– Восемьдесят девятого! – изумилась звезда. – Увы, куколка, мы не молодеем. Я тогда была бомбой-сладкоежкой, выбирала парней, как лакричные палочки из пакетика «Харибо», и твой братишка…
Ты не могла забыть год, когда потеряла девственность, киска, так что не морочь мне голову!
– Высокий блондин. Милый. Год ламбады. Он танцевал почти так же хорошо, как ты.
Мария-Кьяра выплюнула окурок, нервно ковырнула краску.
– Прости, дорогуша. У меня пять тысяч фанов на «Друзьях детства», а тех, кто меня тискал, вообще не перечесть.
Наглое вранье! У Клотильды не осталось выбора. Она решилась.
– Я говорю о том, кого нет на свете, Мария. Он погиб на дороге к мысу Ревеллата. В тот вечер, когда вы с ним должны были впервые заняться любовью.
Красный ноготь сломался.
Улыбка осталась холодной.
Браво! Гран-при Венецианского кинофестиваля за лучшую женскую роль!
– Прости, не помню. Я очень устала. Заглядывай как-нибудь. Пока.
Четверг, 17 августа 1989,
одиннадцатый день каникул,
грандиозно голубое небо
Порт Stareso – это бетонный причал и три дома под маяком де ла Ревеллата. Довольно долго он был закрыт для публики. Здесь находится научная база океанологов, но этим летом они начали пускать посетителей – ныряльщиков, рыбаков и – раз в неделю – дюжину бродячих торговцев, которые продают на молу товары местного производства.
Мама не могла этого пропустить. Она об-б-бож-а-а-ает рынки.
Ей нравится разыгрывать «даму в панаме». Она слоняется, смотрит, щупает, восторгается, приценивается, торгуется, ругается, уходит и возвращается, покупает и тут же об этом жалеет. Когда мне было двенадцать, мы провели неделю в Марракеше. Я чуть не умерла со стыда на базаре, куда опрометчиво согласилась пойти вместе с мамой.
Сегодня утром, за завтраком, я совершила роковую ошибку, снова поддавшись на мамины уговоры сопровождать ее. Это заняло все утро. Устав от толкотни и едва не попав под детскую коляску (!), я устроилась отдохнуть на одинокой скамейке. На самом солнцепеке. Маскировка – наушники (без Ману Чао я никуда) и (для разнообразия) «Корс-Матен» на коленях. Меня заинтриговал набранный крупным шрифтом заголовок на первой полосе.
Некий Драго Бьянчи, подрядчик из Ниццы, объявлен пропавшим без вести. Нашли яхту, удочку, но не его. Этот тип сделал состояние в секторе строительства и общественных работ – видимо, он из тех, кто умеет превращать бетон в золото. Не исключено, что золото в карманах превратилось в бетон и утопило его. Другие островные новости меня не заинтересовали, и я предпочла наслаждаться окружающим пейзажем.
Хотите опишу? Постараюсь найти верные слова.
Итак, напротив меня стоит маленькая, синяя с белым рыбацкая шхуна – скорее большая лодка, чем траулер. Никаких парусов, только мотор, железные вериги валяются где попало, в сетях цвета зеленой воды, как в огромном коконе, расположилась гигантская гусеница, составленная из желтых буйков. Когда сети распутают, из них вылетит самая большая бабочка в мире.
Рыбак вполне способен совершить чудо.
Я уже час наблюдаю за ним через темные очки à la Лолита.
Описать и его? Я уже упоминала фильм «Голубая бездна»? Представьте себе Жан-Марка Барра, человека-дельфина с глазами всех оттенков синевы – от морской бездны до звездного неба, в них, как в двух стеклянных шариках, заключена вселенная. Так вот, передо мной его двойник. Магнетически привлекательный рыбак три дня назад обрился наголо – как Жан-Марк, и взгляд у него такой же мечтательный. Уж вы мне поверьте! Правда, он не сидит дни напролет под водой, задерживая дыхание, а занимает руки распутыванием сетей.
Я жду.
Сколько ему примерно? Максимум на десять лет больше, чем мне.
Я жду, как маленькая плутовка, жду, когда он окончательно ужарится на солнце, снимет через голову промокшую от пота майку и на бронзовых от загара руках напрягутся мускулы…
– Иди сюда.
Это он мне. Черт… Я спалилась!
– Ну же, – повторил он. – Давай. Хочу посоветоваться.
Что бы вы делали на моем месте?
Не изображайте главного хитреца на свете, мой читатель из будущего! Вы уж точно не хитрее меня. Я положила книгу и плеер на лавку, сдвинула очки на лоб и ступила на его какой-то игрушечный кораблик.
– Что думаешь?
И тут – хотите верьте, хотите нет, мне плевать – человек-дельфин понял, что я знаю. Прочла его мысли – так, на расстоянии, общаются киты. Неплохо для начала… Мы потренируемся и научимся слышать друг друга через океан.
– Будешь смотреть или нет?
Он показал маленькую голубую афишку, нарисованную на клееной фанере, – три темных дельфиньих силуэта на переливающемся перламутром море.
Морское сафари – плавай с дельфинами!
Каждый день до конца августа «Арион»
Порт Stareso
04 95 15 65 42
– Ну как тебе?
– Нормально.
Короче говоря, он не заморачивался и стибрил свою афишу у Бессона, тот мог бы подать на него в суд за плагиат.
