хал в Мезень десять лет назад, так как жена его была родом отсюда, да и остался, очарованный суровой красотой русского Севера. Сильный, должно быть, мужик, если не сбежал от скудости летних красок, да еще стал наставником орденского боевого крыла.
Зал для спаррингов находился в правом блоке здания, и занимал приличную площадь. Никита насчитал три ринга для занятий боксом и контактному бою, к которым прибавились четыре борцовских круга, застеленных жесткими матами. Большие и высокие окна давали достаточно света, чтобы полностью использовать скупое приполярное солнце для занятий.
— Давайте сразу обговорим условия спарринга, — Денис как самый старший, взял на себя организацию боя. — Предлагаю три схватки. Так как Слон не одаренный, магию использовать не будем.
— Разумно, я и сам об этом хотел сказать, — Никита кивнул и сел на низенькую скамеечку, расстегнул куртку, но снимать ее не стал. Рядом пристроился Полозов, с любопытством оглядываясь по сторонам. — Вы хозяева, вам и решать, по каким правилам биться.
— Два боя — рукопашных, в полный контакт. Разрешается использовать любую систему русского или иностранного боя, так даже интереснее. Третий бой предлагаю на ножах.
— А если кто-то одержит две победы подряд?
— Без разницы. Мы всегда так проводим спарринги. Именно ножевой бой выявляет все огрехи в обучении.
— Так и быть, — Никита посмотрел на нетерпеливо переминающихся Слона и Никона. — Правда, мы не думали, что придется показывать свое умение, поэтому личник не захватил с собой тренировочный костюм.
— Найдем, — коротко бросил Никон. — Пошли, брат. А то мне не терпится накидать тебе.
— Смотри, не запнись, — дружелюбно ответил Слон. — Я тебе, конечно, не дам упасть, но по шее накостыляю.
Подначивая друг друга, они вышли из зала через другую дверь, где, как пояснил Денис, помимо раздевалки находились душевая и комната с инвентарем. Остальные в предвкушении развлечения расселись на лавках напротив центрального ринга, на котором и должны были сойтись соперники.
Улучив момент, Никита спросил у Мещерина:
— Почему Ручеяна владеет только одной Стихией? Насколько я успел определить, ваш Род пестует как минимум две? И это при сильном одаренном как ваш отец!
Денис слегка смутился и не торопился с ответом. Никита подумал, не задел ли он своим вопросом запретную тему, или же только отцу дозволено говорить об этом. Мещерин тихо ответил после внутренней борьбы:
— Ручеяна — не родная нам. Она из семьи Хабаровых. Род слабенький в плане одаренности. Девушка была первенцем в семье Прохора Егоровича, поэтому и получила наибольшие привилегии по праву крови. После нее родились еще двое мальчиков, но, увы, «пустые». Прохор не принадлежал к Ордену гипербореев, но прекрасно знал, кто есть кто в Мезени. Года два или три досаждал нашему отцу, чтобы тот сводил его к Алтарю вместе с детьми и женой. Он считал, что Камень каким-то образом одарит магической силой сыновей, а супруге поможет «раскачать» энергетические каналы. Батя на его просьбы отвечал одно: не положено. Не мог же он сказать, что Хабаров подвергает себя огромной опасности. Жрецы храма категорически не приемлют чужаков, и не только из-за каких-то своих принципов или устава, а элементарно боятся за жизнь этих людей. Потому что смерть будет на их совести. Они посредники между миром и Богами. Им и отвечать.
Денис на краткий миг перевел дыхание, и к облегчению Никиты, продолжил:
— Хабаров за отказ обиделся очень сильно на орденских, и нет, чтобы угомониться. Мы-то пережили бы его обиды, лишь бы мужик не чудил. Но Хабаров человеком бедовым оказался. Связался с какими-то проходимцами, как потом выяснилось, оказавшимися папскими агентами. В то время их по русскому Северу шныряло предостаточно, как и британцев, и немчуры. Искали храмы Перуна, связанные с нашим Орденом. Хабаров, по слухам, каждому второму жаловался на тяжкое свое наследие. Вот на этом его и зацепили. Скорее всего, сначала подсказали примерное нахождение Алтаря и пообещали Прохору огромные деньги, если он сможет дойти дотуда и нарисовать точный маршрут. И он взялся за это дело. Дело по весне было. Как только земля подсохла, Хабаров вместе с женой и сыновьями исчезли из Мезени. Да так тихо, что наши ничего не знали несколько дней. Случайно девка из мещанских, служанка, проговорилась. Якобы, в Лешуконское к родственникам отправились погостить. А ее за Ручеяной оставили присматривать. Сестренке тогда четыре года было.
Сидевшие поодаль бойцы Ордена оживились. Из раздевалки появились Никон и Слон. Оба в спортивных кимоно: Мещерин в синем, а личник Назарова предпочел белое. Руки они обмотали эластичными бинтами, но ни шлемов, ни обуви, ни иной защиты у них больше не было. Ступая босыми ногами по матам, они дошли до среднего ринга, поднялись на него и стали энергично прыгать на месте и делать растяжки.
— Пять минут разминка! — пояснил Никон для зрителей.
