Франк перелез через первый парапет.
– Нужно попробовать спуститься, найти тропинку, спрыгнуть ниже.
Он проехал несколько метров на ягодицах, цепляясь за стебли дрока, росшего тут и там между камнями.
Четыре жандарма последовали за ним.
– Быстрее! – кричала им вслед Клотильда.
Кассаню снова вынырнул на поверхность. Он почти лишился сил, кашлял, отплевывался водой и кровью, но тащил вверх еще одно тело.
Мама!
Без чувств, глаза закрыты.
Кассаню пытается спасти женщину, которую так долго ненавидел и обрек на пожизненное заключение!
Больше хозяин Арканю не погружался. Одной рукой он удерживал Пальму, как удерживают тяжелый пакет, сдувшийся матрас, спасательный круг, – а другой пытался дотянуться до Валентины.
Еще немного – и старик сдастся.
Франк и жандармы застряли. Попытка спуститься оказалась худшей из идей. Как только кустарник закончился, они лишились возможности сделать хоть шаг. Прыгнуть тоже не могли. Без специального снаряжения ничего не выйдет, придется лезть наверх.
А спасатели опаздывают…
«Все пропало… – подумала Клотильда. – Кончено… Кассаню в конце концов добился своего…»
Самый высокий трамплин, с которого она прыгала, был трехметровым…
Теперь это не имеет значения.
Она рванулась вперед, сделала глубокий вдох и…
Кто-то схватил ее за руку.
Так крепко, что не вырвешься. Сержант Чезаре Гарсия не произнес ни единого слова, но его взгляд говорил: нет, довольно, хватит смертей, еще одно самопожертвование ничего не изменит.
Их было трое у проломленного парапета.
Чезаре, Аурелия и она.
– Пустите!
Сержант как будто не услышал. Клотильда была на грани истерики. Нужно действовать, она не может бросить Валентину и Пальму!
– Слышишь? – спросила Аурелия.
«Что? Что я должна слышать?!»
Клотильда напряглась. Ничего. Только ветер крепчает, и волны становятся все выше. Смертоносные, убийственные волны.
Она посмотрела вниз.
Кассаню ухватил Валентину за плечо, не выпуская Пальму, и теперь все трое держались вплотную друг к другу, как тюк с товарами, свалившийся с грузового корабля. Они тянули головы, сопротивлялись, но сил почти не осталось. И все равно – нужно держаться, держаться, держаться.
Зачем? До каких пор? Кто протянет им руку помощи?
Клотильда никогда не забудет, что именно Аурелия первой узнала шум двигателя, хотя вряд ли часто его слышала.
В сотне метров, за последней группой скал, скрывавших часть полуострова Ревеллата, Тюлений Грот, маяк, Пунта Росса, появилось суденышко.
Больше лодки, но меньше траулера.
«Арион».
Двигатель работает на полную мощность, судно скользит по волнам, изящно огибает рифы, Наталь стоит у штурвала, он в красной ветровке, светлые волосы развеваются на ветру.
Никогда еще сердце Клотильды не билось так сильно.
Через несколько секунд Наталь оказался рядом с утопающими, выключил двигатель и наклонился, чтобы вытащить Валентину.
Сделать это оказалось не так-то просто: «Арион» сильно качало, а Валу не могла помочь из-за наручников. Подтолкнуть девочку к Наталю должен был Кассаню, и каким-то чудом ему это удалось, теперь настала очередь Пальмы. Она уже перестала быть просто грузом, помогала мужчинам. Кассаню Идрисси обнял ее одной рукой за талию, другую подвел под колени и подал Наталю. Так свежеиспеченный муж переносит молодую жену через порог дома, в котором они проживут вместе до конца дней.
Клотильде почудилось, что в этот момент их взгляды встретились, губы шевельнулись.
Хозяин Арканю шепнул: «Прости…»
Пальма Идрисси ответила: «Спасибо…»
Да нет, не может быть, рот ее матери заклеен пластырем…
Бабушка и внучка оказались на палубе.
Спасены!
Наталь протянул руку Кассаню.
Старик уже целых семь минут боролся с морем, волнами, течением и скалами.
Схватка была неравной. Но он держался. И победил.
Теперь сил не осталось.
Во всяком случае, такой вывод сделали жандармы, так написали все утренние корсиканские газеты, так – с неимоверной гордостью – рассказывали об этом охотники в баре «Эпрокта» и так всю оставшуюся жизнь отвечала Клотильда Пальме и Валу, когда те спрашивали: «Как все закончилось?»
Дедуля боролся до последнего вздоха.
Никто из свидетелей не поделился тем, что видел. Или думал, что видел.
Наталь Анжели протягивал руку. Она была в нескольких сантиметрах от Кассаню.
Старик за нее не схватился. И ушел под воду.
23 августа 2016
21:30
На карнизе Петра Кода давно не собиралось так много людей.
Ни разу – за последние двадцать семь лет.
Здесь стояли три пожарные машины, две «скорые», четыре микроавтобуса жандармерии, множество туристов, которые, на свою беду, оказались на единственной дороге, соединяющей Аяччо с Кальви. Только несколько мотоциклистов, велосипедистов и любителей вечерних пробежек медленно продвигались вперед, но и они останавливались взглянуть на происходящее.
