Валентина подошла ближе и увидела на пассажирском месте старую женщину. Незнакомую. Так откуда этот страх?
Призрак. Она смотрит на призрак. Старуха была похожа на… нее! Валентине показалось, что это зеркало, в котором она видит себя, но шестидесятилетнюю.
«Возвращайся на тропу, идиотка, до зеленого дуба во дворе овчарни еще метров двести, не меньше…» Валентина оглянулась и встретила молящий взгляд женщины. Та словно хотела что-то сказать, но губы ее не слушались. Вокруг никого не было, только стрекотали ночные насекомые. «Вот дерьмо! – рассердилась на себя Валентина. – Как же называлась машина? Та, что свалилась в пропасть…»
– «Фуэго», – произнес голос у нее за спиной.
23 августа 2016
12:00
Кассаню проигнорировал руку жены, дал двадцать евро водителю Джованни, фыркнул на палку и раздраженно огрызнулся:
– Убери это, Лиза, ног я, слава богу, пока не лишился.
Он оглядел накрытый на четверых стол, обернулся и увидел в углу кухни Клотильду.
– У нас гости, – сообщила Лизабетта.
Сперанца стояла у плиты, словно не было дела важнее готовки. Ей что, память отшибло? Она забыла ночь святой Розы, гибель дочери?
Она сбежала… Убила Пашу́ и сбежала.
Нет! Этого не может быть. Пальма ждала двадцать семь лет, «затерянная в маккии», и сбежала в день встречи с дочерью, когда та, получив приглашение, поднималась к убежищу? Абсурд!
– Надо же, какая неожиданность! – ухмыльнулся старик. – Когда семья что-то значила, за этот стол меньше десяти человек не садилось. Дети бегали по двору, заглядывали друзья, кузены.
– Она… – Лизабетта заломила руки. – Она… сбежала…
У Кассаню сделалось непроницаемое лицо.
– Сбежала, – повторила Сперанца. – Убила Пашу и сбежала. А… Орсю…
– Орсю в тюрьме, я в курсе, – буркнул хозяин дома. – Джованни все рассказал по дороге. Значит, полицейские обвинили его в убийстве Червоне…
Он залпом осушил стакан вина, положил нож между тарелкой и салфеткой и отодвинул стул, собираясь сесть. Клотильде показалось, что деда ничуть не взволновали новости. Или он намекает, что все приказы уже отданы? Черт бы его побрал! Она дернула Кассаню за рукав и выпалила, заводясь все сильнее:
– Орсю ничего не грозит! Я его адвокат и защищаю невиновного!
Кассаню поставил стакан на стол:
– Неужели? – Он усмехнулся и промокнул губы.
«По-прежнему считаешь меня неразумной девчонкой? Ну-ну, дедуля, сам напросился. Я забуду о твоем бедном сердце, о бабулиных вкусностях и все вам выскажу!»
– Да, не-ви-но-вен! – Клотильда повысила голос. – Орсю и муравья не обидит. Я это знаю, потому что он мой брат. (Бац! Бомба взорвалась…) Он один любил мою мать и помогал ей все эти годы.
«Парализующий эффект», – констатировала Клотильда. Шесть застывших в воздухе рук. Мумифицированные тела. Глубокие морщины. Тишина. Только чечевица, тимьян и лавровый лист булькают в котелке, потому что ведьму-кухарку кто-то обратил в камень.
– Я хочу знать правду. Умоляю, дедушка, расскажи, что случилось.
Кассаню Идрисси выдержал долгую паузу, посмотрел на Сперанцу, перевел взгляд на жену, на бутылку вина, хлеб, четыре тарелки, нож и решился:
– Иди за мной.
На этот раз хозяин Арканю сам, без напоминаний, взял палку. Они вышли из дома и направились к ручью, за которым начиналась тропинка, обсаженная черной бузиной. Миновав окно кухни, старый корсиканец обернулся к внучке:
– Четыре тарелки… Начало конца. Меня скоро не станет, и двум безумным старухам придется садиться за стол вдвоем. Ничего, привыкнут… Такова женская участь: заботиться о мужчинах, провожать их, навещать, встречать. Выбирать дом рядом со школой, когда дети маленькие, а в старости переселяться поближе к кладбищу.
Клотильда улыбнулась, ей захотелось взять деда под руку, но он как будто просчитал ее порыв и кивнул на тропинку:
– Не беспокойся, на Капу ди а Вета мы не полезем, и рекомендации доктора Пинейро ни при чем, он, между нами говоря, полный кретин. Мои ноги будут ходить, даже когда сердце остановится. Я все объясню, Клотильда. Ты узнаешь историю Корсики, и она поможет тебе понять нашу… Шагай и рассказывай, что тебе наплели мои чокнутые бабы.
Клотильда шла по узкой дороге и перечисляла факты: любовница, тайный ребенок отца, Саломе, вечер 23 августа, любовница занимает место жены, авария, размышления Лизабетты насчет последних слов Пальмы.
Кассаню кивнул:
– Лиза с самого начала не соглашалась со мной. У нее были… другие убеждения, назовем это так. Но она преданная жена и потому не противоречила. Уважала наш выбор.
– Сделанный мужчинами?
– Можно сказать и так, хотя на нашей стороне была и Сперанца.
– Что произошло, дедушка? Что случилось после аварии?
Палка старика стучала по земле, как будто он проверял путь на надежность, его походка была легкой, а голос спокойным.
