— Твой воин спас мне жизнь. Я благодарна.
Мужчина поклонился. Алаксая вежливо улыбнулась, продолжая держать кубок в чуть отставленной руке. В мою голову наконец-то закрались нехорошие подозрения.
— Отныне и до тех пор, пока я Верховная жрица, род Каракала почётные гости Храма в любое время и всегда могут рассчитывать на совет от меня и моих сестёр.
На сей раз поклонились все присутствующие Каракалы. Прочие этха покосились на них с лёгкой завистью. И, с неприкрытым любопытством, на сосуд, всё ещё находящийся в руках Верховной жрицы. Женщина тем временем повернулась ко мне. Жестом остановила попытку опуститься на колени, посмотрела в глаза.
— Ты же, воин, заслужил отдельную награду. Ночь Полнолуния уже окончилась, но праздник не был завершен как должно, — она обмакнула в вино кончики пальцев и протянула мне кубок.
Мёртвая тишина. Абсолютная. Неслыханная, высочайшая честь — быть избранным Верховной жрицей. Благословение и избраннику, и его клану, и всем его потомкам в течении трёх поколений. Редчайшее событие и, да, вполне достойная награда за спасённую жизнь. Богиня, признайтесь, что вы такое против меня имеете?
У меня тряслись руки. Так, что драгоценный кубок едва не упал на землю.
— Не отравлено, — одними губами прошептала Алаксая, придерживая мои пальцы, — Нужно поговорить.
Вкус вина в моей памяти не отложился.
Пламя в мгновение ока обняло иссохшие останки, укутало их рыжим коконом, наконец-то стирая из этого мира. Жаль, нельзя так же сжечь на погребальном костре память. У баюкаемого огнём трупа когда-то были зелёные глаза и сложный характер. Давным-давно…
— Кем он был? — в простом белом платье и накинутом сверху, как принято у женщин этха, вышитом халате, Алаксая смотрится моложе и, как ни странно, мягче.
Занятно, в легкомысленных, чисто символических ритуальных одеждах — Верховная жрица, та, чей голос перевешивает мнение файхов, лёд и властность во всей фигуре, а в скромном и закрытом одеянии — уже не юная, но сумевшая сохранить привлекательность степнячка. Хоть сватайся!
— Теперь это уже не важно.
Небо на востоке едва начинало светлеть, развалины были окутаны туманом, словно саваном. Мы стоим среди руин дворца и смотрим в огонь. Вряд ли кто-то из этха в состоянии представить, что подарившая ночь простому воину Верховная жрица будет до утра складывать с ним погребальный костёр для больше трёх столетий назад убитого человека. И говорить. Столь о многом.
— Ты ничего не скажешь ему в дорогу?
Несколько секунд раздумываю над этим вопросом.
— Между нами не осталось несказанного.
Жрица серьезно кивнула и зашептала провожающую молитву. Он чтил Богиню, пусть и не слишком серьёзно.
— Лёгкой дороги, — неуверенно произношу я в конце. Молчим. Показавшееся из-за горизонта солнце заливает заброшенный город розово-золотыми лучами, заставляя клочья тумана испуганно жаться к земле. Очень красиво и так… правильно? Тофайны моих воспоминаний нет и больше никогда не будет, а то, что от неё осталось, живет теперь своей жизнью. Наверное, мне стоило приехать сюда, чтобы это понять.
Когда костёр догорает окончательно, мы разворачиваемся и уходим. Теперь ветер разнесёт частицы пепла по Степи, сделав её частью. Обряд завершён.
— Скажи, как ты понял, про то письмо? — Алаксая споткнулась и ухватила меня под руку. Остатки камней на берегах бывшего озера скорее мешают, чем помогают идти, приходится постоянно смотреть под ноги.
— У меня есть амулет, предупреждающий об опасности.
— Ммм?
— Но я не маг.
— Зайнерию погубила магия… — Она нахмурилась, задумчиво оглядела окружающие руины, — С тех пор этха не общаются с теми, кто одобряет колдовство.
Возвращаемся мы кружным путем, по поверхности. Неспешно, любуясь начинающимся днём. В Храме скоро проснутся, но мы успеем вовремя, я это знаю.
— Я прослежу за тем, чтобы все файхи отблагодарили астаэс Альрэну не позже следующего полнолуния. И не забывали об этом долге никогда.
— Ты ведь не считаешь это правильным?
— Я не знаю, — она сокрушенно покачала головой, — Я ни в чём не уверена. После падения столицы мы отказались от общения с другими народами, боясь их влияния. Тогда это казалось правильным.
— Этха один из самых чистых народов этого мира.
— И уже давно начавший вырождаться. Ты слишком редко здесь бываешь, чтобы это понять. С каждым десятилетием этха теряют старые знания, забывают своё прошлое. Уже почти забыли. Ни древних песен, ни древних сил. Лишь пустые оболочки от ритуалов. Мы давно уже самый обычный народ кочевников, для которого изоляция губительна. Набеги не в счёт. Нам необходима связь с соседними странами и их правителями и как можно более прочная. Хотя бы потому, что рано или поздно Альянсу станет тесно в его границах, и ты знаешь, что тогда будет. Этха слабы и почти беззащитны, и отступник очень хорошо это доказал.
— Я не могу ни признать вашей правоты, Верховная. Но моё сердце спорит.
Мы почти пришли. Свежий курган рядом с храмовой площадью кажется странно уместным. Подчеркивает обречённость жилища Богини. Жриц традиционно хоронят в катакомбах под храмом, даже после смерти оставляя частью Храма.
