Я посмотрела на высокого сатира с белозубой улыбкой и витыми рогами и почувствовала, как легкое покалывание охватило мое тело.
Леший меня за ногу! Неужели, и я тоже...
— Силька! — пропел красивым мужским голосом сатир, блестя огромными глазищами. -
Смотри, у этой личины даже одежда меняется! И голос! Ого, ты — вау-у-у!
Внутри меня все переворачивалось, так и хотелось запить сухость в горле, а корни волос на голове жутко чесались. Да что же это такое? Ну кто просил меня пить не пойми что, а?
— У тебя копыта и хвост, Дея! — сказала я не своим голосом и схватилась за рот. Ну не могла я проигнорировать наличие этих частей тела у подруги. Точнее друга. Тьфу, теперь не знаю как ее называть!
— Силия, не нервничай, — поднял руки вверх сатир, видя накатившую на меня панику. — Ты всего лишь полудница!
Я схватилась за голову и почувствовала вместо волос настоящую солому, одна из них даже в руке осталась и я с чувством разломила ее пополам. Белая рубаха доходила до пят, и в отличие от сатира-Деи в удлиненных шортах, прикрывало все от ворота до кончиков пальцев.
— Я что теперь, босиком должна ходить? — слышать чужой голос из своих уст было просто отвратительно и я морщилась от раздражения.
— А у меня, вообще, грудь волосатая, — сатир показал на свою лохмато-курчавую грудь и я немного успокоилась. Все-таки быть босиком и с соломой вместо волос не так страшно...
— Плин, Дейка, теперь можешь быть спокойна! Спор ты выиграешь!
Над нами зашелестели крылышки и мы одновременно подняли голову вверх. Хмуря мордочку, над нами кружил Бакстер, рассматривая сатира пристальным мышиным взглядом.
Сделав еще два круга, он приземлился на ближайшее дерево и спрятался в кроне листвы.
— Смотри, как только носок свой пристроил, так тут же развлекаться полетел, — локоток сатира больно ударил меня под ребра и я ойкнула.
— Ой, прости, не рассчитала! — потерла мне больное место подруга... ну или сатир, тьфу, теперь язык сломишь...
«Плюх!» — и что-то маленькое и черное шмякнулось о землю.
— Бакстер! — одновременно вскрикнули мы и метнулись к мышу.
Тот как раз приоткрыл один глаз и собирался привстать, но увидел нас и опять брякнулся в обморок.
— Впечатлительный какой, тоже мне! — ругался рядом сатир, теребя мыша за лапки.
Бакстер лапку выдернул и открыл глаза. По-моему, у него даже глаз задергался.
— Д-д-ея? — заикаясь, спросил он.
— Что, родненький, не признал? — специально понизила голос до баса подруга, чем довела бедного мыша до того, что он схватился за сердце. Правда, по мнению мыша, сердце у него было в желудке, но мы с Дейкой никогда его в этом не переубеждали.
— Ешкин-лешкин!.. — и даже матернулся так, что у нас ушки свернулись. Оказывается, крепкое словцо и мышке не чуждо. — Вы — больные!
— Мы не больные! — обиделся сатир и я подтвердила. — Мы хотим выиграть спор!
И Дейка рассказала мышу о том, что стоит на кону.
— Нет, я, конечно, только за, чтобы это чудовище съехало... Но к чему такие крайние меры? Где вы, вообще, достали такую личину?
Переглянувшись решили — тонуть в глазах Бакстера дальше не будем. Лучше наш спонтанный эксперимент окажется загадкой.
— Хочешь? — ловко выудила откуда-то пузырек, купленный у продавца-тролля Дейка. — Будешь третьим!
— А что, я тоже могу? — забыв обо всех нравоучениях, летучий мышь уже сидел на пузыречке и пытался лапками открыть пробку.
— Не знаю, — пожал плечами сатир. — Но почему бы нет?..
Вот так наша компания и обзавелась маленьким тролльченком, как раз размером с волшебную мышь.
— Вот невезуха! Почему, как меня — так сразу в дите! — Бакстер недовольно сопел под мышкой у сатира, а мы, наконец-то, смогли пробраться дальше, к шаткому ограждению.
Оно носило скорее символический характер, а на страже мог встать любой желающий. Скорее развлечение для молодежи, нежели обязанность. Это повелось еще со стародавних времен, когда на Ярмарку Кошмаров пускали только простой народ, а любопытных отпрысков аристократических семеек разворачивали еще на подходе.
Времена изменились, но традиции остались, обрастая все новыми и новыми затеями. Так вошло в правило менять личину, чтобы тебя не узнал Агней, а так же вешать старый амулет защиты на арку, через которую мы проходили и оставлять невзгоды в прошлом году вместе с ним.
Отгадав пару загадок орка и эльфийки, мы повесели по ни разу не одетому амулету на арку и пошли дальше. Ну не носили мы этих побрякушек, что поделаешь...
— А на меня амулет не взяли... — обиженно сопел тролльченок.
За аркой площадь была разбита на сектора, и мы не теряя время пошли к ближайшему.
Это был сектор снов. Здесь торговали чарами, заточенными в шар, при использовании которых заложенное магами ощущения переплетались с тайными желаниями или страхами, рождая прекрасный сон или кошмар.