– Тем вечером все происходило очень быстро. Мы узнали о случившемся после девяти. Мне позвонил Чезаре Гарсия, описал ситуацию: машина на дне пропасти, выжила ты одна. Больше ничего неизвестно. Несчастный случай? Покушение? Месть? У меня тогда были враги. – По лицу Кассаню скользнула загадочная усмешка. – Я обдумывал варианты, но первой мыслью было перехватить твою мать. Она убежала из Арканю, крикнув: «Езжай туда с ней, но не смей сажать в машину детей…» Это прозвучало как угроза, как будто Пальма знала, что должно произойти.
Клотильда молча перевела взгляд на мыс Ревеллата. С высоты нескольких сотен метров лесистый полуостров, окаймленный маленькими пляжами, усеянный редкими виллами и опоясанный белыми дорогами, казался райским прибежищем. Иллюзия. Обман. Этот полуостров – тупик.
Дед проследил за ее взглядом.
– Нетрудно было догадаться, куда направляется твоя мать. Я послал Мигеля и Симеоне, они поймали ее у маяка в сотне метров над домом Наталя Анжели. Ее любовника.
«Призрак, – подумала Клотильда. – Призрак, явившийся Наталю». Видение преследовало его всю жизнь, а между тем истина проста как апельсин. Наталю не почудилось. Пальма улыбнулась ему с вершины Пунта Росса, а потом ее схватили люди Кассаню. Чего она хотела – утешиться в его объятиях или выплакать обиду? Теперь этого никто не узнает.
Они шли по узкой, пропитанной лавандовым духом тропе. Справа осталась изрешеченная выстрелами скала. Кассаню специально выбрал эту дорогу – хотел поклониться горе Федератов, где в сентябре 1943 года, за несколько недель до освобождения Корсики, расстреляли макизаров. Старик погладил ладонью камни и продолжил рассказ:
– Твоя мать бежала к любовнику, и этот факт многое объяснял. Она изображала перед нами оскорбленную жертву, произнесла гневный монолог униженной женщины. С самого приезда на остров Пальма была одержима пресловутым праздничным ужином в Casa di Stella, но это был спектакль. Она хотела одного – соединиться с Наталем Анжели! А ведь я тогда был почти готов согласиться и выделить ему кусок земли «под дельфинов». Ты меня убедила, хотя стала пешкой в их игре. Улик против Анжели я так и не нашел, но они с Пальмой были сообщниками. Знал ли он о ее планах? Участвовал в убийстве моего сына? Мог помешать? Я угрожал Наталю, давил на него, обещал прикончить и, возможно, переусердствовал. Этот трус женился на Аурелии, дочери Чезаре… Сержант Гарсия на многое смотрел сквозь пальцы, но убийство зятю не спустил бы. Со временем я не то чтобы простил Наталя Анжели, но пришел к выводу, что им тоже манипулировали. У этого красавчика-алкоголика кишка тонка. Он даже на сообщника убийства не тянул.
Клотильда дернула деда за руку:
– При чем тут сообщничество?
Кассаню не ответил, даже шаг не сбавил. К востоку тропа шла между зарослями маккии и виллами Кальви, чьи бассейны и балконы нависали над Средиземным морем.
– Эксперты осмотрели «фуэго» на следующий же день и дали официальное заключение: авария, несчастный случай. Дело закрыли. Тела выдали родственникам. Похороните и забудьте! Власти вздохнули с облегчением. Еще бы! Если бы это оказалось убийством, сведением счетов, в Балани началась бы война кланов: Идрисси против Пинелли, Касасопрано, Поджоли… Официальная версия – усталость, превышение скорости, алкоголь, роковое стечение обстоятельств – устроила всех. Но Альдо Наварри, механик из Кальви, – мой старый друг, наши отцы вместе воевали, освобождали Корсику, так что сначала он поговорил со мной, а уж потом с легавыми. Его вывод был однозначен: машину Поля испортили намеренно. Я попросил его молчать. Подтвердить удобный для всех вывод. Альдо часто оказывал услуги полиции, ему доверяли, так что рапорт ни у кого не вызвал сомнений.
Старик даже не повернулся к внучке, просто смотрел на деревни, прилепившиеся к склонам Балани. Монтемаджоре, Монкале, Каленцана.
– Чезаре Гарсии понадобилось много месяцев, чтобы прийти к тем же выводам. Он попросил кого-то сделать повторную экспертизу. Слишком поздно.
Клотильда с ужасом смотрела на деда, надеясь, что ее догадка не подтвердится.
– Ты задействовал собственную полицию? Решил сам вершить правосудие?
– О чем ты говоришь? О каком правосудии? О том, что вершат бюрократы с континента? Присяжные, которым то и дело напоминают о презумпции невиновности, вопреки очевидности? За неимением доказательств! Ты адвокат, дорогая, и понимаешь, о чем речь. Я как-то участвовал в подобных цирковых представлениях, поэтому не верю ни в официальную юстицию, ни в закон. Не верю в гражданское право и уж тем более в уголовное.
У Клотильды закружилась голова.
– Ты стал карающей дланью?
– Был суд. Справедливый и беспристрастный.
– И маму защищал адвокат?
– Извини, Клотильда, но я никогда не понимал, зачем нужны адвокаты, – серьезно, без тени иронии, ответил Кассаню. – К тебе это, само собой, не относится. Ты занимаешься разводами и всеми сопутствующими проблемами, это веление времени, нет ни хороших, ни плохих, должен быть арбитр, чтобы все улаживать. Я о другом – о преступлении. Есть следствие, улики, дело, факты, суд, приговор. И адвокат, который пытается все извратить, перевернуть с ног на голову. Зачем виновным адвокаты?