– Так ничего другого на ум и не приходит, – поддержал его начальник охраны Звягинцевых, – я уже перепроверил заинтересованность в смерти Николая Петровича конкурентов по бизнесу, но сегодняшнее происшествие наводит на новые размышления.
– И что конкуренты?
– Так строительный рынок давно поделен, – начал объяснять Фролов, – никто никому дорогу не переходит и на чужой каравай рот не разевает. Все между собой прекрасно ладят и порой даже помогают, когда какой-нибудь социально значимый объект зависает, а городские власти торопят. Тут что-то другое.
– То есть никаких конкретных мыслей по этому поводу нет? – уточнил Гончаров.
Начальник охраны потряс головой и продолжил:
– Елена Ивановна сказала, что надо обратиться в частное агентство, которое возглавляет какая-то женщина. Я не знаю, что это за агентство, и потом, Елена Ивановна – сами знаете – не всегда адекватна, мягко говоря.
– Тем не менее абсолютно здравая мысль, – возразил Гончаров, – агентство называется «Вера», то есть «Восточноевропейское разыскное агентство». Возглавляет ее Вера Бережная[18] – сама бывший следователь, и, насколько мне известно, пока нареканий на ее работу не было.
– Я с ней знаком немного, – поддержал полицейского Павел, – это она меня вывела на Каро Седого, то есть к баньке, где его пристрелили[19]. Я примчался туда со съемочной группой, а там уже трупы везде валяются. Но вы, наверное, видели репортаж.
– Весь город смотрел, – развеселился и едва не рассмеялся майор Гончаров так, словно речь шла о новой кинокомедии, – это лучшее, что показывали по телевизору за последние пятьдесят лет. Конечно, когда Гагарина в космос запустили, ликовали больше, но это тоже большая радость для населения.
– Давайте все же про сегодняшний инцидент, – напомнил Фролов, – если в Звягинцева и в Пашу стрелял один и тот же человек, то мне непонятно, какую цель он преследовал.
– Цель-то как раз понятна, – удивился непониманию начальника охраны Ипатьев. – Он стрелял не в меня, а в Светку.
– А чего ты сразу не сказал, что она здесь была? – удивился Гончаров. – Меня ваши личные отношения не касаются, но когда они переходят в стрельбу…
– Кому я должен был говорить? Егорову? Или всем вам, когда рядом Снежко крутится? Да и потом, я только сейчас уже наверняка понял, что это в нее пальнули, а не в меня. А раз так, значит, точно убийство Звягинцева и покушение на Светлану организовал тот человек, которому все это выгодно.
– Наследство, – сказал Гончаров, – значит, муженек к этому причастен. А кому другому еще надо?
– Артем не знает наверняка, кто наследует имущество Звягинцева. И никто не знает и не будет знать, пока не будет оглашено завещание. Но Света вроде как в курсе, и она поведала мне, что не она наследница и не мама, и вообще никто… То есть кто-то, кого никто не знает. – Ипатьев задумался на мгновение и махнул ладонью: – Хотя она разное говорила.
Фролов посмотрел на него внимательно и покачал головой:
– Об этом не знает наверняка Светлана Николаевна, не знает и Артем – вряд ли прямо сейчас будет предпринимать какие-то действия. Конечно, может быть вариант, что дочь Звягинцева наследует все, а он тогда единственный ее наследник – недееспособную Елену Ивановну в расчет можно не брать.
– Почему вдруг он взялся за дело, да так быстро? – задумался Гончаров. – Если он заранее приобрел квадрокоптеры, как предположил Павел… Если, конечно, он это сделал, то сделка состоялась почти два года назад или около того, а в дело он пустил их только сейчас. Сначала убрал тестя, потом хотел устранить жену… И что его толкнуло на это? Ссора с тестем или с женой? У него есть любовница?
