Однако он сумел сдержать себя в руках.
– Достаточно, – сказал он в пространство, и сфеарий тут же схлопнулся, бесследно поглотив как направленный на рассмотрение невероятно красивый запрос, так и безобразный по сути ответ.
– Ну, и как тебе? – осведомился Айзенхарт, снова усаживаясь в кресло напротив. – Есть желание поделиться с коллегами?
– Сейчас у меня одно желание, – сквозь зубы процедил Вит. – Взять ГАВК за горло и свернуть ему шею. А заодно и кое-кому в твоем ведомстве.
– Может быть, мне? Учти, это я направил ГАВКу персональные данные КБ «Эос». В том числе и твои.
Вит угрюмо смотрел на спинлайтера и громко сопел от едва сдерживаемой ярости. Наконец, кулаки разжались, и он произнес, успокаиваясь:
– Ну, спасибо тебе... Я подумаю, как мне теперь соотносить свою работу с принципами твоего ведомства. А заодно, какие меры необходимо предпринять в ответ на этот бардак. Кстати, откуда у тебя мои медицинские данные?
– А ты не помнишь? – невинным тоном осведомился Айзенхарт, но Вит почему-то сразу почувствовал себя уязвленным. – Рутинное медицинское обследование при приеме на работу... почти год назад.
– И что? Ты обнаружил в моем организме какую-то редкостную болезнь, сведениями о которой при первой возможности поделился с ГАВКом?
– Редкостней не бывает. По имеющимся сведениям, подобное заболевание можно найти едва ли у двухсот человеческих особей во всей солнечной системе.
– В самом деле?.. Да будет тебе известно, что только в Рио зарегистрировано около шести тысяч «анонимных амнезоидов». Я, кстати, в их числе. Такая вот «редкость».
– Амнезия вряд ли играет тут существенную роль...
– То есть... хочешь сказать, моя амнезия – безобидное следствие какого-то гораздо более серьезного заболевания? Например, шизофрении?
– Я этого не говорил. Но ГАВК, боюсь, решил именно так.
Вит несколько секунд помолчал, переваривая сказанное спинлайтером, а потом произнес:
– Никак не могу уразуметь, по какой причине Ортега все-таки взял меня на работу. Если по медицинским показаниям я явный псих...
Он развел руками.
– Не надо так мрачно, – возразил Айзенхарт. – Никакой ты не псих... Но если между нами... – он приложил палец к губам и картинно обвел глазами помещение, – Ортега специально подбирал в команду КБ «Эос» людей, не разделяющих традиционные взгляды на науку. И, как видишь, оказался прав. Только такие специалисты и могли в кратчайшие сроки справиться с «невозможной» задачей создания субкварковой энергетики. А что касается персонально тебя и твоей амнезии... Не каждому дано всего лишь за год пройти путь от простого рядового инженера до доминатора ведущего КБ планеты. Думаю, не слишком погрешу против истины, если скажу, что твой личный вклад в решение проблемы существенно выше девяноста процентов. А ты говоришь, псих...
– Это не я говорю, а твой разлюбезный ГАВК!
– ГАВК не мой, – спокойно возразил Айзенхарт. – Он общий.
– Карамба! – с чувством произнес Вит. – Может, подскажешь, как обуздать эту чертову псину?
– Может, и подскажу... хотя и испытываю определенную неуверенность в твоей правоте.
Вит дернулся было возразить, однако Дан движением руки остановил его благородный порыв.
– Видишь ли... – продолжил он, – несмотря на тщательную перепроверку и новую по качеству обработку ключевых уравнений в теоретической базе Проекта, стопроцентной уверенности в перевесе аргументов КБ над контраргументами ГАВКа у меня нет.
– Ну спасибо тебе! – Вит с чувством ударил ладонью по подлокотнику и наклонился вперед с явным намерением встать. – А я-то считал тебя своим другом...
– Да подожди ты! Не хватайся сразу за маузер, поскольку я на твоей стороне.
Вит немного подумал и остался в кресле. Ярость, подогреваемая обидой, куда-то улетучилась. Доминатор испытывал сплошное душевное опустошение.
– Вот так-то лучше, – сказал Айзенхарт. – Знаешь, один из моих великих соплеменников в свою бытность заметил: «Человеческий разум так любит строить, что уже много раз возводил Башню, однако затем разбирал ее, чтобы посмотреть, как устроен фундамент».
– Золотые слова, Дан, – угрюмо заметил Вит. – Я помню эту цитату Иммануила Канта так ясно, словно беседовал с ним неделю назад. Что ж, великий знал, о чем говорил. Теперь нам с тобой надо бы постараться без потерь донести до сознания Главного Анализатора нашу альтернативную мысль. Пусть уяснит, по крайней мере, два постулата. Первый: нашу Т-Башню возвели суперпрофессионалы. И второй: им нет надобности ее разбирать, ибо то, как устроен фундамент, они знают много лучше и глубже, чем какая-то авторитарная спинотроника. Если сказать предельно откровенно, то резюме, над которым мы с тобой обрыдались, есть не что иное как заслуженный апофеоз слесаря-сантехника на кафедре современной теоретической физики. Согласен?
– Почти. Общее ощущение нашей правоты у меня уже есть, но пока еще нет стопроцентной уверенности...