– Если не считать того, что все это пустая болтовня, – добавила я.
Люблю провокации! Человек-дельфин застывает, уткнувшись взглядом в череп на моей футболке. Он напоминает странствующего поэта, вдруг упершегося в стеклянную стену.
– Думаешь?
– Угу…
Он начинает мять лицо ладонями, словно хочет сплющить его до состояния блина, но оно остается красивым, как круглое яблоко. Так бы и съела… Обожаю его улыбку!
– Дерьмово… Я хочу завлечь сирен вроде тебя. (Глаза как две ягоды личи, губы как ломтики арбуза.) Сирен, мечтающих поплавать с дельфинами! В открытом море.
Ушам не верю. Какая жирная наживка!
– Смеетесь?
Он кивает. Хохочет во все горло. (Я предугадываю его реакцию телепатически.)
– Вовсе нет. В Средиземном море тысячи дельфинов и сотни – в акватории Корсики. «Круизники» во время морского перехода Каржез – залив Порто – мыс Жиролата обещают встречу с ними у побережья естественного заповедника Скандола, но посудин слишком много, так что шансы нулевые. Дельфины предпочитают рыболовецкие шхуны – они разрывают сети и воруют рыбу.
– Вы их уже встречали?
Он кивает: конечно!
– Да и все рыбаки на Средиземном море тоже. Видеть-то они видели, но не дружат, как я.
Я делаю большие глаза – как мама, когда торгуется на рынке, – и прошу:
– Расскажите, как удалось их приручить.
– Легко. Дельфины умные, они отличают шум мотора одного судна от другого, узнают человека по голосу. Чтобы завоевать доверие, нужно проявить терпение, только и всего.
– И вы сумели?
– Да…
– Не верю!
Он снова улыбается. Похоже, ему нравится мое упрямство. И, кажется, он говорит правду. Мой рыбак – одинокий маленький мальчик, который всю жизнь мечтал о дельфинах, нашел их, сумел сблизиться и полюбить. Думаю…
– Ты права, Клотильда. Доверять с первого взгляда нельзя никому.
Ух ты, он знает, как меня зовут!
– Разве дед тебе не объяснил?
– Мой дедушка?
– Ты ведь внучка Кассаню Идрисси, верно? На острове все знают эту фамилию, тебя тоже ни с кем не спутаешь… благодаря карнавальному прикиду.
Карнавальному?! За неимением волос и бороды я могла бы вырвать нахалу ресницы, но уж больно красивые у него глаза. Деревенщина! Он точно не смотрел «Битлджус». Не был в кино, не прочел ни одной книги, его страсть – рыбы… Боже, неужели бывают такие мужики?
Я кидаюсь в бой:
– Что не так с моим прикидом?
– Все так. Но дельфинов может напугать череп.
– А вы бы что предпочли? Анилиновое солнышко? Розовую тучку? Позолоченных ангелочков?
– Неужели все это имеется под футболкой?
Вот гад! Разоблачил меня в три хода. Как девчонку, лишенную полдника за то, что тайком наелась «Нутеллы».
Я готовлю достойный ответ, но суденышко вдруг начинает раскачиваться.
– Она вам надоедает?
Мамин голос. Невероятно! Она поднялась на борт, как к себе домой, и вмешалась в разговор.
Все мгновенно изменилось.
Во-первых, он.
Такое впечатление, что на палубе нет никого, кроме Пальмы Мамы. Она похожа на трепетную лань, невесть как попавшую на плот. Каблуки застревают в сетях, подол платья цепляется за корзину, голос робкий, как у перепуганного мышонка.
Обо мне рыбак забыл.
Даже хуже – меня пригласили, чтобы завлечь маму. Я клюнула на аппетитную наживку, но не поняла расклад. Я сама приманка!
Дождевой червяк!
Червячок для мамочки.
– Не рассказывайте ей историй о ваших дельфинах, – мурлычет Пальма Мама, глядя на афишу. – С виду она бунтарка, но с сердцем нежным, как зефир.
Ну вот, теперь зефир! Ничего остроумней мама придумать не могла.
Ненавижу ее.
– Я не шучу, мадам Идрисси, – отвечает рыбак моей мечты. – Как бы странно это ни выглядело, дельфины – мой бизнес. В заливе Ревеллата обосновалась супружеская пара с потомством. Они мне доверяют. Если ваша дочка захочет, я их познакомлю.
Мама садится, скрестив голые ноги, и «Путешествующий среди звезд» прожигает их взглядом.
– Спросите у нее сами.
Я с недовольным видом складываю руки на груди. Дура несчастная. Ничтожество.
– Как-нибудь в другой раз, – решает мама. – Идем, дорогая?
И мы пошли.
Он ничего не сказал, да это и не требовалось. Помог маме спуститься на причал, поддерживая ее за талию. Она одной рукой опиралась на его голое загорелое плечо, а другой приподнимала юбку! Выглядело все как отрепетированный танец.
– Я могу позвонить вам, если Клотильда передумает?
– Буду рад, мадам Идрисси.
– Пальма. Зовите меня Пальма. «Мадам Идрисси» на острове звучит как имя королевы-матери.
– Скорее уж принцессы.
«Принцесса» хихикает, как индюшка, и все-таки возражает:
– Принцессы почти никогда не садятся на трон. Королями становятся дофины… не так ли, мсье… мсье?