Тот послушно выбросил окурок и, даже не взглянув в сторону Лены, пошел к дороге ловить машину. Юлька двинулась следом, и Лена даже понять не успела, как и когда они вдвоем сели в притормозившую «Мазду» и уехали, оставив их с Павлом на скамейке у ограды.
– Я что-то не то сказал? – виноватым тоном поинтересовался Голицын.
– Не знаю. Она вообще нервная какая-то стала. О чем вы тут говорили все это время?
– Ну, ты ведь слышала. Хотел ее развлечь байками, а она вдруг вся ощетинилась, как ежиха в состоянии обороны, зашипела – и давай меня историческими фактами заваливать. Я впервые не нашелся, что ответить, – пожаловался Павел, поднимаясь. – Поедем домой, уже темнеет.
– Надеюсь, ты понимаешь, что сегодня в гости я тебя не приглашу? – извиняющимся тоном спросила Лена. – Юлька живет у меня, она здесь в отпуске, а ее квартира сдана в аренду…
– Не надо оправдываться, Леночка, – мягко обняв ее за плечи, произнес Павел. – Я понимаю, она твоя подруга. Но, прости, мне она не нравится, и сталкиваться с ней мне бы не хотелось. Я тебя провожу. А лучше – давай заедем к тебе, ты возьмешь необходимое и переночуешь у меня.
Но Лена отрицательно покачала головой:
– Нет, Паша, не получится. Мне с утра на работу, нужно еще бумаги кое-какие просмотреть. В другой раз.
– Как скажешь, – покладисто согласился Голицын, всем видом демонстрируя смирение и понимание.
Они распрощались у подъезда. Лена, задрав голову, увидела, что в ее квартире светится окно кухни – значит, Юлька приехала.
«Интересно, как она сейчас объяснит мне свою внезапную вспышку гнева на кладбище, – думала Лена, поднимаясь по ступенькам. – Очень странная реакция, обижаться вроде не на что было, а она просто свечкой вспыхнула».
В квартире пахло жареной картошкой. Лена потянула носом воздух, облизнулась, предвкушая любимое блюдо, и нашарила ногой тапочки под вешалкой.
– Умойся, пожалуйста, не входи в кухню с грязными руками, – распорядилась из глубины квартиры Воронкова совершенно обычным тоном, словно никакой размолвки не произошло.
Лена послушно отправилась в ванную, умылась и тщательно вымыла руки. В кухне ее уже ждал накрытый к ужину стол и Юлька в ее фартуке, державшая в руке деревянную лопатку, которой помешивала картошку в большой сковороде.
– Садись, буду накладывать.
– А Паровозников где? – спросила Лена, садясь за стол.
– Как – где? Дома у себя, наверное. Тут, как я поняла, его не особенно ждали. А ты чего одна?
– Голицына здесь ждали еще меньше.
– Ты права, – признала Юлька, поставив перед ней тарелку с еще дымящейся картошкой. – Меня это, конечно, не касается, но меньше всего мне бы хотелось сегодня закончить вечер в компании знаменитого писателя.
– Он тебе не понравился?
– Нравиться он должен тебе, я как-нибудь переживу, – забираясь с ногами на табуретку, сказала Юлька и взяла вилку. – Ешь, остынет же.
– Юль… что между вами произошло, а? Он тебе что-то обидное сказал?
– Еще не хватало. Нет, он для этого слишком умен. А вот артистического таланта не хватило, чтобы скрыть иронию и издевку. Не удивлюсь, если в следующем романе у него появится дешевая актрисуля, которая спит с режиссерами ради ролей. И звать ее будут, к примеру, Юнона Верескова – как-то так или позаковыристее.
– Не беспокойся, этого не будет.
– Что, странички из рукописи выкрадешь? – усмехнулась Юлька. – Терпеть не могу людей, у которых в мозгах одни штампы на полочках. Видит человека, берет нужный – и клеймо на лоб клеит. А еще писатель, знаток человеческих душ.
– Здорово он тебя зацепил, – улыбнулась Лена, стараясь перевести все в шутку.
– Не люблю примитивных мужчин.
– А Павел – примитивный?
– Совершенно.
– Ты знаешь, он очень любит старый итальянский кинематограф и неплохо в нем разбирается. Может, тебе об этом с ним поговорить?
– Нет уж, уволь. Не выдержу сравнения с Лючией Бозе и Моникой Витти, – фыркнула Воронкова. – Я не претендую, как ты понимаешь, но и наговорить твоему писателю дерзостей тоже не хочу – вдруг самооценку его понижу.
– Ой, хватит! – не выдержала Лена. – Хоть кто-то из моих мужчин соответствовал твоим критериям, а?
– Да, Паровозников, – абсолютно серьезно заявила Юлька. – Вот он идеально тебе подходил. Но тебя в нем не устраивал тот факт, что ты не можешь ввинтиться ему под кожу и стать мамочкой.
– Голицын тоже этого не позволяет.
– Ты еще просто не попробовала. Но, я уверена, очень бы хотела.
– Не поверишь – не хочу. И потому ночевать домой приехала, а не к нему, хотя он приглашал, – Лена показала подруге язык и умолкла, накинувшись на картошку с таким аппетитом, словно прежде никогда ее не ела.
После ужина Крошина встала к раковине, а Юлька задумчиво закурила, открыв форточку и положив ноги на подоконник.
– Вы хоть все сделали, зачем ехали-то? – спросила она, выпуская облачко дыма.
– А что, Андрей не рассказал?
– Ну, я же не опер, чтобы со мной дела обсуждать.
