— Хорошо, я закажу столик.
— Будь добра, — ответил Бернард.
Неужели мой дом так быстро ему надоел? — размышляла Кэтрин. — Забавно.
Бернард застегнул ремень на брюках.
— Только сначала приди ко мне, хорошо? — добавила она.
Он взглянул в ее глаза, озарившиеся каким-то внутренним светом, и понял, что ей нужно: чтобы перед походом в ресторан они позанимались любовью. По его губам скользнула улыбка.
— Нет. Я зайду за тобой, и мы сразу поедем туда, куда наметили.
7
В понедельник в небольшом ресторанчике, в котором Кэтрин заказала столик на двоих, было полно народу.
Официант встретил ее восторженным возгласом:
— Мисс Уилкинсон! Как же долго вы у нас не появлялись! Уезжали куда-нибудь?
— Нет, — с улыбкой ответила она. — Просто была очень занята.
— Моя жена помешана на моде, — с таинственным видом сообщил ей официант. — Ваши фотографии бесподобны!
Кэтрин просияла.
— Мне приятно это слышать.
Они сняли пальто, прошли за официантом к столику у дальней стены и сели на мягкие стулья.
Бернард раскрыл меню.
— Сегодняшний ланч оплачу я, — сказала Кэтрин, немного подаваясь вперед. — Надеюсь, ты не станешь возражать.
Глаза Бернарда округлились. Он возмущенно уставился на свою спутницу и некоторое время молчал.
— Выброси из головы эту дурацкую затею. — Его голос прозвучал строго и властно.
— И не подумаю, — спокойно ответила Кэтрин.
Глаза Бернарда негодующе вспыхнули, а губы превратились в тонкую напряженную полоску.
— Бернард, не нервничай так! Вспомни, как часто ты водил меня по ресторанам в Лос-Анджелесе! — воскликнула Кэтрин.
— Тогда ты была еще студенткой, — буркнул Бернард, продолжая буравить ее глазами.
— Я давным-давно повзрослела! И прилично зарабатываю.
— Но никогда в жизни ни одна женщина еще не покупала мне ланч!
— Разве тебе не интересно позволить сделать это хотя бы одной из них? — озорно улыбаясь, спросила Кэтрин. — Я — независимый человек и в состоянии угостить ланчем своего любовника. — Она покачала головой, заметив, что выражение его лица стало еще более суровым. — Ты нисколько не изменился с годами!
На протяжении нескольких мгновений они сражались взглядами. Кэтрин не желала сдаваться.
— Хорошо, — произнес наконец Бернард. — Давай поступим следующим образом: сегодня за ланч плачу я. В знак благодарности за твою вечеринку. А в следующий раз, так и быть, это сделаешь ты.
Кэтрин приоткрыла рот, собираясь что-то возразить, но, заметив, каким решительным и грозным стал взгляд Бернарда, тут же закрыла его.
Вообще-то его страсть повелевать изначально привлекала и завораживала ее. Наверное, если бы он не обладал этим качеством, то не был бы столь совершенен. И некоторая надменность и скрытность — все это лишь дополняло его яркую необычную натуру.
— Что будешь пить? Шампанское? — поинтересовался он.
— Разве сегодня какой-то праздник? — Кэтрин пожала плечами.
— Я думал, ты любишь шампанское.
— Люблю. — Она улыбнулась и кивнула. — Спасибо.
Официант принес запотевшую бутылку и наполнил бокалы.
Кэтрин рассеянно пробежала взглядом по строчкам меню и, закрыв его, отложила в сторону.
— Можно попросить тебя об одном одолжении? — спросила она у Бернарда. — Сделай заказ сам.
Он с готовностью кивнул, жестом подозвал официанта и заказал две порции греческого салата и креветки в соусе.
Кэтрин прищурила взгляд.
— По всей вероятности, тебе нередко приходится заказывать блюда для подружек. Сейчас ты сделал это, ни минуты не раздумывая!
Бернард поднял бокал с шампанским.
— Предлагаю выпить. Спорить с тобой на протяжении всего нашего здесь пребывания у меня нет ни малейшего желания.
Кэтрин выпятила пухлые губки.
— Мне тоже не хочется скандалить.
— Зачем же ты вновь и вновь пытаешься вывести меня из себя? — спросил Бернард.
Кэтрин громко засопела.
— Ну же, ответь мне, — нежно пробормотал он, поставил бокал на стол и протянул к ней руки.
Она вложила в них свои изящные ладони.
— Когда ты зашел за мной, то даже не поцеловал. У меня ужасно испортилось настроение.
Бернард негромко рассмеялся.
Какой же замечательно мелодичный у него смех, подумала Кэтрин, с наслаждением слушая его.
— Знаешь, почему я так обошелся с тобой?
Она обиженно покрутила головой.
— Тогда я с удовольствием все объясню, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Когда я целую тебя, даже непродолжительно и почти невинно, сразу буквально воспламеняюсь, понимаешь? Меня охватывает безудержное желание сорвать с тебя одежду, бросить на кровать и заняться с тобой любовью — медленно, смакуя каждое прикосновение. — Его глаза возбужденно поблескивали. — Или же наоборот — быстро и страстно…
Кэтрин слегка вонзила ногти в его ладони.
— Бернард, прекрати, я тебя умоляю, — протянула она.
