Бах!
– Но старик не все знает, – добавил Червоне. – Вот твой отец, а за ним… Его плохо видно…
Мерзавец прав! Отец собирает шары, а среди игроков, спиной к фотографу, стоит ее брат.
Николя.
Игра его не интересовала, зато машина…
Червоне ликовал.
– Невероятные снимки, согласна? Если рассматривать их очень внимательно – передний план, задний план, взгляды, позы, – понимаешь, что они рассказывают историю. Практически в каждой есть секрет.
– К чему ты ведешь, Червоне?
Он снова положил руку ей на плечо, как будто хотел поправить бретельку сарафана, поторговаться. Да нет, глупость!
– Ни к чему, Клотильда, ни к чему. Я прекрасно знаю, что ты обо мне невысокого мнения. Терпеть меня не можешь, а вот моего отца любила. В твоих глазах я – олицетворение обманутых надежд, обещаний молодости, которые не сбываются одно за другим, а тем временем к власти в этом дерьмовом мире приходят кретины. Я не стану извиняться, Клотильда. За то, что лучше приспособился. Я не терял иллюзий, у меня их не было – как и сожалений. – Он перевел взгляд со снимка с костром на тот, где играли в петанк. – Я сегодня счастливее, чем прежде, время научило меня доверять людям, сделало богаче и даже красивей. Я не прошу прощения, потому что вкалывал как раб на плантации. Кстати, твое чувство не взаимно. Я не испытываю ненависти, мне весь мир симпатичен, ты в том числе.
Он положил чехол с шарами и протянул ладонь к другому плечу Клотильды. Она сделала шаг назад. Дать ему по морде пакетом с перчиками не такая уж плохая идея.
– Хватит, Чезаре, избавь меня от проповеди и выкладывай!
– Не злись, Клотильда. Ответь на один вопрос. Ты хочешь узнать правду?
– О… Об аварии, в которой погибли мои родители? О гребаной гайке? Хочу ли я узнать, кто ее открутил?
– Да…
– Ты можешь рассказать мне?
– Да… Но тебе не понравится. Совсем не понравится.
– Все эти годы ложь тоже меня не радовала. Червоне ухмыльнулся:
– Тогда садись, Клотильда. Садись и слушай.
II. День Святой Розы
Понедельник, 21 августа 1989,
пятнадцатый день каникул,
небо цвета голубого лотоса и… ни гугу
Около полудня я блаженствовала в холодке Тюленьего Грота, читала «Бесконечную историю», сидя на «Опасных связях». Потом за мной пришел Николя – появился, как большой медведь, заслонил солнце, напугал.
Слава богу, я успела заменить стриженного под горшок Бастиана[143] на Вальмона и его маркизу, но читать мне братец не дал.
– Мне нужно с тобой поговорить, Кло.
– Валяй, только стой смирно. Ты шатаешься туда-сюда, и солнце то гаснет, то бьет мне в глаза, как лампа на допросе в полиции!
Николя сделал серьезное лицо, и я мгновенно поняла, что он снова задумал какую-то космическую глупость.
– Я знаю, как ты любишь шпионить, вынюхивать, совать нос в чужие дела и все записывать в свой знаменитый дневник. Но на этот раз держись в сторонке. Не пытайся ничего узнать.
– Чего – ничего?
Я обожаю бесить моего старшего брата.
– Я серьезно, Кло.
Он слегка горбится – то ли боится стукнуться башкой о свод пещеры, то ли груз признания давит на плечи. Да какая разница, результат один и тот же. И тут мой «инспектор-разиня»[144] наконец раскалывается:
– Я влюблен!
Ни больше ни меньше.
– В кого? В Кьяру?
Николя не понравилось, как я ее назвала. Сам он, наверное, говорит только Мария, Мэри или Эм Си[145], на английский манер.
Мой взгляд его тоже взбесил. Так могли бы посмотреть родители, скажи он, что бросает лицей и будет профессиональным футболистом. Я мгновенно завелась и помахала у него перед носом книгой:
– Не путай любовь с похотью, братишка. Мальчишки соревнуются и входят в раж. Кто победит, тому достанется приз – буфера Марии-Кьяры.
Обожаю шокировать братца.
– Ну, за твои прыщики уж точно никто биться не станет…
Придурок! Цитирую его слова, чтобы вы поняли: он действительно это сказал! Надеюсь, вы оцените мою искренность, читатель из звездных далей.
Впрочем, мириться со старшим братом я тоже люблю.
– Ладно, Казанова, чего ты хочешь?
– Ничего особенного… Просто не наступай мне на пятки, держись на расстоянии, не привлекай ко мне внимание родителей, а если понадобится, наплети им с три короба, скажи, что я играю на гитаре на пляже Ошелучча или строю хижину на мысе Беллони с Филиппом и Эстефаном. Короче, прикрывай меня два дня – до вечера двадцать третьего.
– День святой Розы? Какая программа? Нарвешь букет шиповника, как папа? Букет победителя? Счастливчика, выигравшего главный приз вещевой лотереи? После ламбады станешь плясать фумуаля?[146] Фумуаля в катакьяре?
Я обожаю быть вульгарной. А Николя пусть пишет жалобу на себя – он меня всему и научил.
