Грустно. Любовь смертных давно уже не вызывает у меня никаких эмоций. Надоело. Их во все времена привлекали красота и экзотичность, а во мне хватает и того и другого. И мне никогда не казалось чем-то неправильным использовать их в своих целях или причинить им боль.
Но сейчас всё по-другому. И даже не в возрасте твоем дело, в четырнадцать лет девушки порой бывают весьма… зрелыми. Как же ты ухитрилась до сих пор не повзрослеть, Лерда? Как у тебя получается мечтать, чувствовать как ребёнок? Придумала себе влюблённость… и смотришь на меня как на прекрасного принца-спасителя из сказки. А я убей, не знаю, как мне с тобой поступить.
— Пойдём в дом? — осторожно отстраняюсь, разрезаю верёвки на её запястьях. Лерда удивлённо смотрит на тёмные пятна на своей одежде.
— Ты ранен?!
— Ничего серьёзного. Пошли.
На полу хибарки прямо от порога начинался какой-то сложный магический рисунок с увесистыми каменными статуэтками на углах. То ли демоны, то ли стилизованные драконы, но всё равно твари на редкость мерзкие, особенно на морды. Не дай Богиня приснится. Ближайшая к двери отсутствует. По понятным причинам. На столе в углу несколько полусгоревших свечей. Странно, света их снаружи даже после смерти мага не было видно. Стараясь не наступить на светлые линии, прохожу к единственной лавке. С облегчением вкладываю кинжал в ножны, вытягиваю ноги, сбрасываю куртку и заворачиваю рубашку, пытаясь, наконец, осмотреть рану.
— Лерда, воды принеси.
С потерянным видом топтавшаяся рядом Лерда опрометью унеслась исполнять приказание.
— Стой! Да стой же, дурёха! Видишь, в углу сумка чья-то стоит. Посмотри в ней, там наверняка фляга есть.
Фляга была, и даже почти полная. С опаской принюхавшись к горлышку, опрокидываю её себе в рот. Блаженство! Напившись, выливаю оставшуюся воду на рану. Глубокий разрез пониже рёбер, длинной больше пяди. Непристойно разошедшаяся кожа обнажает ярко-алые, распоротые мышцы, сочащиеся кровью. Крупные сосуды, по счастью, не задеты.
— Нужно зашить. Лерда, сможешь?
И без того бледная девушка стремительно зеленеет.
— А придётся. Сейчас помоги перевязать, хотя бы.
В конце концов, ранами можно и позже заняться, когда в лагерь вернёмся. Кровь вроде более-менее остановилась, а остальное может и подождать.
— Что им было нужно? — спрашиваю я, когда мы совместными усилиями затягиваем последний узел. Перевязочным материалом послужила порезанная рубашка мага, благо — льняная и чистая. Снимать ее, правда, пришлось мне — Леренва наотрез отказалась подходить к трупу ближе чем на пару шагов.
— Не знаю, — в голосе девушки непривычная хрипотца. Перевожу на нее обеспокоенный взгляд — неужели горло повредили?
— Вот он, — кивок в сторону полуэльфа, — Сказал, что они должны доставить меня куда-то.
— Доставить?
— Угу. Это заклинание-портал, — она указала на чертёж на полу, — Я как-то видела у господина такое.
— Точно такое?
— Н-не знаю, похожее.
— Ясно. — Всё равно что-то не сходится. Слишком бездарное похищение. Почему они не стали дожидаться меня у реки, а сразу решили возвращаться? И как узнали где нас искать? Неужели в Ашшиане?
— А как работают эти порталы, ты не знаешь?
— Примерно. Их очень сложно создать, не все маги такое могут. Сейчас существует постоянная сетка порталов между обиталищами магов. Чтобы пройти из одного места в другое надо изменить рисунок строго определённым для каждого образом.
Только сейчас замечаю, что помимо меловых линий в узоре есть и другие, более старые, нанесённые белой краской. Весёленький отшельник тут, оказывается, жил! Впрочем, мне, кажется, про него рассказывали. Сумасшедший старик, чью избушку обходят стороной даже дикие звери. Значит, из портала ребята вышли, в него же собирались вернуться, бойцы охраняли, пока маг настраивал портал, потом отвлекся на шум, не выдержал, решил своим помочь… откуда у меня ощущение, что я притягиваю версию за уши? Ладно, подумаю об этом позже.
— Лерда, сумку захвати. — Пороюсь на досуге. Надо будет и сюда завтра вернуться. Я сейчас не в том состоянии, чтобы устраивать полноценный обыск, а с Леренвы в этом деле толку чуть.
Подхожу к трупу полуэльфа, носком сапога переворачиваю его на спину. Это тяжело — для полукровки он удивительно массивен. Вглядываюсь в обесцвеченное смертью лицо. Заострённые уши, характерный разрез глаз, но вот в лице преобладают человеческие черты — крупный нос с горбинкой, массивная челюсть. Иссиня-чёрные волосы не достают до плеч. Мы не знакомы.
С трудом наклонившись, вытаскиваю его меч из ножен, чувствуя, как кровь пропитывает повязку. Разворачиваюсь к магическому чертежу.
— Отойди в сторонку.
Осколки фигурок разлетаются по комнате. Не удовлетворившись результатом, кончиком меча несколько раз перечёркиваю рисунок, затем втыкаю клинок в его центр. Надеюсь, этого хватит.
