– Не вижу в том ничего плохого, – проворковала Йола. – Так где ты родился?
– На Европе.
– Я понимаю... в Европе... А где именно?
– Не «в», а именно «на», чтоб меня черти взяли!.. На Европе находится самый крупный роддом в системе Юпитера.
– О-о!.. Так значит, Европа-луна... Может быть, я ошибаюсь, но отчего-то чувствуется скрытая неприязнь к родному роддому...
– Извини, – Вит легонько сжал пальцы вокруг ее запястья. – Конечно, роддом тут не при чем. Просто мое появление на свет стоило жизни моей несчастной матери. А мой первый вдох совпал с ее последним выдохом...
– Дитя-эстафета... – едва слышно прошептала Йола. – Это ты меня извини... я же не знала.
Вит вдруг резко повернулся и повалил ее обратно на ложе.
– Довольно расспросов, – сказал он. – После того, как мы выяснили наши семейные обстоятельства, может быть, перейдем к делу?
– Может быть. Но не забывай, что для дел у нас есть еще завтра...
– И не только завтра, но и послезавтра... и после послезавтра... И вообще, если верить часам, то «завтра» уже наступило.
– А ты этому и рад.
– Конечно. Теперь не отвертишься, обещания надо выполнять...
– Так я и не возражаю. К тому же, всегда держу свое слово.
...И где-то глубинно-высоко, объемно, громоздко, сразу всеми своими метагалактиками дрогнула и чуть повернулась, чтобы по-матерински взглянуть на влюбленных, великая в неисчерпаемом звездном блеске вечноживущая Вселенная...
Он поймал губами упругий сосок. Провел по нему щекой, обласкал ресницами... и тихо-тихо произнес:
Взгляни, вот женщины прекрасной
Обворожительная грудь,
Но и орла не могут взоры
Сквозь эти жаркие затворы
Пройти – и в сердце заглянуть...
– О, силы небесные! – проворковала Йола и притворно закатила глаза. – Ты же знаешь, Бенедиктова я совсем не жалую.
Это было как неожиданный подзатыльник. Вит порывисто сел.
– Ты и вправду убеждена, что я знаю твои личные предпочтения настолько подробно?
Подозрения в том, что любимая женщина откуда-то знает о его пораженной амнезией личности куда больше, чем кажется, переросли практически в уверенность.
На несколько мгновений Йола замерла, сдерживая дыхание. Медленно спустила ноги на пол, прижалась бедром к бедру. И вдруг в каком-то неистовом порыве обхватила его голову, прижала к груди, погладила по волосам, как ребенка... и молча заплакала. Он чувствовал это, хотя она не позволяла ему смотреть на свое лицо.
– Знаешь, но не помнишь, – наконец, выговорила она, явно стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Пока не помнишь. Но я вижу, как твоя память прогрессирует...
Вит мягко освободился из ее объятий. Йола не возражала, только отвернулась, чтобы он не видел ее слез.
– Ну так помоги мне вспомнить... – сказал он.
– Конечно, – ответила она, вытирая уголки глаз согнутым указательным пальцем. – Я попробую. Если это вообще в человеческих силах...
– Так ты, оказывается, не только физик, но и психотерапевт? Или психиатр? Как правильно?
– Не знаю. Скорее всего ни то, ни другое. Можешь считать это моим хобби.
– Возвращение утерянной памяти несчастным амнезоидам – твое хобби?.. Ладно, как скажешь. Что я должен делать?
– Ничего особенного, просто отвернись.
– Ну уж нет! Ни за что на свете, – заявил Вит, демонстративно уставившись на ее грудь.
– Тогда закрой глаза! – потребовала Йола. – Тебя ничто не должно отвлекать...
Тяжко вздохнув, он подчинился. А спустя мгновение почувствовал на плечах нежное прикосновение ладоней и услышал голос, отчетливо произнесший какую-то длинную и запутанную фразу. Вит ни слова не понял, язык совершенно определенно был ему незнаком.
– Все, – сказала Йола. – Можешь открыть глаза. Я только что попыталась инициировать твой драгоценный мозг.
– И? – спросил Вит. – С каким результатом? Я ничего не чувствую.
– Не знаю. Но если попытка удалась, то терпеть тебе осталось около восьмидесяти часов...
– Еще трое с лишним суток! Я столько не выдержу, сойду с ума от ожидания.
– А ты как думал!
Йола смотрела на него абсолютно серьезным взглядом. Разительный контраст с влюбленной женщиной, которую он сжимал в объятиях всего несколько минут назад. Теперь перед ним была женщина-ученый, женщина-исследователь, только что поставившая рискованный эксперимент.
– Полная синапсическая гармония наступит у тебя на шестые сутки, – тоном лечащего врача сказала она. – Если, конечно, все пойдет как задумано. А на восьмые сутки вообще будешь как... как новенький...
– Да не хочу я быть новеньким!
– Но не могла же я сказать – будешь как старенький.
– Хм... ты права. Первое в таком ракурсе явно предпочтительнее второго... Тебе что-нибудь известно о природе моей амнезии?
– Немногое, – Вит почувствовал, что она явно не желает развивать скользкую тему. – Только догадки, предположения... которые выглядят слишком фантастично, чтобы быть истиной.
– Поделишься?
