— Вот! Теперь ты — это, действительно, ты! — нежно подняв рукой мой подбородок, Грег легко щелкнул меня по носу и улыбнулся. Его шоколадные глаза блестели от удовольствия и облегчения.
Ага, вот оно, значит, как! Думаешь, тебя пронесло, хитрюга? План удался? Ну-ну...
Разные предположения неслись вскачь в моей голове, напоминая детскую карусель с разноцветными пони. Мне было интересно все: узнал ли Грег о наших личинах только тогда, когда увидел, или это была спланированная акция? Был ли здесь замешан отец, или это дело рук исключительно талантливого сыночка? И зачем это все? Неужели, чтобы показаться героем, снимающем страшную личину?
Может, по его плану, я должна была стать сатиром? Или нет?
Как видите, каша в моей голове готова была вылиться через края котелка, а ответа так и не было.
Решив найти его методом тыка, я стала плыть по течению. А точнее, я просто схватила Грега за руку и побежала в сторону сектора с загадочной лавкой амулетов, заведовал которой отец не только молодого ведьмака, а, оказывается, и Деи.
Калейдоскопом красок мелькали лица волшебных личин, веселье набирало обороты, а многие личности уже начали пить за явление Агнеса, хотя до него оставалось еще добрых пять часов.
«Милая», «Куда?», «Силия?», «Дорогая», — все это проносилось мимо моих ушей, немного лаская душу. Та в ответ лишь отчасти млела, но держала оборону — ей нужна была правда.
С детства расставляя игрушки по полочкам, я добивалась идеально ровного ряда, поэтому сейчас я не могла успокоиться, пока в моей голове все не встанет в ровную логическую цепочку.
Даже делала вид, что не замечаю этих нежных перехватываний за талию, легких поцелуев руки и просьб замедлить ход.
Мы почти были у цели, когда нас унесли в хоровод и не отпускали, пока мы не прошли вокруг лавки с говорящими книгами и не ответили на пару загадок — против традиций были бессильны даже ведьмы с ведьмаками...
Толпа народу немного схлынула вперед, туда, где скоро будут вестись приготовления к основному веселью, и нам открылся вид на прекрасную картину.
Услада для глаз, никак иначе...
Взбешенная Роксалин испепеляет одного за другим ведьмака, а тот своей братией заполнил все пространство лавки и прилегающих территорий. Веселился он все больше, а ведьма Смерти, бывшая глава ковена, зверела все сильнее.
Посылая очередное каверзное проклятье, она так надеялась, наконец, попасть в цель, что я даже один раз посочувствовала ей от всей души.
Публика обходила это место стороной, боясь попасть под раздачу. Тот самый редкий случай, когда чувство самосохранения пересиливало любопытство.
— Ты знаешь, откуда взялась эта сумасшедшая? — сзади нас раздался приглушенный мужской голос.
Грег лишь повел плечом от удивления и ответил, чуть повернув голову набок:
— Это — мама Деи...
— Это — моя смерть! — гаркнул тот в ответ и присел, чтобы скрыться от всевидящего ока ведьмы, которая как раз смотрела в нашу сторону.
Я состыковала некоторые факты и решила — вмешаться можно, хуже не будет.
— А это... — показала я пальцем папашке на сатира — Ваша дочь!
— Упаси тебя Создатель! Что ты говоришь? — от возмущения ведьмак встал во весь свой немалый рост и укоризненно взглянул на сына. — И ты еще меня подбил на соучастие... Ай-яй-яй!
— Ага! — Роксалин вычислила среди десятка копий настоящего за нашей спиной и уже занесла руку для заклинания, как Дейка повисла на ее руке:
— Мама! Не надо!
Зная, что от этой женщины хорошего не жди, я потянула Грега в сторону, но папашка был тоже не промах — он переместился за нами. Вот так невольно мы и стали прикрытием одного мошенника...
— А ну, выходи, Норман! И верни нашу дочь обратно!
От такого заявления стоящий сзади мужчина подавился воздухом и потерял контроль над копиями, отчего они стали медленно рассеиваться в воздухе.
— Какую нашу, Роксалин? Ты бредишь? Совсем со своим ковеном с катушки съехала?
Тема ковена теперь для ведьмы Смерти была очень болезненна, а от этого — неприкосновенна, поэтому она взревела раненной белугой и кинула очередное проклятье, от которого наше трио еле увернулось!
— Эй! — возмутилась я. — Я тут не причем!
— Почему ты — ведьма? Ты с ними заодно? — сгребла всех под одну гребенку Роксалин. — Так и знала! Доча, теперь ты видишь, что можешь верить только матери.
Дея совершенно растерялась, а моя душа так и рвалась поддержать ее, потрепать за плечо, сказать, что все хорошо.
Растерянность. Вот что сквозило во всем ей облике. Она не знала, как ей реагировать.
— Она — ведьма в личине сатира. И она — Ваша дочь, — обернувшись в полоборота, сказала я мужчине, который колдовал сзади нас что-то очень впечатляющее. Бирюзовые молнии бегали по его рукам, а губы шевелились в заговоре. Надо было срочно что-то предпринять, что я и сделала.
— Что? — бирюзовые молнии побегали-побегали, да исчезли, а губы перестали шептать всякую бредятину. — Я не расслышал.