А небо на востоке уже зарозовело. Отправив Лерду отвязывать лошадей, подхожу к трупам. Двое — явные степняки, судя по всему — арбалетчики. Вот только одеты в принятые в астаях облегающие штаны и свободные рубахи навыпуск. Поверх них — кольчуги. Вместо родовых татуировок на щеках — следы свежих ожогов, волосы собраны в простые хвосты, а не традиционные сложные косы. Бесцветные глаза, как и у всех, употребляющих чёрную пыльцу. А вот это странно — кочевники убивают даже за упоминание о ней. На веках — тонкие серебристые линии, явно не являющиеся просто макияжем. Хм, так вот почему на них та вспышка не подействовала. Ещё один из местных — высокий и массивный, как и большинство мужчин южных астаев. Столь же непримечательная одежда, лужа крови, натёкшая из перерезанного горла… переворачивать его, дабы убедиться, что и он мне незнаком, желания не было. Чуть поодаль навзничь лежит женщина. Коротко остриженные, как у большинства наёмниц, чёрные волосы слиплись от крови, чуть ниже правого глаза длинный порез. В глазнице левого торчит мой кинжал. И… не только он. Из-под лезвия выбиваются нити толстой, белёсой паутины. Спускаются по щеке, переплетаются с травой, расползаясь на несколько шагов. Интер-ресненькая штучка. Брезгливо, двумя пальцами вытаскиваю из трупа кинжал, заворачиваю в обрывок маговой рубашки. Надеюсь, это отмывается.
— Мори, а что с лошадьми делать? — лошади, кстати, теперь вели себя совершенно по-лошадиному.
— Выбери, какая понравится, остальных расседлай и отпусти.
Высокий, изысканно одетый по последней моде северных Астаев мужчина зарычал и скомкал послание. Отбросил в сторону несчастный клочок бумаги и заметался по комнате, пинками расшвыривая попадающиеся под ноги предметы. Маг ещё никогда не испытывал такой ярости. Весь тщательно рассчитанный план летел в Бездну!
Посланные на место неудавшейся засады люди ещё должны будут выяснить детали, но он и так примерно представлял, что они там найдут.
Этот… этот… ухитрился перебить охотников и сбежать, прихватив с собой девчонку! Мерзкая нелюдь! Тварь! Хитрая, скользкая… сильная.
Ещё и портал уничтожил. А заодно — двух подмастерий мага, попытавшихся пройти через него в избушку Ингерта.
Ну ничего, решил маг, справившись с эмоциями. Куда они направляются ему известно, остаётся просто подготовить новую ловушку. На сей раз более продуманную. А слуги — дело наживное.
«Нет, но каков гад!» — Человек подумал это уже с некоторым восхищением. Пятеро бойцов, заклинания, магические ловушки! Вот… паршивец!
— …Ну а когда я пришла в себя, рядом был только тот полуэльф, чертил узор. Кхе… Ударил меня и велел замолчать. А потом шум послышался, и он бросился к двери. А я взяла статуэтку, подошла к нему и…
Лерду передёрнуло. Это ещё нормально, когда до неё, наконец, дошло, что она тогда натворила, истерика была… классическая, хоть в трактат вставляй. По счастью, случилось это уже после того, как мы с помощью иглы, нити и отнюдь не молитвенных упоминаний всех подвернувшихся богов привели в порядок мою рану, так что у меня были все возможности её успокоить.
— А больше они ничего не говорили?
— Нет, ничего.
Мы неспешно удалялись от оставшегося на месте избушки пепелища, восстанавливая по пути вчерашние события. Я верхом на Мраке, Лерда — на миниатюрной тёмно-серой кобылке с белой стрелкой на морде и в белых «чулках», после долгих колебаний нареченной Звёздочкой. Мрак подобному прибавлению в нашей компании был рад несказанно.
Сидела в седле девушка неуверенно, напряжённо вцепившись в поводья, да и в штанах ей было все ещё неловко. В астаях на женщин в мужской одежде смотрят достаточно спокойно — влияние эльфов и степняков. Вот что меня всегда восхищало в людях — умение заимствовать всё, что плохо лежит. Идеи, обычаи, изобретения… всё полезное. Так вот, в длительной поездке или во время тяжёлой работы, не говоря уж о сражении, штаны на жительнице Альянса вполне допустимы и ожидаемы. Но Лерду, по-видимому, воспитывали более строго, северяне к женщинам вообще иначе относятся.
Тщательный осмотр ничего не дал. В сумке мага, помимо моих вещей, оказались лишь несколько мутноватых кристаллов, мелок и костяное колечко, без колебаний отправленные мной в костёр вместе с сумкой.
На месте схватки, к которому мы вернулись около полудня (всё равно почти по дороге), тоже не удалось найти ничего, что бы пролило свет на происхождение нападавших. В доме кроме обычной утвари лишь плохо замаскированный тайник с какой-то чародейской мелочью, да запутанные узоры на каждой стене. У бойцов вовсе никаких мелких предметов — ни монет, ни драгоценностей, ни герба хозяина. Абсолютно одинаковые одежда, мечи и арбалеты (один из них послужил неплохим трофеем; мечи меня не привлекли — лезвия сплошь изрисованы какой-то чародейской тайнописью, мало ли что), у двоих в левой руке неприятного вида склизкие комки, словно слепленные из толстых нитей. После тщательных поисков ещё одна «паутинка», на сей раз расправленная, обнаружилась висящей на соседней ели. А вот арбалетные болты опять рассыпались в пыль. Надо будет их в ближайшем городе прикупить. Полуэльф тоже разочаровал — ни в одежде, ни в оружии ничего особенного, даже кулона со знаком мага нет.