Их брали как для себя — чтобы порадовать ночью прекрасным сном и пережить во сне давно забытые чувства, так и для врагов — чтобы выбить из равновесия кошмаром, который особенно выбивал из колеи, если знать, на какие страхи надавить.
У продавцов — черных и светлых магов клиентов было поровну. Одинаково хорошо продавались что светлые сны, что темные ужастики.
— Сатир! У меня есть кое-что для тебя! — зазывал подругу в личине рогатого сатира продавец. — Жаркий сон с прекрасными нимфами обеспечен!
— Увольте! — прошептала подруга и ускорила шаг.
Хорошо, что к полуднице никто не приставал. А вдруг, я настоящая... Еще затерзаю загадками да запутаю на пути истинном. Да так, что дороги обратно не найдешь...
На нашу компанию поглядывали с удивлением, несмотря на то, что Ярмарка Кошмаров могла похвастаться богатой палитрой рас. Видимо, не зря зелье называлось экспериментальным. Таких редких рас, как сатир и полудница днем с огнем в наших краях не сыскать, но на этом ежегодном сумасшествии и не то бывало, так что на нас смотрели-смотрели, да переводили взгляд дальше, на следующих посетителей ярмарки.
— Пошли- ка отсюда, а то мне кажется, что он мне точно шар с нимфами перед носом развеет! — сатир-Дея смешно ковыляла на копытах, напоминая мне всадника, который ехал без перерыва целый день. — Как я потом Крису влюбленное лепетание о прекрасных созданиях объяснять буду?
— Если ты будешь в этом обличии в кровати — ему будет не до этого! — представив эту картину в супружеской спальне, я расхохоталась, а потом вспомнила о серьезном: — Наша личина тоже нетипично сниматься будет или в этот раз нас пронесет?
— Очень надеюсь, что по ту сторону арки мы окажемся уже ведьмочками... — возвела глаза к нему подруга и перехватила тролльченка под другую руку. Бакстер недовольно засопел и попросился на землю.
— Затопчут же! — предупредила его Дея.
Бакстер показал желтые корявые зубы и сказал:
— Покусаю!
— О-о-о, — мы немного поддержали его грозный вид и добавили самоуверенности. Теперь тролльченок шел уже уверенней и даже снисходительно посматривал на маленьких гномят. Дети тоже любили ярмарку.
Со своей соломой на голове я уже смирилась, да и по сравнению со многими нарядами окружавших нас вампирш моя рубашечка была верхом приличия.
Я заметила, что адептки в основном отдавали предпочтение или кровопийцам, или прекрасным эльфийкам, а адепты примеряли на себя личину демонов и эльфов. Наверное, не могли отказать себе в желании быть красивее, чем в действительности.
Но, безусловно, были и отличившиеся. Но они и в подметки нашей экспериментальной личине не годились. Не знаю как Дейкина, но моя внутренняя ведьма была горда собой.
— Вот это да! — присвистнул Бакстер, скачущий вприпрыжку впереди, и мы зашли в следующий сектор.
Кошмарные животные, огненные скакуны и демонические ящеры... Ужасающие и страшные, они приковывали взоры любопытных глаз, собирая возле себя зевак.
Вокруг раздавалось шипение, ржание и рычание, которое безрезультатно пытались перекричать торговцы экзотическим товаром.
Я засмотрелась на черного как ночь коня с огненной гривой и хвостом, чьи языки пламени буквально гипнотизировали, а огромные глаза косились в мою сторону. Не хорошо так косились, поэтому я глянула последний раз и пошла дальше.
Нет, ведьмочки такую жуть не любят, нам что-нибудь попроще подавай. Вот что бы я с таким конем делала? Ума не приложу...
Бакстер дразнил ядовитую огромную змею и все никак не мог успокоиться: то камешком кинет, то веточкой пихнет. Не знаю, чем она ему так не приглянулась, но нам пришлось быстренько его схватить в охапку и пойти дальше. Укушенный мышь в нашу программу не входил.
В следующем секторе Ярмарки Кошмаров продавали амулеты. В пестрящем разнообразии магических камней девушки, как стайки маленьких птичек, перебегали от ларька к ларьку, громко комментируя увиденное.
Но здесь было интересно не только женской половине посетителей. У большого черного шатра собрались мужчины и жарко спорили по поводу одного редкого амулета.
— И вы обещаете невидимость? — тер бороду гном.
— Гарантирую! — уверенно и громко раздалось ему в ответ.
За широкими спинами мужчин самого продавца нам не было видно, зато я прекрасно углядела прошмыгнувшего вперед Грега, который даже не подумал одеть личину и дернула Дейку, чтобы проследовать за ним.
От меня так быстро не уйдешь!
Пробившись сквозь толпу почувствовала, как подруга затормозила.
— Ты что? — обернулась я к сатиру, который выпучивал глаза, смотря вперед, и, в конце-концов, вообще остановился.
Я проследила за взглядом подруги и увидела Грега, прошмыгнувшего за прилавок. Он ловко переключил внимание особо дотошного покупателя на себя, встав рядом со вторым озорным продавцом в ряды бойкой торговли амулетами.
Ведьмак вскоре заметил нас и подмигнул, подзывая нас ближе. Сразу вспомнился уго чудесный сюрприз и захотелось сказать «спасибо» ему лично.
Дейку пришлось везти за руку, как на буксире. По-моему, в обличии сатира она стала вдвое тяжелее...