В глазах Бернарда заплясали искорки.
— Своими речами я разжигаю в тебе желание?
— Ты прекрасно это знаешь!
Он выпустил ее ладони из своих рук и придвинул к ней бокал с шампанским.
— Вместо секса предлагаю тебе выпить вот это!
— Если я это выпью, то сильно захмелею, — пробормотала Кэтрин.
Бернард усмехнулся.
— С одного-то бокала?
Кэтрин ничего не ответила. Говорить ему о том, что она уже чувствует себя захмелевшей от того только, что он наговорил ей таких вещей, и потому, что находится сейчас с ней рядом, ей не хотелось. Это была ее тайна.
Хотя, вполне возможно, он сам догадывался о том, какое оказывал на нее воздействие одним своим присутствием.
Но между ними существовало не только физическое влечение, Кэтрин ясно это чувствовала. Нечто более глубинное, более ценное. Может, предназначение быть всегда вместе?
— Нам несут салаты! — сообщила она, заметив направлявшегося к их столику официанта.
— Отлично, — ответил Бернард.
Перед ними поставили тарелки и положили приборы.
Кэтрин лениво помешала салат вилкой.
— Сыр, по-видимому, отличный, — пробормотала она, накалывая кусочек брынзы. — Я определяю это по цвету.
— Будем болтать о разной чепухе? — поинтересовался Бернард.
Кэтрин вскинула голову, мгновенно забыв о салате, который вообще не хотела есть.
— Спорить тебе не нравится. Болтать о чепухе — тоже. — Она вздохнула. — О чем же мы будем разговаривать, Бернард? У тебя есть какие-нибудь особые пожелания?
Он посмотрел на пестрый салат на тарелке, раздумывая, над тем, есть ли действительно у него особые пожелания.
Обычно, общаясь с женщинами, он всегда старательно избегал серьезных бесед с признаниями и напрасными обвинениями. Сейчас же ощущал, что готов сам завести подобный разговор. И не понимал, что с ним происходит.
О чем конкретно спрашивать Кэтрин, он не знал. И почему-то опасался заводить с ней речь о чем-то основательном. Когда они обсуждали, что хотят получить друг от друга, именно она заявила, что должна сохранить независимость и свободу, что не желает возлагать на себя какие бы то ни было обязательства.
— Расскажи мне о своем замужестве, — попросил вдруг он.
Выражение лица Кэтрин резко изменилось.
— О замужестве? — переспросила она, растерянно моргая. — Для чего тебе об этом знать?
— Интересно услышать что-нибудь о мужчине, сумевшем завоевать твое сердце!
Как романтично сказано, с иронией отметила Кэтрин. От столь циничного человека, как Бернард Тарлингтон, она не ожидала услышать столь красивых слов о супружеских отношениях. Наверное, в их с Барбарой жизни и присутствовали такие элементы, как завоевание сердца. Их же с Фредди история была совсем иной.
— Разве ты не знаешь о том, что после развода люди не могут давать друг другу объективную оценку? — спросила она.
— Ты ненавидишь своего бывшего мужа?
Кэтрин покачала головой.
— Нет, вовсе нет. Ненавидеть его не имеет ни малейшего смысла. Это было бы глупо и смешно с моей стороны.
Она задумалась.
Фред обладал всеми теми качествами, которые, как ей когда-то казалось, могли бы стать прекрасным фундаментом для создания семьи. Она испытывала по отношению к нему уважение, восхищение и симпатию, то есть то, чего, по ее мнению, было вполне достаточно, чтобы выйти за него замуж.
Их проблема заключалась в том, что им не хватало страсти, любовного огня.
Кэтрин боялась проявлять свой темперамент. Она на собственном опыте убедилась однажды в том, что горячие и пылкие женщины интересуют мужчин лишь временно. Что с такими они лишь забавляются, женятся же на терпеливых и кротких, как Барбара.
Потому-то она и утаивала свою страстность от Фреда. Но именно с ним это не представляло для Кэтрин особого труда.
Он говорил ей, что влюблен в нее, как в прекрасного человека. Временами ей это льстило, но вскоре оба они убедились, что одного этого недостаточно для поддержания глубокой любовной связи между мужчиной и женщиной.
— Мы с Фредом — две настоящие противоположности, — задумчиво пробормотала Кэтрин. — Он помогал мне обуздывать свою взбалмошность, а я ему — быть живее. Я почитала его постоянство, а ему нравилась моя переменчивость, готовность на смелые, отчаянные поступки.
— Какой же он? — спросил Бернард.
Кэтрин так и подмывало сказать, что характер Фреда представляет собой комбинацию тех привлекательных черт, каких и в помине нет в нем самом. Но она оставила это при себе.
— Он спокойный, внимательный, целеустремленный, начитанный и умный, — медленно произнесла она.
— По-моему, это не твой тип.
— Спасибо! — воскликнула Кэтрин, кривя губы. — Что ты имеешь в виду? Думаешь, мне не подходят умные? Или целеустремленные?
— Ты меня неправильно поняла, — спокойно пояснил Бернард. — Мне кажется, та характеристика, которую ты дала Фреду, — далеко не лучшее, что мужчине хотелось бы слышать от своей женщины.
— А что же ему хотелось бы слышать? — спросила Кэтрин, ухмыляясь. — Что он подобен рвущемуся в бой быку?