– У богатых свои причуды.
– Это даже для богатых слишком.
– Но относительно своей матери ты права – надо ее опросить.
– Плохо только, что Петр молодой, – вздохнула Лена. – Она его может раздавить морально.
– Ну, Петька ей не сын, а процессуальное лицо, – заметил Андрей. – Будем надеяться, что справится.
– Только, Андрюша, я тебя очень прошу – пусть она не знает, что это я вам идею подкинула, – тихо сказала Лена, опустив глаза.
– Да я ж понимаю, ну, что ты… Мало ли, откуда мы про иск узнали. А у тебя там, я смотрю, и так проблем достаточно.
– По делу о пропаже Яровой ничего?
– Работаем, – коротко отозвался Паровозников. – Но ты ведь понимаешь – сложно это все. Свидетелей нет.
– А с экстрасенсом что?
– Так я от него и еду.
– Ну?! – Лена даже подалась вперед, но Андрей только бросил:
– Не застал.
– В смысле – его не было?
– Ну, а как еще? Приехал я в этот офис, там таких колдунов – человек восемь, у каждого кабинет и секретарь, прямо как в хорошей конторе. Белькевича этого на месте не оказалось, выехал в район – о как! Чувствуешь размах?
– Да вот в том и дело, что как раз размах этот меня настораживает. Центр по оболваниванию доверчивых буратинок, – пробормотала Лена.
– И ведь не подкопаешься же. Каждый сам идет и сам свои денежки несет, никто силком не отбирает. Это очень умная политика, кстати.
– Но ведь были же случаи, когда мошенников таких разоблачали.
– Где-то были. Но у нас в городе – точно нет.
– Так есть шанс создать прецедент.
– Если там есть, на основе чего его создавать. Я ведь не могу задержать всех этих волшебников только на основании твоего предчувствия, правда? Доказательства нужны, хотя мне вся эта шайка-лейка тоже весьма не нравится и кажется подозрительной.
– Надо провести повторный обыск в квартире Ирины, – сказала вдруг Лена. – Новая хозяйка не успела вывезти все, а вы в бумагах не искали.
– Обижаешь. Бумаги все перетрясли.
– Андрей, я не сомневаюсь в ваших профессиональных навыках, но вы не знали, что искать. А теперь ты знаешь – любое упоминание об этом волшебном центре, понимаешь? Ирина человек педантичный, у нее каждая бумажка свое место знает, так что, если был хоть какой-то документ, – он остался в квартире.
– Если его ловко не увел умелец, которому квартира досталась.
– Да, такое тоже возможно. Но шанс ведь есть. Сделайте повторный обыск, намекни Петру.
– Ты думаешь, эта контора выдает какие-то бумаги? – усомнился Андрей, но Лена стояла на своем:
– Если у них все устроено так, как ты говоришь, то выдает. Какое-то соглашение, договор об оказании услуг – что-то подобное.
– Ну, хорошо, допустим, я нашел нечто такое. Дальше-то что?
– Установишь факт обращения, и колдуну будет тяжелее отпираться и говорить, что не знает Ирину.
– И чего? Ну, приходила тетка, занесла денег за снятие порчи – так никто ее насильно не волок, – пожал плечами Паровозников.
– А дальше будешь наблюдать, как себя поведет Белькевич. Если никакого криминала нет, он забудет о твоем визите на второй секунде, а вот если есть… Он непременно начнет совершать какие-то телодвижения, понимаешь? Что-то будет говорить, что-то делать, звонить кому-то.
– Тебе бы сценарии кропать, начальница, – утрированно приблатненным говорком выдал Андрей. – Но ты права, в этом что-то есть…
– Иногда самая абсурдная версия может оказаться верной.
– Ладно, я понял, – вынимая из кармана купюру, сказал Паровозников. – Побегу проверять. Если хочешь, заскочу к тебе вечером, обсудим результаты.
Однако Лена хорошо знала, зачем он это говорит:
– Ночевать не оставлю, даже не надейся.
– Зря ты со следствия ушла, – Андрей поднялся из-за стола, – не своим ведь делом занимаешься. Поехал я.
– Да, давай, вечером жду.
Паровозников ушел, а Лена, посидев еще полчаса и расплатившись по счету, решила, что пора бы и в бюро позвонить.
Матери она объяснила свое отсутствие все-таки необходимостью проконсультировать бывших коллег, не решившись врать насчет болезни. Наталья Ивановна, к ее удивлению, оказалась в хорошем настроении и разрешила в бюро не возвращаться.
– Все равно ведь голова уже не тем забита.
– Ты про заседание?
– Ну, в принципе там исковые требования были… э-э-э… слегка, скажем, завышены. Того, что ты смогла отсудить, вполне достаточно, клиентка не на улице осталась, даже часть недвижимости получила. Чего еще желать женщине, изменявшей мужу? Так что не переживай.
В голосе матери послышались какие-то совсем прежние, теплые нотки, и у Лены защипало в носу. Ей очень не хватало той самой мамы, с которой можно сидеть в кухне вечером и есть жареную картошку. Но, увы, после самоубийства мужа Наталья Ивановна изменилась и изменила свое отношение к дочери.
«Наверное, ничего уже нельзя вернуть», – грустно подумала Лена, убирая телефон в сумку и садясь в машину.