Рука, зажатая в ладонь молодого ведьмака не знала покоя. Сердце болело за подругу, а ноги сгорали от желания поддержать родную душу. Хоть его и грело близкое присутствие Грега, переживала я сейчас больше за Дейку, чем за свои чувства. Пусть мы с ней и года не дружим, но за нее я любого пущу на зелья и не поморщусь. Разве, что одного молодого ведьмака не отдам... И то, не факт...
Покосилась на предмет размышлений и столкнулась с его непонимающим взглядом.
Крушение планов на вечер совершенно отчетливо отразилось на его лице...
Дам-с, и что же он там себе такого воздвигнул, даже интересно...
Густые брови и подвижное на мимику лицо Деиного папашки подозрительно напоминало мне кого-то. Я не хотела признаваться самой себе, как видимо и подруга, но она была практически копией отца.
— Она твоя дочь, Норман! — гордо вздернув подбородок вверх, довела, наконец, сведения об отцовстве ведьмака Роксалин.
Тот лишь слегка сбледнул, более ничем не выдав эмоций, только мельком метнул взгляд на Грега и вернулся обратно к Роксалин.
— Сними личину с сатира, безмозглый! — нервы свергнутой главы сдали, и она сорвалась на фальцет.
— Оригинальный способ сэкономить! — отшутился ведьмак, подошел к остолбеневшему сатиру и стал скептически его разглядывать. — Ты была с изюминкой, Роксалин, а теперь ты просто сошла с ума, но я тебе дам то, что ты хочешь.
Он протянул Дее красный пузырек и та взяла сосуд дрожащими руками.
Я видела, как тяжело ей было сейчас, как внутри нее кипело, бурлило и переворачивалось все.
Демон поддерживал ей молчаливо. Он стоял сразу за ней каменной стеной и сверлил папашу взглядом.
Но у Нормана был явный иммунитет к сверлящим взглядам — ему даже щекотно от них не было. Мухи, и те, были навящевей.
Пробка в сторону, содержимое внутрь и зеленые глаза Деи смотрят в зеленые глаза ведьмака.
Ловкач. Так его знал народ. Мошенник, прохвост, да и просто лицедей, он был известен во всех уголках страны.
Сейчас он смотрел в точно такие же, как у него глаза, пробежался взглядом по аккуратному носику, губам, точно таким же, как он видел в зеркале и обомлел.
Дейка моргала, часто-часто. Наверное, слишком много навалилось на ей плечи, а ведьмак молчал.
Грег напрягся, нахмурился. Но не от ревности. Он пытался сложить картину и понять все, но ему это удавалось лишь частично.
Да что говорить, мне, смотрящей этой театр абсурда из первых рядов, и то было не все понятно.
Норман повернулся к Роксалин, и на его лице не было привычной шаловливой улыбки:
— Шанроуз? — лишь спросил он.
Роксалин посмотрела свысока, так, как только могла смотреть глава ковена, пусть и свергнутая, и величаво кивнула.
Глаза из под ресниц пожирали ведьмака, если бы он был сухой кучкой дров — давно бы запылал. Но Норман не замечал плотоядных взглядов. Только я заметила эту страсть ведьмы Смерти.
Рука Криса притянула Дею к себе, но она была неподвижна, как статуя. Нечто... между отцом и дочерью витало в воздухе, но оно было не напрягающее, а скорее, ожидающее...
Следующего шага...
— Норман, — протянул руку дочери ведьмак и впервые в жизни неуклюже улыбнулся.
— Дея, — тихо ответила дочь и не знала что больше сказать. Тоже, впервые в жизни...
Для меня дальнейшие события смазались в какую-то картину сумасшедшего художника: претензии Роксалин и тут же ее заигрывания с Норманом, непонимание Грега и его перечень вопросов, ответы, на которые он выуживал поцелуями. Наглец! То загорающиеся, то гаснущие глаза подруги, которая общалась с найденным отцом и узнавала детали из его жизни. И мое неприятное чувство, что если бы не эта ситуация, то меня бы обвели вокруг пальца и не поморщились...
За этот факт хотелось задать взбучку, но где-то в душе, глубоко, где сидела мечтательная ведьмочка, которая хотела любви и ласки, говорила, что это можно списать на любовную лихорадку, или влюбленный бред и простить...
Меня хотели подкупить геройским подвигом избавления от ненавистной личины сатира, но, как у нас, у ведьмочек, завелось — все пошло вкривь и вкось..
Ну а кто ждал другого результата? Они?
Вот у нас бы спросили, мы бы сразу ответили, что по-нормальному, по-спланированному, у нас не бывает. Ну никогда.
Сердцу льстило старание, но у меня, как у натуры любопытной, тут же возникало множество вопросов, связанных с родословной Грега...
Ну всем же известно — яблочко от яблоньки недалеко падает. Сознание тут же подкинуло картинки, как ведьмак выращивал на себе духа хранителя, о котором ведьмаки на старших курсах и не могли мечтать... Как он мастерски договаривается с комендантом общежития о сокрытии нашей проказы, явно в тридесятый раз... Как Грег создал мне в подарок волшебную иллюзию и его вечные зелья и амулеты, которыми был буквально нашпиговал молодой ведьмак.
Если бы я была повнимательней, я бы, наверное, заметила, что на ведьмаковских поясах у его сокурсниках на порядок меньше всего, что иллюзии — не конек для нашего брата и что духи-хранители вряд ли выдаются как поощрение за подвиги на границе...