– А с чего ты взяла, что мы по делам ездили?
– Ну нет – погулять вам вдвоем негде было. С чего бы Андрею в выходной от любимой женщины отрываться и тащить нас на кладбище?
– Про любимую ты, похоже, погорячилась. Или мало знаешь, – вздохнула Лена, убирая вымытую посуду в шкаф и берясь за полотенце. – Но в остальном права – по делу ездили, он меня возил опознать пропавшую.
– Господи, даже в выходной трупы…
– Почему – трупы? Она живая. Нашлась, правда, в могиле, закопанная и с рубленой раной головы, но жива же, в больницу увезли, – Крошина расправила мокрое полотенце на батарее, хоть она и не работала, щелкнула кнопкой чайника: – Чайку выпьем?
– Я на ночь не буду, завтра отеку, как мяч, – отказалась Юлька, докурив. – Ты пей, я вот печеньку сгрызу. Ужасы какие в нашем городке происходят… и за что же бедолагу?
– Похоже, что за квартиру, – вздохнула Лена. – Теперь будут ждать, пока Ирина в себя придет, сможет показания давать, может, что-то прояснится.
– Ну, дай бог… вот как теперь спать? – пожаловалась Юлька. – Кошмары же будут мучить.
– Ничего, мы сейчас какое-нибудь кино необременительное посмотрим.
– Издеваешься?
– Нет. Это расслабляет. И тебя тоже расслабит, не спорь, – предвосхитила Лена недовольный комментарий. – Особенно если ты не будешь анализировать актерскую игру и режиссерские ходы. Все, идем укладываться.
Лена выходила из зала судебных заседаний довольная – сегодняшний процесс, несмотря на понедельник и расхожее мнение, что в этот день все идет кувырком, она выиграла, и довольный клиент в знак признательности преподнес ей огромный букет роз. Стараясь не уколоться шипами, она вынула из сумки телефон, чтобы проверить, не звонил ли кто. Разумеется, пропущенных хватало – и Юлька, и мать, и секретарь из бюро, и даже Паровозников. Вот последнему Лена решила перезвонить немедленно – вряд ли Андрей хотел просто поболтать в разгар рабочего дня.
– Ленка, у тебя есть полчаса времени? – сразу спросил он, сняв трубку.
– Полчаса есть. Что-то случилось?
– Да. Но по телефону не хочу. Давай пересечемся где-то.
– Я из суда вышла, могу приехать куда скажешь.
– Тогда подъезжай к прокуратуре, я уже здесь, а тебе рядом совсем, посидим, кофейку попьем.
– Все, еду.
Она решила добираться переулками, а не выезжать на центральную улицу, потому что шанс попасть в пробку был довольно велик – по радио передали о большой аварии. Но, похоже, большинство водителей подумали так же, и Лена намертво застряла всего в квартале от места встречи.
«Да и черт с ней, с машиной, – думала она, паркуясь в первом попавшемся дворе, не загороженном шлагбаумом. – Дойду, не зима». Почти бегом она преодолела оставшееся расстояние и, запыхавшись, налетела на курившего на крыльце Андрея:
– Ну, прости-прости, я опоздала! Хотела объехать и влипла.
– Да ладно, что я, деревянный? – отмахнулся он, выбрасывая окурок. – Пойдем.
Они завернули за угол и вошли в кафе, и на Лену тут же нахлынули воспоминания. Именно здесь она провела довольно много времени, выбегая то пообедать, то взять кофе, то скрыться от начальственного вздора и провести «летучку» с операми без посторонних ушей.
– Что замерла? Ностальгия? – буркнул Андрей, садясь за столик и подзывая официантку.
– Никогда не думала, что буду скучать даже по кафе, – пробормотала Лена.
Сделав заказ, они пару минут помолчали.
– Ты на меня не злишься за вчерашнее? – спросил Андрей.
– Ну, что ты глупости говоришь? Я даже рада. Ирина нашлась. Как она, кстати?
– Прооперировали ее, лежит пока в реанимации на аппарате. Но тут дело вот в чем. Мне сегодня Оксана Михайловна Рябцова позвонила – помнишь тетеньку, что Иринину квартиру купила? Ну, позвонила и говорит – мол, видела я сегодня продавца квартиры по телевизору. Я натурально удивился – как, говорю? А она – да вот так, Андрей Александрович, по местному каналу в передаче… угадай, о чем передачка? – предложил он, и Лена нетерпеливо сказала:
– Ну, ясно – про центр экстрасенсорики. Дальше что?
– А дальше вот что. Я мухой в телецентр, нашел редактора, запросил список гостей. И – не нашел той фамилии, что в документах купли-продажи значится. То есть никаких Бегуновых.
– Не сомневаюсь. Зато нашел другую, да?
– Нет, не угадала. Не нашел, если ты Белькевича имеешь в виду. Но список переписал, запись программы тоже изъял, вот она, – он похлопал по висевшей на спинке стула сумке. – Сейчас Петьку дождусь – и будем отсматривать, Оксана Михайловна тоже подъедет. Не желаешь присоединиться?
– Не могу, Андрюша, – с сожалением отвергла заманчивое приглашение Лена. – Надо в бюро. Но ты мне позвони, как опознаете, хорошо?
– Разумеется. Но получается, что ты была права, и ноги растут из этого центра. И кто-то там имеет комплект фальшивых документов. Или не фальшивых, а добытых неправедным путем, что тоже само по себе уже немного незаконно.
– Теперь бы еще Ирина в себя пришла. Даже подумать боюсь, что с ее матерью, – произнесла Лена, помешивая принесенный официанткой кофе.