Они с матерью не были задушевными подругами, но отношения всегда были теплыми и доверительными, Лена могла рассчитывать на поддержку и помощь, но после того как пошла работать в прокуратуру вопреки желанию Натальи Ивановны, стало немного напряженно. А уж когда Лена ослушалась и не отказалась вести дело, к которому косвенно оказался причастен ее отец, мать стала относиться к ней почти враждебно, перенеся затем это отношение и в офис тоже. Но, со временем приглядевшись, Крошина поняла, что и к остальным сотрудникам Наталья Ивановна относится ровно с тем же холодным высокомерием, и ей стало немного легче.
«Значит, дело все-таки не во мне, она всегда такая, со всеми. И я все делаю не хуже других».
Иногда Лену очень сердило в себе вот это постоянное ожидание материнского одобрения – словно она пятиклассница и принесла домой дневник с отличными оценками. Порой ей казалось, что в отношениях с Никитой она старалась компенсировать себе это отсутствие одобрения – заслуживала его ужинами, чистой квартирой, постоянным желанием быть рядом, вникать в его работу, давать советы. И только Андрей в недавнем разговоре открыл ей неприятную мужскую правду – такое поведение женщины только отталкивает мужчину. Ему не нужна эта постоянная опека и забота, ему нужен воздух и пространство, не заполненное женщиной – хотя бы на несколько часов в неделю. Вот Юлька Воронкова понимала это, кажется, с пеленок – и за ней толпами носились самые разные мужчины, стремясь выполнить любое ее желание и не требуя взамен борщей и чистых носков.
«Надо бы позвонить ей, – подумала Лена, вспомнив подругу. – Она собиралась приехать, может, скажет конкретную дату. Я соскучилась».
Припарковав машину возле супермаркета, Крошина еще пару минут посидела внутри, прикидывая в мыслях список покупок – она всегда так поступала, и это помогало избежать ненужных трат и захламления квартиры вещами, без которых можно обойтись. Начался дождь, зонта, разумеется, не было, и Лене пришлось преодолеть расстояние от парковки до крыльца магазина бегом. Двигаясь между полок с корзинкой, она предвкушала тихий домашний вечер со вкусным ужином, горячим чаем, огромным вязаным пледом, купленным совсем недавно, и просмотром очередной серии Юлькиного сериала. Зайдя в отдел спиртного за соком, Лена вдруг отчаянно захотела глинтвейна – горячего, с корицей, гвоздикой, яблочной кожурой и клубникой. Поставив в корзину красное вино, она вернулась в овощной отдел за клубникой, попутно прихватив с полки пакетик с палочками корицы.
До машины снова пришлось совершить пробежку, но теперь уже с утяжелителями в виде полных пакетов.
«Вот и спортзал не нужен, две-три такие пробежки в неделю, и форма моя будет близка к идеальной», – убирая пакеты в багажник, подумала Лена и тут же фыркнула, вспомнив, что в пакетах у нее конфеты, красное вино, булочки, багет, джем и прочие калорийные вкусности.
От парковки во дворе до дома снова пришлось бежать – дождь усилился. В квартире было промозгло и прохладно – утром, уходя, Лена забыла закрыть окно в кухне, и за день даже в комнате стало неприятно и сыро.
– Прощай, прекрасный уютный вечер, – закрывая окно, пробормотала Лена.
Пришлось включить плиту, выкатить из-за шкафа небольшой обогреватель и достать толстые гольфы и теплый домашний комбинезон.
– Отличное лето, замечательное! – бурчала Крошина, разбирая пакеты. – Если так пойдет, придется снова осенние вещи доставать.
Квартира постепенно нагревалась, Лена поставила вариться глинтвейн, достала из морозилки заготовки для сырников, о которых мечтала, бегая туда-сюда под дождем, и, пока они оттаивали, приготовила салат. Ужинать она собиралась у телевизора, совмещая еду и просмотр сериала. Но ровно в тот момент, когда Лена уютно устроилась с глинтвейном, салатом и тарелкой дымящихся сырников на диване, в дверь позвонили.
– Странно… для Паровозникова еще рано, – пробормотала она, выбираясь из-под пледа. – Может, хозяйка?
Но на пороге стоял совершенно промокший Голицын с букетом альстромерий.
– Паша? – удивленно моргала Лена, впуская его в квартиру. – Мы что, договаривались встретиться? Прости, я замоталась…
– Нет, не договаривались, – протягивая ей букет, сказал Павел. – Решил просто так к тебе зайти, но попал под дождь без зонта.
– Я тебя сейчас глинтвейном напою, как раз сварила. Тоже промокла, пока по магазинам бегала. Проходи, сейчас придумаем, во что тебя переодеть.
– Достаточно банного полотенца, а джинсы на обогреватель положим, он у тебя, судя по запаху, работает, – потянув носом, произнес Павел. – С масляным аккуратнее надо, он воздух в помещении сжирает.
– Я окно утром не закрыла, бежала домой, думала – сейчас в тепле посижу, сериал посмотрю, а тут – влажность и холодина, – пожаловалась Лена, вынимая из шкафа большое банное полотенце. – Пришлось включать, чтобы подсушить и прогреть. Ну, теперь вот для твоих джинсов пригодится.
Пока Павел в ванной снимал мокрые вещи, Лена принесла вторую тарелку, стакан для глинтвейна и снова забралась на диван, не забыв достать плед и для Голицына.