С собранными по-походному волосами, в простой неброской одежде Элистара было не узнать. Он даже двигаться стал иначе, словно сбросив незримые кандалы церемониала. Мне стоило некоторого труда не броситься к эльфу. И, судя по довольно блеснувшим глазам, он это прекрасно понял. Удобно устроился на подоконнике, солнечно улыбнулся.
— Мягкой листвы на твою дорогу.
— Тебе того же, — сползаю с постели, мысленно порадовавшись, что на постоялых дворах сплю не раздеваясь. За окном густая, как писчая тушь, темнота. Элистар, освещённый горящей свечой, на её фоне смотрится как парадный портрет в раме окна. Трачу пару секунд на то, чтобы им полюбоваться, затем встряхиваю головой, отгоняя сонную задумчивость.
— Погоди минутку, я за чаем схожу. Ты же гость.
— Первый раз прихожу в гости через окно, — он почти рассмеялся.
— Ко мне в окна эльфийские принцы тоже не каждую ночь лазают, знаешь ли!
Он всё-таки фыркнул, прикрыв рот ладонью. Улыбаюсь в ответ и выскальзываю за дверь.
На трактирной кухне (запертой, но когда меня это останавливало) нашёлся кипяток и вполне подходящий чайник. Заварив бодрящих травок из своих запасов, и прихватив пару самых приличных кружек, возвращаюсь в свою комнату. Пристраиваю на столе чашки, разливаю ароматный чай.
— Рассказывай.
— Что случилось? — Элистар устроился напротив, недоумённо повертел в руках выделенную ему чашку[16].
— Ой, прости! — смущённо отставляю прочь вторую кружку. — Я спросонья опять путаюсь в обычаях. Так расскажешь, как ты сбежать ухитрился?
— Да, конечно, — он, наконец, подносит чашку к губам, делает осторожный глоток. — Официально я сейчас уединился в Святилище, готовлюсь к свадьбе. Провожу время в молитвах и медитации, так сказать. Так что меня не хватятся ещё как минимум сутки. Можем выехать сегодня же утром.
— Нет, Элар, — забираю у него чашку, тоже отпиваю немного, — В Ллевельдеиле знают, где я. У меня тебя будут искать в первую очередь. А уж если узнают, что мы вместе уехали… да по нашим следам армию отправят!
— Да, не подумал, — чашка вновь переходит из рук в руки. Пальцы у Элистара холодные и гладкие, как ашшианский мрамор, — Что предлагаешь?
— Уезжай первым. Сегодня же, ещё до рассвета. Условимся встретиться в каком-нибудь поселении, а я пару дней здесь помаячу. Вроде как не при чём.
— И ты думаешь, тебе поверят?
— Нет, но в одиночку мне соглядатаев дурачить удобнее. Исчезну, никто не узнает куда.
— А справишься?
— Обижаешь!
Чашка опустела. Наливаю ещё.
— Через сколько дней твоя свадьба?
— Через пятнадцать.
— Хорошо. Как раз успеешь вернуться.
— Морвена, — он помялся, — А если я решу не возвращаться?
Поднимаю на него потрясённые глаза. Это… это надо понимать так, как это понимается?
— Верну силой. Я могу, ты знаешь.
— Морве!
— Элар, мы это уже это обсуждали. Я не буду ломать жизнь ни тебе, ни себе. И становиться причиной хаоса в княжестве у меня тоже желания нет.
Отброшенная кружка раскололась о стену, черепки ссыпались в ароматную трявяную лужу.
— Ты ломаешь её прямо сейчас!
— И мне это так же больно, поверь, — накрываю его руку своей, — Но иначе нельзя.
— Прости. Ты права, наверное. Просто брак этот… и зачем он отцу только сдался?!
— Тут на будущее расчёт! — пытаюсь улыбнуться. Судя по его лицу не слишком удачно, — Князь Ллевельдеила против тесных контактов с людьми и не хочет, чтобы его сын менял выбранную политику. А в Эссарионе всё с точностью наоборот.
— Ты к чему клонишь?
Всё-таки переводить разговор с неудобных тем я умею не так уж плохо.
— Смотри, Мирэана устраивает свару с астаэ, князь в ярости, видеть её не хочет. И тут его не в меру горячую доченьку как по заказу сватает за своего сына правитель Ллевельдеила. Да отец же тебе, считай, надсмотрщицу подыскал! Я на свою косу поспорить могу, всё было подстроено с начала и до конца.
— Интересная версия. И что мне теперь с этой девицей делать?
Улыбаюсь уже куда натуральнее.
— Поверь, в некоторых случаях умный оппонент рядом куда полезнее союзника.
Всё же хорошо, что мне пришло в голову захватить две кружки. Разговор предстоит долгий.
Все следующие дни я примерно изображаю незнание и непричастность для появившихся в Перекрёстье эльфийских соглядатаев. По утрам завтракаю в общем зале трактира, затем неспеша гуляю по городу, заглядываю в лавки, но почти никогда ничего не покупаю, потом болтаю со слугами или трактирщиком, вечером ужинаю в трактире же. Тихо, мирно и благопристойно. Могу поспорить, у разведчиков князя зубы сводило от желания схватить меня и допросить с пристрастием, но пока была надежда дождаться появления принца, доблестные воины точно так же изображали незаинтересованность, старательно играя роль семейной пары купцов с охраной. Даже переговоры с каким-то из местный торговцев вели, насколько мне известно.