– Дан, – проникновенно сказал Вит. – Стопроцентная уверенность – это то же самое, что асимптотическая недостижимость для гиперболы. Если стремление людей использовать достижения квантовой физики на практике взять и загнать в тупик стопроцентной уверенности, наука и техника остановятся. Есть только два выхода из созданной нами же ситуации. Либо действовать на принципах бесконечного сближения с асимптотой, либо бездействовать вообще.
– Это ты МНЕ говоришь?!. Скажи это ЕМУ!
– Я готов, – просто сказал Вит и откинулся на спинку кресла. – Только помоги с контактной дискуссией. Желательно, прямо сейчас.
– Хорошо. Тогда пересядь, пожалуйста, на мое рабочее место... вот так... Не стану скрывать, шанс доказать правоту у тебя есть, хотя и весьма призрачный. Примерно, один из миллиона, но за неимением лучшего... Кстати, голос у Главного Анализатора мой, так что не удивляйся и, чего доброго, не вздумай размышлять о его личности. Он не личность, а Большая Техногенная версия Динамики Мыслительного Процесса. Если проще, то Авторитарный Мозг, а если совсем в просторечии, то Большая Считалка, с которой, как ни странно, можно разговаривать. Однако, боюсь, беседы в обычном понимании у вас не получится, поэтому придется потерпеть и постараться настроиться на мысленное общение. Ладно, не простак, разберешься по ходу дела. Запомни главное: если в процессе мыслеобмена почувствуешь усталость, подними взгляд в зенит.
Вит молча кивнул. Идея общения с ГАВКом напрямую отчего-то перестала казаться гениальной.
Айзенхарт проделал несколько пассов руками над рабочим столом, и Вит вдруг ощутил, как реальность начинает ускользать. Кабинет, стол и нависший над ним спинлайтер бесследно растворились в пространстве, а поле обзора заволокло плотной на вид серой мутью, время от времени разрываемой яркими разноцветными искрами. Теоретически Вит понимал, что каким-то неведомым образом системы спинотронного мозга вошли в резонансную связь с синапсическими структурами мозга, превратив его на время в малую, не слишком значимую часть мощнейшей вычислительной системы. Осознавать такое было не слишком приятно.
«Наверняка Большая Считалка абсолютно не разбирается ни в человеческих эмоциях, ни в вопросах этики, – невольно подумал доминатор и тут же попытался прогнать прочь крамольную мысль. А вдруг услышит... – Но зато этот недосягаемо-совершенный супермозг под завязку набит информацией о силовых полях высоких энергий, неплохо разбирается в квантовых эффектах, резонансах, а также процессах и подпроцессах вибрации суперструн. Не сомневаюсь, он прекрасно осведомлен о супергравитационных взаимодействиях иномерных параллельных миров и много о чем еще... Вот только в состоянии ли он понять, чего от него хочет обычный рядовой доминатор КБ «Эос»? Что ж, пора получать ответы, пока у меня еще не совсем поехала крыша.»
Он постарался сосредоточиться, и волевым мысленным усилием сформулировал первый вопрос...
Дан Айзенхарт внимательно наблюдал за состоянием застывшего в напряженной позе настырного посетителя. Он прекрасно знал, какие ощущения сейчас испытывает Вит, и хотя был убежден в полнейшей безопасности подобного общения, все же испытывал некоторую тревогу. Для него, как спинлайтера ГИСО, ничего таинственного и ужасного в процедуре прямого подключения к компьютеру давно уже не было. Но вот как такое воспримет обычный, неподготовленный человек...
Вит глядел в пространство широко раскрытыми ничего не видящими глазами. Словно зомби... Зрелище, прямо скажем, не для слабонервных. Веки его мелко подрагивали, а брови то сходились вместе, то расходились. Судя по всему, общение с ГАВКом проходило непросто.
– Сошлись однажды два быка подискутировать слегка, – пробормотал Айзенхарт.
Вит вдруг сильно напрягся, вытянулся буквально в струну, а затем бессильно откинулся на спинку рабочего кресла. Глаза его закрылись, а когда вновь открылись, то это были уже глаза обычного нормального человека. Доминатор полностью вернулся в мир живых людей из загадочного электронного зазеркалья.
– Ну и как, – осведомился Айзенхарт. – Удалось?
– Издеваешься? – сказал Вит. – Боюсь, мы друг друга так и не поняли. Во всяком случая, я – однозначно. Мыслеобмен... – если, конечно, мои жалкие потуги можно назвать мыслеобменом, – происходил на такой скорости, что я, в конце концов, начал осознавать, будто реально схожу с ума. А самое печальное... Думаю, ГАВК почувствовал это тоже. Так что все, чего я добился, – это лишний раз подтвердил, что он имеет дело с психом.
– Что собираешься делать?
– Не знаю. Пойду и поговорю с Ортегой, пусть он думает. Тем более что шеф все равно ожидает моего доклада.
Айзенхарт взглянул на него задумчиво, а затем сказал:
– Что ж, разумно. Иди. И пусть тебе сопутствует «дайне гутер штерн».
***
– А-а, Вит! Наконец-то... А то я уже совсем собрался тебя разыскивать, – сказал Рамон Ортега, радушно улыбаясь появившемуся в проеме двери доминатору. – Проходи, располагайся.
Он обозначил попытку вежливо приподняться с директорского кресла навстречу посетителю. Но только обозначил. Вит молча прошел и уселся в кресло напротив.