— Не думаю. Прикидывал и так, и этак — не сходятся некоторые детали, — Никита покачал головой. — Поэтому ехать надо. Подготовь к одиннадцати машину. Со мной поедут Олег и Слон. Нужен еще один человек для подстраховки.
— Я сам поеду с тобой, — решительно прихлопнул ладонями по столу Фадеев. — И даже не стоит меня отговаривать. В особняке утром никого не будет кроме обслуги, охрана справится без проблем. Люди обучены принятию самостоятельных решений. Так что завтра можешь рассчитывать на меня.
— Добро, — спорить Никита не собирался. У Семена есть опыт сопровождения высших лиц по городу и их охраны. — Есть один нюанс. Подозреваю, этот человек очень наблюдательный. Он сразу предупредил, чтобы я не вздумал брать с собой охрану. Поэтому на встречу я иду один. Вы должны предельно аккуратно следить за мной на большой дистанции, не привлекая внимания.
— Рискованно, — задумчиво произнес Полозов. — Можем не успеть, если начнется заварушка. За кем следить?
— За женщиной, — улыбнулся волхв. — Встречу просит дама.
— Тем более подозрительно.
— Поэтому ты, Олег, поедешь вместе со Слоном раньше меня, — огорошил друга Никита и пояснил, где именно пройдет встреча. Предварительный осмотр местности даст хоть какую-то ясность, готовится ли там засада или все чисто. Выслушав идею, Полозов одобрительно кивнул. Обсудив еще некоторые моменты, мужчины разошлись на отдых.
Дарить женщинам цветы можно в любое время суток. В этом нехитром плане и заключалась мудрость загадочной незнакомки, приславшей письмо. Кто обратит внимание на молодого человека, назначившего свидание в парке и преподносящего букет роз своей девушке? Даже если парк укрыт белым покрывалом свежевыпавшего снега, а изо рта вырывается пар от дыхания? Любовь греет, подумает редкий прохожий, проходя мимо сидящего на скамейке юноши в элегантном сером пальто с серебристым отливом и в меховом кепи, и улыбнется своим мыслям.
Никита так не считал. Он уже дважды вставал со скамьи и прохаживался по неширокой Лифляндской улице, вдоль которой протянулись многочисленные кофейни и закусочные, стилизованные под павильоны времен первого русского императора, правда с учетом климатических условий. Все они были застекленными, а по фасадам бегали огоньки гирлянд. На голых промороженных ветвях деревьев (февраль выдался не слякотным, как обычно, а весьма суровым для Петербурга) праздничная иллюминация до сих пор не была убрана, и тоже вписывалась в антураж улицы.
Взглянув на часы, волхв убедился, что незнакомке пора бы и появиться. К этому времени он уже вернулся к павильону и снова сел на облюбованную скамейку. Холодно ему не было. Окутавшись невидимой теплой магической завесой, Никита чувствовал себя комфортно, как и букет белых роз. Пожалуй, первый его букет, купленный, а не сотворенный магическим Даром.
Екатерингофка потеряла после смерти Петра Алексеевича статус императорской усадьбы, но Меньшиковы не стали отбирать у его дочери Елизаветы семейный дворец, где она и прожила до конца своей жизни вместе с двумя дочерями. Позже здание было выкуплено императором Александром Сергеевичем и передано городу в качестве меценатского подарка вместе с территорией Екатерингофского парка.
Дворец был перестроен, каналы очищены, а площадь прудов увеличили. Появилась традиция народных катаний на этих прудах в зимнее время. Вот и сейчас через дорогу Никита видел оборудованные катки, откуда доносились веселые возгласы детворы.
Мимо него прошли двое работников в желтых жилетках, накинутых на теплые рабочие комбинезоны. Весело переговариваясь, они несли на плечах лопаты и скребки. Остановившись неподалеку от цветочного павильона, мужчины начали споро очищать тротуар от слежавшегося снега. Никита едва сдержал улыбку. Слон мало походил на работника муниципальной службы. Такую мощь следовало использовать совсем в иных делах. Лопата в его огромных лапах казалась игрушечным атрибутом. Полозов лучше вписался в роль дворника, даже покрикивал на нерадивого помощника, едва шевелящего руками.
Никита на какое-то мгновение засмотрелся на скребущих лопатами «дворников», и только краем глаза заметил подошедшую к нему девушку в белой короткой шубке до середины бедер и обтягивающих стройные ноги джинсах. Поправив кокетливую вязаную шапочку, из-под которой на плечи и спину свободно падали густые волосы насыщенной черноты, она с улыбкой воскликнула:
— Дорогой! Ты такой романтичный! Даришь белые розы зимой!
Понимая, что эта темноволосая, с едва видимой смуглостью на лице и почти неуловимым милым акцентом, незнакомка и есть автор письма, Никита вскочил на ноги и протянул букет девушке. За что удостоился поцелуя в щеку. От нее пахнуло тем самым запахом парфюма: бодрящий цитрус и свежесть морской волны. Да уж, девица играла самозабвенно.
— Ты опоздала, милая, — намеренно громко и с укоризной произнес Никита, провожая взглядом пожилую парочку, как раз поравнявшуюся с ними. Понятливо улыбнувшись, старички поспешили отойти. Он протянул незнакомке цветы, пристально вглядываясь в миловидное, чуть удлиненное лицо с мягкими обводами скул и светло-зелеными глазами, чью выразительность подчеркивали тонкие стрелки умело подведенных бровей.