Денис заторопился закончить рассказ:
— Хабаровых нашли совсем не в Лешуконском, хотя туда первым делом отец послал ребят. Они сошли на берег с теплохода в Жердях, и уже оттуда направились в тайгу. Выискался доброхот, который помог Прохору с провиантом и лошадьми. Рванули по следам… А времени-то уже прошло два месяца. Лето короткое, не успеешь обернуться — белые мухи полетели. Шли-то они правильно, но только с южной стороны, что серьезно увеличивало расстояние. Дорога тяжелая для мужика, а для бабы с детишками и вовсе… В общем, нашли останки Прохора и жены его. Детей не обнаружили, и это было самое тяжелое для поисковиков. Дикие звери ли их погрызли, или иная причина. Ручеяну отец забрал к себе, чувствуя вину за произошедшее. Так у нас и появилась сестра.
— Теперь понятно, почему Никон на Слона зверем смотрит, — усмехнулся Никита, разобравшись в мотивах поведения младшего Мещерина. — А утром и меня одарил нехорошим взглядом.
— Болван он, — тихо обронил Денис, глядя на прыжки брата, и подтвердил догадку Никиты: — Влюбился в Ручеяну. Знает ведь, что кровь неродная. Гормоны бурлят, как бы беды не наделал. Мы его уже дважды воспитывали, да видно, не понимает. А так… ревнует, поэтому и бесится.
Никита хмыкнул. Надо полагать, широкоплечие, с пудовыми кулаками братья «воспитывали» нерадивого Кузьму очень доходчиво, да сам младший оказался на редкость упрямым и непробиваемым.
— А сколько лет было сыновьям Хабаровых? — его что-то зацепило в рассказе Дениса.
— Они погодки, друг за другом шли. Четыре и три года.
— Детей могли подобрать охотники или оленеводы-ненцы, — предположил Полозов.
— Искали и там, — поморщился Денис. — Никто о чужих детях, появившихся у ненцев или зырян, не слышал. А если и знал, предпочел промолчать. Осталась, все-таки, надежда, что мальчишки живы до сих пор. Где-нибудь пасут оленей или промышляют охотой в глухой тайге, став своими у аборигенов.
— Начинайте уже! — крикнул кто-то нетерпеливо. — Хорош прыгать друг перед другом!
— Кто будет судить? — спросил Никита.
— Я, — ответил Денис и поднялся.
— Вы не используете защитную амуницию?
— На начальной стадии обучения — да. Ранговые бойцы уже тренируются в более жестких условиях.
Денис поднялся на ринг, развел руками, чтобы соперники не начали сразу мутузить друг друга, и негромко пояснил условия боя. Никита с интересом смотрел на парней, сравнивая их возможности. Слон, несмотря на свою массивность, мог долго и с легкостью передвигаться по рингу, выматывая соперника. И удар у него приличный. Если Никон попадет под молотилку личника, сразу ляжет. А вот ногами Слон работает слабовато, сколько бы Никита не отрабатывал с ним на тренировках.
Никон плотно сбит, коренаст, шаг у него невероятно легкий, скользящий. Значит, больше будет уповать на удары ногами, которые у него гораздо тоньше, чем у Слона. В этом его преимущество из-за сильных сухожилий. И такое бывает, как ни странно. Хотя… кто знает, какой вид борьбы практикуют мезенские гипербореи. Хм, забавно звучит. До сих пор не верится, что на самом краю русского Севера до сих пор сохранилась архаичная форма воинского содружества. Надо на Соборе выяснить структуру Ордена, насколько она изменилась внутренне. Воины, Целители и Ведуны — вот этот костяк, на котором он держится, как объяснил однажды дед Николас. Жрецы сами по себе, у них иная обязанность, и вряд ли они заинтересовались Собором. Хотя… никто не мешает им прислать послуха, чтобы быть в курсе происходящего.
Между тем Денис дал отмашку, бой начался. Как Никита и предполагал, младший Мещерин решил сходу навязать свою тактику, сблизившись со Слоном и максимально болезненными ударами по рукам и ногам обездвижить его, уронить на пол. В движениях Никона просматривалась «буза», бравшая свое начало в родовых дружинах новгородских словен и кривичей, потом успешно использовавшаяся ушкуйниками; благодаря их экспансии на северо-восток эта система перекочевала на Вологодчину и весь Север. Мещерин словно приплясывал вокруг Слона, делая обманные финты, одновременно прощупывая слабые места. Личник сразу сообразил, что не следует давать противнику такой возможности, и хитро подставлялся под удары в корпус, медленно отступая к канатам. И в какой-то момент «выстрелил» двойным, ломая защиту Никона. Парень пошатнулся от чувствительного удара в челюсть и по уху. Еще один шаг — и Слон перехватывает руку Мещерина в запястье и берет на залом.
— Стоп! — тут же крикнул Денис. — Один — ноль! Слон ведет.
Никита посмотрел на часы. Три минуты. Слон превысил норматив. Значит, в Вологде его ждут дополнительные занятия.
— Эй! — возмутился Никон, когда личник отошел в сторону, улыбаясь от своей победы. — Я бы мог продолжить бой!
— Здесь не война! — отрезал средний брат. — В настоящем бою ты бы уже лишился руки. Не обманывай себя!
Никон завелся, это прекрасно видел Никита по оранжево-багровым всполохам ауры. К чести парня, он умел сдерживать эмоции. Но второй раунд Мещерин начал с хитрого перепляса, двигаясь как медведь, с боку на бок переваливаясь, словно провоцировал Слона открыться. Не зная, как будет нанесен удар, Слон вынужденно подстраивался под движения противника. Никита уже знал, чем закончится дело. Размашистые удары ногами и руками подсказали опытному волхву, что Никон попробует провести «коромысло». При нанесении ударов парень использовал инерцию естественных движений, что делало их экономичными и минимально энергозатратными.