Впрочем, долго играть в эти игры не стоило. Завтра истекал назначенный мной срок, исчезнуть стоило сегодня ночью.
Прогулка моя как раз подошла к концу. Не настолько большой город это Перекрёстье, чтобы гулять по нему дольше нескольких часов. Даже если выбирать каждый раз новый маршрут.
Сидящий у дверей трактира нищий проводил меня неприязненным взглядом бесцветных глаз. С этим типом мы ещё в день приезда не сошлись во взглядах на поводы для щедрости. За мою одежду он с тех пор хвататься не пытается, но поминает в спину не слишком ласково.
Вхожу в помещение, приветственно киваю вышибале и устраиваюсь на своем обычном месте у окна, лицом к двери. Улыбаюсь хорошенькой служанке. Уже знающая мои привычки и вкусы девушка просияла в ответ и скрылась на кухне. Откидываюсь на спинку стула, расслабленно прикрываю глаза. За спиной скрипнула ведущая в комнаты лестница. Две пары ног протопали к столику. От нечего делать прислушиваюсь. Мужчина и женщина, он явно воин — друг о друга характерно позвякивают колечки кольчуги, о ней ничего определенного сказать нельзя, разве что держится немного неуверенно.
Мужчина сделал заказ и обратился к спутнице, явно продолжая какой-то давний спор:
— И всё же, вы уверены, что сможете дальше поехать в одиночестве? Эльфы редко пускают в свои Леса тех, за кого никто не может поручиться.
Ага, прислали новый отряд на границу с Ллевельдеилом. Давно пора.
— Ничего страшного, я справлюсь.
— Я и мои воины были бы только рады поручиться за странствующую певицу. Как пограничный отряд, мы будем иметь на это право, как только за нас самих поручатся те, кого мы сменим.
— Я не певица, только учусь, я же говорила!
Подозрительно знакомый высокий голос. Не-эт, быть такого не может!
— Тогда я непременно должен услышать ваши песни после того как вы окончите обучение.
— Ой…
Замираю, боясь обернуться. Может, всё же кажется. Богиня, я вам косу в жертву срежу, только бы это была не она! Ну пожалуйста!
— Считайте это приглашением. В доме моего отца всегда рады менестрелям. И вы не ответили на мой вопрос, таэс Леренва.
Оборачиваюсь. Богиня, вы стерва! Моё малолетнее наказание сидит за соседним столиком и увлечённо общается с каким-то молодым рыцарем Храма. Дорожная одежда, неумело перекрашенные в рыжий цвет волосы, лёгкое смущение на мордочке. Не желай я сейчас её убить, это было бы даже забавно.
— Вы позволите, уважаемые? — поднимаюсь и подхожу к их столику. Лерда охает и тут же съёживается на своем стуле, её спутник кладет руку на рукоять меча. Славный парнишка. Высокий, черноволосый, с ясными глазами и упрямым подбородком. Располагающий к себе.
— Добрый день, — бесцеремонно усаживаюсь рядом с ними. — Леренва, потрудись объяснить, что ты здесь делаешь.
— Сначала ответьте, кто вы, и по какому праву обращаетесь к моей спутнице? — привстал рыцарёнок. Что-то в его лице показалось мне знакомым. Нет, не вспомнить.
— Этрам, нет! Это мой наставник! Помнишь, я тебе рассказывала, что ищу его! — Лерда на секунду поднимает глаза и тут же вновь ссутуливается. Из-под кудряшек цвета рыжей грязи выглядывают буйно пламенеющие уши.
— Что ж, — он слегка кивнул мне, — Прошу прощения. Таэс Леренва, я обещал охранять вас до того, как вы найдёте вашего учителя. Я могу считать моё обещание выполненным?
Лерда, не поднимая глаз, кивает.
— Благодарю, что позаботились о ней… таэ?
— Не стоит. Всего хорошего. — Парень поднялся и развернулся к выходу.
— Догони его. — Леренва недоумённо вскидывает голову. — Поблагодари и скажи, что непременно посетишь его дом, как только представится возможность. Ну, бегом!
Пора детёнышу собственными друзьями обзаводиться. Не всю жизнь же ей со мной таскаться! А о том, какой Бездны она тут делает, можно и после её возвращения поговорить.
Интересно, допустимо ли с точки зрения человеческих обычаев выпороть не являющуюся родственницей девицу, да ещё и совершеннолетнюю?
— Итак, не соблаговолит ли почтенная таэс всё же ответить, что она тут забыла?
Лерда сидит на моей кровати и тихонько всхлипывает. Вид у девушки жалкий и несчастный, что меня, признаюсь, совершенно не трогает. Вразумительного ответа, что она тут делает, мне добиться так и не удалось. Детёныш мямлил про «почувствовала» и «должна была», пока не разревелся.
— Я должна была! Понимаешь, ты же сказал, что я могу тебя сопровождать… я чувствовала… Я… я же…
— Ле-е-ерда!
Закончить разговор не удалось — в дверь постучали. Заметно дрожащий голос трактирщика просочился сквозь доски.
— Таэ, откройте! С вами хотят поговорить.
Деликатный стук сменился резкими громкими ударами. Этого только не хватало! Подхватываю с кровати загодя собранную сумку, впихиваю в руки опешившей Леренвы.
— Откройте именем Князя!
— Лерда, — перехожу на шёпот, отступаю к окну, — Сейчас ты пойдёшь со мной, так тихо, как только можешь. Вопросы, возгласы и комментарии откладываются до пока не разрешу.