– Сегодня вечером я смываюсь, сестренка, и ни за что не скажу куда. Возможно, когда-нибудь ты получишь от меня в подарок «черный ящик» волшебного путешествия.
– К тому моменту вы с Кьярой успеете не только пожениться, но и завести детей, да?
Нико снова заслоняет солнце и превращается в тень.
– Да. Ты получишь приглашение.
Я не решаюсь настаивать.
– Ну-у… А ты уверен?
– В чем?
– В том, что первым добудешь нектар из прекрасной орхидеи? Конкуренция свирепая.
– Да, я уверен!
– Как поступишь с соперниками?
– Изучай стратегию, Кло, главное – это удары на опережение.
– Поделишься опытом?
Тень садится рядом, сливается со мной, как будто хочет защитить. Николя – мой наставник, он прокладывает дорогу через маккию моей жизни.
– Я хитрю, малышка. Как герои книги, которую ты якобы читаешь. «Опасные связи». Интригую, обдумываю план, держу в голове схему. Простенькую такую, круг, имена всех наших – парень-девушка, парень-девушка, парень-девушка – и стрёлки, которые их соединяют. Совсем как в игре «Киллер», где каждый должен убить другого и сам быть убит. Просто до смешного. Достаточно шепнуть девчонке, что парень по ней страдает, или сказать одному из ребят, что девушка положила на него глаз, и дело сделано. Я переключил Аурелию на Германа, нашего Циклопа, хотя она предпочла бы меня, а он – Марию-Кьяру. Марии, как ни странно, нравится Червоне, и я подтолкнул этого папенькиного сынка к папенькиной дочке, плутовке Аурелии. И вуаля – круг замкнулся…
Аурелия! Неужели эта густобровая недотрога готова запрыгнуть на все, что движется? А вертихвостка Мария хочет отдаться только Николя? Думаю, мой брат бежит впереди паровоза – девичьи пальчики еще не стянули резинку стрингов.
– Ну что, поможешь мне, Кло? Прикроешь брата? Поклянись!
– А ты сделал бы для меня то же самое?
– Сделаю… Как только отрастет грудь.
Болван!
Обожаю притворяться, что сию секунду устрою ему взбучку. У себя в комнате я швыряюсь плюшевыми игрушками, но здесь под рукой ничего нет, остается прыгнуть Николя на плечи и устроить схватку по правилам «мягкого» кеча[147].
Ладно, родственничек, договорились, получай два дня свободы, до 23 августа. Обычно я даю слово, даже клянусь – и все равно шпионю, но на этот раз все иначе. Меня не интересует ваш тесный кружок, все члены которого жаждут закадрить всех.
Я не одна из вас, играйте в жмурки без меня.
Час прошел, почтальон не появился… Два часа, три часа…
У меня есть дела поинтересней. Я заключила договор!
Поцелуй в щеку.
С мужчиной, который никогда не войдет ни в один кружок, не даст себя запереть и объяснит мне, что такое настоящая свобода.
У меня договор. Миссия, доверенная Наталем Анжели.
Нужно убедить дедулю Кассаню. Вы меня пока не знаете, но поверьте на слово: все получится!
Он закрыл тетрадь и положил ее в карман.
«Киллер»… Игру со смертью объявил Николя Идрисси. Распорядитель игры.
Это была чистая правда.
20 августа 2016
12:00
Клотильда ждала. Червоне Спинелло проторчал в сортире никак не меньше пяти минут. Может, наводил красоту, но не исключено, что решил помотать ей нервы, заставив ждать. Еще несколько минут вдобавок к двадцати семи годам… Похоже на последнюю мелочную попытку отомстить.
Когда Червоне вышел в коридор, Клотильда встретила его нетерпеливо-раздраженным взглядом. Директор кемпинга смущенно развел руками и кивком привлек ее внимание к фотографиям на стене.
– Не передумала? – Он не дождался ответа и, не глядя на Клотильду, продолжил: – Ты, конечно, помнишь, что твой брат Николя запланировал на 23 августа поход на дискотеку в ночной клуб «Ла Камарг» в Кальви, пока родители будут праздновать годовщину в Casa di Stella. Они собрались оставить «фуэго» в Арканю и дойти до гостиницы пешком. Николя хотел тайком взять машину и повезти на прогулку всех, кто поместится. Ты наверняка не забыла, что в плане Николя был этап номер два: бросить остальных на танцполе и уединиться с Марией-Кьярой на диванчике, заказать мохито, выкурить косячок и увлечь прекрасную итальянку в пусть и менее уютное, зато укромное место. Помнишь, Клотильда?
Пока все точно.
– Да.
– Что было дальше? Этим Николя не похвалялся. Особенно перед обожаемой младшей сестрой. Дело в том, что Мария-Кьяра… сомневалась. Диванчик, травка, ром и «сладкое» ее очень даже привлекали. – Червоне погладил пальцем фотографию – черные волосы итальянки струятся по спине, короткая белая маечка с круглым вырезом оттеняет бронзовую от загара кожу. – Так вот, Клотильда, – продолжил он, – она сомневалась только из-за того, что у Николя не было прав! Он наездил не больше десяти часов и несколько сотен километров под надзором отца. Просто, как апельсин. Мария-Кьяра думала об узких дорогах, крутых поворотах, обрывах, диких животных и… боялась погибнуть!