— Девушкам свойственно опаздывать, — букет перекочевал в руку, затянутую перчаткой.
Никита подставил локоть, в который таинственная сеньорита (он надеялся на это, будучи не в силах узнать ее семейный статус из-за перчаток) ловко вцепилась и повела по дорожке в глубину парка, где среди голых деревьев проглядывалась ротонда Главного пруда.
— Может, стоит назвать наши имена, милая незнакомка? — поинтересовался Никита, когда молчание превысило допустимые нормы.
— Тебя я знаю, — сверкнув белоснежной улыбкой, ответила девушка и пристально взглянула на своего спутника. — А мое имя… Ну, пусть будет «милая».
— Милая? — поиграл бровями Никита. — Где подвох?
Спутница заразительно рассмеялась. Кажется, у нее было хорошее настроение, несмотря на тревожный тон вчерашнего письма.
— Не силен в итальянском?
— Ах, вот в чем дело! Тогда очень приятно познакомиться, Карина. Я — Никита.
Опыт общения с Луиджи Гросси помог Никите освоить с помощью ментальной практики родной язык папского чиновника. Поверхностно, без устойчивых идиом и фразеологизмов, глубина которых познается через практику. «Карина», собственно, и есть «милая».
Смех Карины похож на рассыпавшиеся по полу монетки: такой же звонкий, мелодичный.
Они неспешной походкой шли по дорожке, изредка встречая гуляющих людей с фотоаппаратами, коньками, да и просто увлеченных зимней прогулкой. День был солнечный, и на лазоревом небе, к удивлению, не было ни облачка. Искристо сиял снег, приятно поскрипывая под ногами.
— Молодец, сообразил, — похвалила его девушка. — А теперь можно и о деле поговорить.
— Я бы предпочел узнать о тебе чуть больше, — возразил Никита. — Иначе свидание каким-то странным получается. Вот я, к примеру, владелец крупной частной текстильной мануфактуры, по совместительству — барон.
— А еще хозяин военной-технологической компании, производящей магические компоненты для русской армии, — поддержала его разрумянившаяся на морозе Карина. — Я о тебе много знаю, подготовилась. Я журналистка, работаю в Петербурге по заданию редакции газеты «Иль Мессаджеро». Можно сказать, на постоянной основе.
— Чувствуется, — одобрительно кивнул Никита. — Ты невероятно хорошо говоришь по-русски. Акцент едва заметен, но придает пикантности твоему голосу.
— Так мило. Спасибо.
— Наверное, твои предки были из России?
— Не угадал! Мне было легко учить ваш язык. Он чем-то неуловимо схож с итальянским, тем более что есть много заимствований. Речевые связи не вызывают никаких трудностей.
— Итак, кое-что становится понятным, — усмехнулся Никита. — Теперь переходим к главному. В чем смысл вчерашнего послания?
Карина освободила его локоть, легким движением отбросила прядь волос с щеки и провела над букетом ладонью. Воздух едва видимо замерцал, укрывая цветы теплым пологом.
«Все-таки одаренная, — без особого удивления подумал Никита. — Но как ловко прятала сияние своей искры! Однако, почему в роли журналистки? Самородок или же дворянского происхождения?»
— У нас есть общий знакомый, — негромко произнесла Карина, изредка поглядывая по сторонам. — Он сейчас занимает очень высокий пост в папской резиденции в Ватикане.
Волхв кивнул, подтверждая, что понял, о ком идет речь. Догадка его была верна. Луиджи Гросси через Карину передает какое-то послание.
— Около месяца назад у него появилась информация, что резидентура Ордо Маллеус ведет тайные переговоры с одним высокопоставленным лицом из Петербурга. Это лицо настолько конспиративно, что узнать его имя оказалось невозможным. Но по косвенным признакам людям сеньора Гросси удалось раскопать кое-что. Кто-то из вашей царской семьи всерьез намерен провести изменения в престолонаследии.
— Ты не ошиблась, Карина? — едва не остановился Никита, но вовремя спохватился и продолжил путь, заложив руки за спину. — Вернее, не ошибся ли наш общий знакомый?
— Нет. Независимые источники подтвердили факт сговора. Кто-то пытается посеять серьезную смуту в императорском клане и на этой волне взять власть в свои руки. Ватикан кровно заинтересован в смене политической парадигмы России, поэтому охотно дал разрешение на контакт.
— Так… Это понятно. Но при чем здесь я? Почему бы нашему другу не задействовать иные источники для предупреждения императора?
— Потому что Ордо Маллеус предложил изменщику свой план, состоящий из нескольких этапов. На первом из них решено воздействовать на ближайшее окружение Меньшиковых. Так как магическая инквизиция точит на тебя зуб, решено было нанести удар по твоей семье. Ведь одна из твоих жен…
На этом месте Карина запнулась на мгновение, цепко взглянула на Никиту, похлопала ресницами, и, если бы не морозный румянец, могло бы показаться, что девушка покраснела.
— Одна из твоих жен — племянница императора Александра. Ваши дети — внучатые племянники. Цель весьма заманчивая. Теперь понятен мотив покушения на тебя и на твоих женщин?