры была явно более чем относительна, даже в Италии.
– Знаешь, Валу, ей тогда было всего семнадцать-восемнадцать, так что теперь она, наверное… вышла из моды.
Валентину доводы матери не интересовали, важен был предлог.
– Не хочешь с ней повидаться?
Пляж Ошелучча находился прямо под кемпингом «Эпрокт», попасть туда можно было по крутой тропинке, спускавшейся к морю. Афиша, пена, бассейн и бикини возбуждали Клотильду не больше корриды.
– Надеюсь, это шутка?
– Взяла бы меня с собой… Я потусуюсь среди знаменитостей, ты поболтаешь с бывшей подружкой.
Маленькая хитрюга…
Клотильда собралась ответить: «Мы обсудим это позже, дорогая, сначала я занесу треклятые пакеты, иначе у меня руки оторвутся», но тут за ее спиной появился Франк. Он забрал у нее покупки – молча, не задумываясь, привычным жестом.
Галантный и энергичный. Идеальный мужчина. На что жалуешься, старушка?
– Что стряслось, мои птички?
Валентина пустилась в объяснения: праздник на песке, звезда на мысе Ревеллата, мамина подруга детства…
Франк повернулся к жене:
– Ты пойдешь? Будет здорово поговорить с ней, разве не так?
А и правда, почему нет? Почему, черт возьми?!
Франк обнял дочь за плечи:
– Одну я тебя не отпущу, малышка. Вот если мама согласится…
– Спасибо, папа.
Неблагодарная девчонка кинулась на шею своему герою и ни слова не сказала матери, хотя именно ей придется пережить кошмарную ночь «в стиле восьмидесятых». Вот ведь ужас! Она целую вечность не была в клубе.
До конца дня Клотильда и думать забыла о Марии-Кьяре. Пляж, бунгало, шезлонг, Средиземное море, душ… В голове крутились три вопроса, на которые следовало ответить до вечера.
Да или нет.
Отправиться первым делом к Кассаню Идрисси, собрать семью, даже ведьму Сперанцу, ее внука Орсю и лабрадора Пашу. Усадить их во дворе Арканю и выложить все без недомолвок и экивоков. Родители не погибли в автомобильной аварии – их убили: рулевое управление «фуэго» повредили намеренно.
Ответ: ДА, хотя форму созыва «круглого стола» нужно тщательно продумать.
Сразу после этого – поговорить с Франком. Рассказать об откровениях старого жандарма. Показать фотографии рулевых тяг и сорвавшейся гайки, попросить совета – он отлично разбирается в автомобильных внутренностях.
Ответ: НЕТ! Она не вынесет его сарказма и досадливой жалости, он в лучшем случае предложит два решения на выбор: заявить в полицию или плюнуть и растереть!
Отправиться по «тропе таможенников» в Пунта Росса – без всякой цели, догулять до маяка, поглазеть на туристов и – чем черт не шутит? – увидеть Наталя. Он будет сидеть на террасе, чинить сети, курить и смотреть, как крутится планета.
Ответ: НЕТ. Решительно НЕТ!
Колонки ревели «Жизнь есть жизнь»[89], и толпа дружно отвечала:
На на на на на
Клотильда и Валу пробирались сквозь толпу танцующих на маленьком пляже. Зажатая между скалами бухточка была еще одним райским уголком, который прибрал к рукам Червоне Спинелло. Камни и щебенку тропинки топтали ноги тысяч туристов, жаждущих свидания с соленой водой, так что с годами булыжники превратились в крупнозернистый песок.