— Так всегда бывает, когда принимаешь трудные решения. — Жрица выпустила мою руку. — Я передам Джалэнаю твои слова и извинения.
— Благодарю. Он поймёт.
— Не в первый раз? — она понимающе улыбнулась, — Что делать с Ваэем?
— Думаете, он что-то понял?
— Не знаю… ладно, я найду, что ему сказать. Уедешь не попрощавшись?
— Да, я уже собрал всё необходимое. Нужно спешить.
— Да хранит Богиня твою дорогу.
Лерда никогда не чувствовала себя такой одинокой и напуганной. Она потерялась в огромном, полном равнодушных людей мире и рядом нет никого, кто бы поддержал и одобрил. Она потеряла Мориона и теперь не знает, где его искать. А главное — она совсем-совсем запуталась и теперь даже не знает, что делать.
Леренва поудобнее устроила подбородок на коленях. Звёздочка паслась неподалёку и совершенно не мешала переживать. Девушка уже почти час сидела у корней раскидистого дуба на краю какой-то деревни. Надо было войти в неё и расспросить о Морионе, но почему-то не хватало духу. Деньги неумолимо кончались, она никогда не умела их тратить, о полуэльфе никто не знал, а что будет, если она его так и не найдёт, девушка просто боялась представить.
Лерда шмыгнула носом. Совсем одна. И никто не поможет…
— Таэс, у вас что-то случилось? Могу я вам помочь? — Надо же, так задумалась, что пропустила приближение человека. Человек в трёхцветном плаще рыцаря Храма, с вышитой на груди шестиконечной звездой подошёл к дубу со стороны деревни и, завидев девушку, остановился. Совсем молодой, всего на несколько лет старше неё. Темноволосый, как и все в астаях и довольно симпатичный.
— Не знаю… — Девушка подняла глаза, по привычке ловя взгляд неожиданного собеседника. Располагающие, широко открытые серые глаза, не затуманенные ни наледью корысти, ни склизкой плёнкой похоти. Она неуверенно улыбнулась. — Я заблудилась.
— Я неплохо знаю эти места. Этрам из Шерла к вашим услугам.
Юный рыцарь учтиво поклонился. Девушка смутилась и поднялась на ноги.
— Леренва, ученица менестреля. Я ищу одного человека, он должен был поехать в Ллевельдеил.
— В таком случае вы отнюдь не заблудились, Ллевельдеил всего в нескольких днях пути отсюда. Мой отряд как раз направляется туда же и, если хотите, вы можете присоединиться к нам.
— Было бы здорово!
— Тогда погодите немного, я провожу вас как только закончу, — С этими словами рыцарь опустился на корточки и принялся собирать жёлуди, придирчиво выбирая самые большие и ровные.
— Ой, а зачем они вам? — удивилась Леренва.
— С самыми серьёзными целями, — Этрам поднял голову и подмигнул, — Корсана, одна из наших лучниц, вызвала Гренда-мечника на состязание. Кто может дольше сквернословить не повторившись. А в таком деле без награды не обойтись. Они, вообще, на пинту пива спорили, но почётный знак тоже обязателен, верно?
Лерда вспомнила, что традиционная награда победителю рыцарского турнира — драгоценное ожерелье и захихикала.
— У вас, кстати, иголки с ниткой не найдётся? А то я, кажется не захватил.
— Конечно найдётся! — Лерда уселась рядом и тоже принялась искать жёлуди среди прошлогодней листвы.
Дэррик Виттанийкий, один из первых магов Ашшиана, решительным шагом вышел из портала. Сбросил на руки подошедшему слуге церемониальную мантию и, наконец, позволил себе недовольно скривиться. Очередное собрание Совета отличалось редкостной скукой. Как, впрочем, и всегда. Глупости, сплошные глупости вот уже почти сотню лет. Ничего по-настоящему важного. Маг поморщился. Столько времени теряется зря! От агентов давно должны были поступить донесения, а он вынужден выслушивать всякую чушь!
Мужчина вышел в холл и, как ни торопился, задержался у стоящей там статуи. Древняя работа, лет сорок назад откопанная в развалинах неизвестного дворца каким-то крестьянином. Невежда, тот даже не подозревал, насколько она на самом деле ценна. Вырезанное из белоснежного мрамора обнажённое существо танцевало под неслышную музыку. Не мужчина и не женщина, не принадлежащее ни к одной из существующих рас. Ослепительно прекрасное. В удивительно точно запечатлённой позе было что-то странное, неправильное. Человек может точно так же вытянуть руки, поставить ноги, изогнуться… но вместе производилось впечатление чего-то нереального. Это завораживало.
Маг чуть улыбнулся, заставляя себя стряхнуть очарование, и быстрым шагом направился в свой кабинет. Там его уже ждало донесение от обретающейся в последнее время у границ Степи Рьешши. Ундина с прискорбием сообщала, что Аркай и все его люди были уничтожены, предположительно патрулем из Шенгреила. Все, связанные с ними планы со свистом летели в Бездну.
До Ллевельдеила, одного из крупнейших эльфийских лесов, было десять дней пути по старому, почти заброшенному тракту ещё Зайнерийской постройки. Империя тогда очень активно торговала с Лесами. Да и вообще общались очень тесно, особенно после того как один из принцев (к радости императора не самый старший) ухитрился взять в жёны эльфийку. Сквозь небольшие серо-коричневые камни дороги росла трава, кое-где они рассыпались от времени, но тракт всё ещё был вполне проходим.