Йола отрицательно покачала головой:
– Пока нет. Слишком рано. Но когда-нибудь – обязательно.
– Женщина-загадка – вот кто ты такая, – сказал Вит и вновь улегся на ложе, подложив руку под голову. Йола чуть помедлила, а затем легла рядом.
– Слушай, у меня к тебе деловое предложение, – серьезно произнес Вит. – Давай поженимся.
Он почувствовал, как она вдруг напряглась всем телом.
– Нет, в самом деле... Выходи за меня замуж.
– Мы с тобой и так женаты.
– Нет, ты не понимаешь... Все это похоже на обычную любовную игру. А я хочу по-настоящему. Ты не против?
– Нет, дорогой, я не против. И у нас с тобой все очень даже по-настоящему.
Вит вдруг подумал, что Йола отчего-то не воспринимает его предложение всерьез. Возможно, существующее положение ее полностью устраивает. Тогда он продолжил более настойчиво:
– Не так... Я хочу публичной помолвки, хочу обручальные кольца... хочу, чтобы нас все поздравляли и посыпали твою фату лепестками пурпуровых роз!..
– Заманчиво...
Она прильнула к нему и ласково провела ладонью по груди, а затем прикоснулась губами к щеке...
– Я люблю тебя, обожаю, мечтаю стать твоим мужем! Хочу, наконец, чтобы это было записано... да-да, записано твердым почерком в нашем брачном свидетельстве!
– Все это уже есть, – произнесла она, сделав упор на слове «это». – И твердый почерк, и следы брызг свадебного шампанского... все как положено. Когда-нибудь я тебе покажу... если захочешь.
Вит рывком приподнялся, опираясь на локоть. Йола смотрела на него чуть насмешливым взглядом.
– Постой... – пролепетал он. – Как это?..
Йола игриво пожала плечами.
– Нет-нет, ты мне напрямую скажи – все это правда? Или у тебя такой предвенечный юмор?
– Правда. Чистая и святая.
Вит помотал головой:
– Не верю своим ушам! Повтори!
– Не веришь – иди к черту, жених... – Йола откинулась на подушку, уставившись в потолок.
– Ох ты... пробормотал Вит. – Правда и вправду святая.
Он склонился, чтобы в упор рассмотреть выражение ее лица, и растерянно проговорил:
– Вот теперь я полный балбес...
– А я – вечная балбесова жена, – сказала Йола, словно поставила диагноз.
– Не-ет... ты вечная моя любовь! – не согласился Вит. – И где же был заключен наш первый брак?
– В небесах.
– Интересно... Что, в каком-нибудь турлайнере?
– Бери выше.
– Тогда... В «Восточном экспрессе»?
Йола наблюдала за попытками разгадать волнующую загадку с легкой, едва уловимой усмешкой.
– Гораздо выше и дальше, – сказала она.
– Неужели где-нибудь в Приземелье? Орбита? Луна?
Йола уже откровенно смеялась, отрицательно качая головой. Мол, опять не угадал... Вит наморщил лоб в тщетной попытке то ли разгадать загадку, то ли вспомнить... Почему-то не получалось ни то, ни другое.
– Если точнее, то во Внеземелье, – сжалилась, наконец Йола.
– Марс?!. – он смотрел на подругу с нескрываемым недоверием. – Не может быть... Мне совестно, но я действительно ничего не помню. – Он обхватил руками голову. – Мозг буквально распирает желание вернуть утраченное, однако я не помню ничего выше земной стратосферы. Больше того, абсолютно уверен, что никогда в жизни там не был!
Йола повернулась на бок, заглядывая ему в лицо.
– Да не волнуйся ты так, – сказала она. – Со временем все вспомнишь.
– Твоими устами... – произнес Вит. – Честно говоря, я уже ни во что не верю.
– Ну и напрасно. Даже если моя инициация не сработает, все равно память постепенно вернется, теперь я в этом нисколько не сомневаюсь. Правда, процесс займет куда больше времени.
Вит некоторое время вглядывался в ее уверенное лицо, а потом вдруг спросил:
– А у тебя... никаких мозговых аномалий?
Она усмехнулась:
– Надеюсь.
И тут же не то утверждение, не то вопрос:
– Ты же ничего такого во мне не заметил?
– Нет, – согласился Вит. – Но меня что-то гложет... Понимаешь... с одной стороны, я не помню ничего из того, что было со мной раньше. А с другой...
Он вдруг замолчал.
– Договаривай, – сказала Йола. – Я не обижусь.
Он упорно молчал. Тогда она закончила вместо него:
– Хочешь сказать, что я с таким же успехом могла запомнить то, чего с нами не происходило?
– Ну... вроде этого, – он смущенно отвел глаза.
– Знаешь... с головой у меня все в полном порядке. Вместе с осколками времени там хранятся и драгоценные для меня семейные ценности, – она на секунду запнулась, но тут же продолжила: – Понимаешь, я ведь тоже тебя люблю. Очень... Хотя по большому счету ты этого совсем не заслуживаешь.
Вит тут же оживился:
– Я заслужу, вот увидишь. Тем более, что время у нас еще есть. Мне всего-то тридцать восемь. Сколько тебе – не спрашиваю. Но выглядишь ты просто девушкой! Рослой такой девушкой...
– Рослой? – она шутливо сдвинула брови.
– Я хотел сказать – взрослой... лет двадцати...