Катер морской полиции «Зодиак» прочесывал бухту, где исчез Кассаню, но все было тщетно. Спасатели сбросили вниз веревочную лестницу, закрепив ее на стальных скобах, которые врубили в скалу. К тем же скобам стальными цепями надежно пришвартовали «Арион», на борт которого спустили подъемник. Опытные спасатели эвакуировали Валентину с Пальмой.
Под этим почетным эскортом они выбрались на дорогу, где их встретили зеваки, полицейские и близкие. Пропустите, пропустите. Девочку и ее бабушку завернули в специальные одеяла. Все хорошо, все хорошо… – объявил врач «скорой», похожий на молодого Харрисона Форда, настояв тем не менее, чтобы Валу и Пальму отвезли в Аяччо. Пришли санитары с носилками, водитель выбросил окурок и повернул ключ в зажигании, готовый немедленно стартовать. Пальма с трудом подняла руку. Осторожно, потихоньку. Клотильда едва успела обнять дочь и мать. Позже, мадам, позже.
Наталь поднялся по лестнице последним, без посторонней помощи. Чезаре Гарсия протянул зятю руку, хлопнул по плечу в знак одобрения: молодец, парень. Мужчинам, совершившим подвиг, выигравшим бой, не нужны слова.
Франк принес из машины свитер и брюки для Валентины, помог надеть кеды.
Аурелия что-то обсуждала с Харрисоном Фордом, вид у нее был профессионально участливый и в меру озабоченный. Клотильда оказалась лицом к лицу с Наталем. Ненамеренно. Он показался ей невероятно беззащитным и трогательным в расстегнутой до пояса ветровке, с мокрыми, падающими на глаза волосами и улыбкой супергероя. Ей захотелось кинуться ему на шею – естественный, понятный порыв, жарко шепнуть на ухо: Спасибо, спасибо, спасибо. Я всегда знала, что ты поднимешь якорь и «Арион» снова поплывет по морю, что нам. нужно только поставить паруса – и в путь. Валентина и Пальма спасены и обрели друг друга. Все улажено. Пора отправляться.
Она сделала шаг.
Желание прижаться к Наталю было животным, подсознательным, как будто его сила и спокойствие могли залечить душевные раны.
Аурелия отвернулась от врача и сделала два шага.
Франк сунул одежду дочери в руки проходившему мимо санитару и сделал три шага.
Чезаре Гарсия отступил назад, как арбитр на ринге.
– Наталь! – позвала Аурелия.
Он не двинулся с места.
– Кло! – в спину жене закричал Франк. – Кло!
Она не отреагировала.
– Клотильда, ты нужна Валу.
Она заколебалась.
– Ей нужно… сказать тебе что-то важное.
На остров опускалась ночь. Пожарные разъезжались. Катер морской полиции делал все более широкие круги, собираясь выйти из бухты в открытое море. У Клотильды упало сердце.
Разве можно сейчас покинуть дочь?
Она обернулась.
Валентина и Пальма сидели, сгорбившись под одеялами, в одинаковых белых чалмах из полотенец, и были ошеломляюще похожи.
– Что ты хотела, детка?
– Мама, я… у меня кое-что есть для тебя…
Девочка поднялась – ее качнуло, – вытащила из-под золотистой накидки пакет, засомневалась и наклонилась к бабушке:
– Вот… Отдайте ей сами.
Голос Пальмы дрожал, она говорила отрывисто, тяжело сглатывая между слогами:
– Скажи… мне… ты… ты… где… моя…
Она улыбнулась и приняла на колени пакет, не выпуская рук внучки. Шесть рук, тридцать пальцев соединились, и пакет зашуршал, как смятая бумажная безделушка.
– Это… твое… – выговорила Пальма.
Бабушка и внучка расплакались.
Клотильда осторожно развернула подарок, не понимая, почему они так разволновались, увидела что-то бледно-голубое, нащупала прямоугольный предмет. Книга, легкая… Нет, не книга, скорее тетрадь.
Ветер подхватил пустой пакет, понес в сторону мыса Ревеллата, и никто не попытался его поймать.
Дневник каникул. Лето – 89
Знакомый почерк.
Она бережно перевернула первую страницу – как археолог найденный в пирамиде папирус.
Понедельник, 7 августа 1989 первый день каникул
Я – Клотильда.
Представляюсь из вежливости, хотя вы вряд ли ответите тем же, ведь я не знаю, кто вы, мой читатель.
Мой избранник на всю оставшуюся жизнь, которому я наутро после первой ночи любви протяну дрожащей рукой дневник юных лет?
Или придурок, случайно нашедший тетрадку, ведь я – растяпа и все время все теряю.
Слезы безудержно лились из глаз Клотильды. Буквы, слова, строчки остались нетронутыми, только страницы пожелтели да уголки загнулись, и дневник стал похож на старинную книгу заклинаний. Ей на миг показалось, что она встретилась с собой. Столкнулась нос к носу с девочкой пятнадцати лет, как это бывает в романах, где две героини проживают разные судьбы и встречаются в последней главе.
– Я спасла его, мама, – с гордостью сообщила Валу. – Спасла!
Теперь они плакали вместе.
Кто-то обнял ее за талию.
Франк.