– Предположительно есть, – ответил Фролов, – то есть это только мое предположение… Со Светланой Николаевной у него отношения нормальные – без сцен и скандалов. Никогда не ругаются – по крайней мере, на людях. Да и в доме ничего подобного не слышал. Персонал, то есть женщины, работающие в доме, докладывают, что все у них нормально, разве что спят в разных комнатах. Но я бы и сам спал отдельно, если бы у меня комнат было пара десятков. Но у меня ни жены, ни комнат… Теперь по поводу предположительной любовницы. Руководитель его офиса – девушка, то есть не девчонка, конечно, – молодая женщина тридцати лет: очень и очень сексапильная. При взгляде на такую у любого возникает мысль, что у нее шашни с начальником. Но она обаятельная, образованная, воспитанная, спокойная… Недавно развелась. Бывший муж – спортивный тренер, приходил как-то, поджидал ее возле работы… Пытался устроить скандал, но вышли мои ребята и убедили его этого не делать ни возле офиса, ни вообще где-либо еще. Потом я лично с ней встречался и сказал, что, если у нее возникнут какие-то проблемы, если бывший муж будет угрожать, то мы поможем. Но она ответила, что все у нее нормально.
– Действительно у нее все нормально, – подтвердил Гончаров, – я с ней не знаком, но не удивлюсь, если узнаю, что она, сидя в тепле, зарабатывает больше, чем весь мой убойный отдел, да еще и отдыхает на дорогих курортах. А если у нее еще есть богатый любовник, то она вообще… Зять покойного Звягинцева наверняка богатый человек?
– Он акционер концерна, – начал перечислять Ипатьев, – соучредитель финансовой компании, которая привлекает сторонние средства не только для финансирования строительства, но и для игры на бирже. Он и сам успешно играет на «Форексе»…
– А еще он занимается благотворительностью, – добавил Фролов, – переводит деньги в какой-то детский фонд.
– То есть убийцей он быть не может! – подытожил Гончаров. – Ни исполнителем, ни заказчиком. Если он дает деньги детскому фонду и играет на бирже, а еще лучше на скрипке, значит, такой человек вне всяких подозрений. Мы сейчас гадаем на кофейной гуще. В любом случае надо искать того, кто приобрел эти коптеры. А про него мы знаем, только что у него на пальце был перстень с красным камнем.
– Кто это знает? – удивился начальник службы безопасности. – Я знал, конечно, но это не улика: у Артема, например, куча перстней… То есть у него их несколько, но он не носит их сразу на всех пальцах: он то один наденет, то другой… Красный перстень у него, возможно, имеется…
– Крупный, квадратный, предположительно из граната с мелкими бриллиантами… – начал описывать Ипатьев.
– Не знаю, я же не рассматриваю его руки… Если вдруг увижу, скажу.
– Не надо никуда смотреть, я у Светы узнаю.
Гончаров кивнул раз, потом другой. И сказал:
– Если честно, меня все эти камни не очень интересуют. Меня отстранили от всяких расследований, сказав, что этим занимаются суперпрофессионалы, но в моем районе в заброшенном гараже обнаружено два трупа. Понятно, что это наркоманы, от которых кто-то избавился, и слава богу, но кто? Искать убийцу никто не собирается. Дело закроют. Но закрывать-то придется мне – моя территория, а я хочу не закрыть, а раскрыть преступление. В другом районе тоже два трупа: один приезжий из Казахстана, второй местный гопник, промышлявший кражами, разбойными нападениями. Кто убил их обоих – никому не интересно. А вот застрелили миллиардера – и весь город стоит на ушах. Понятно, что для матери-истории Звягинцев дороже всех наркоманов, но только перед Богом все равны. К тому же на свободе разгуливает убийца маргиналов. Убийцу Николая Петровича, разумеется, может, и не найдут. Я вчера изучил в открытом доступе, Паша, всю историю твоего тестя, которую смог раскопать в интернете. Он, наверное, сам ее придумывал. А может, дочь сочиняла. Или специально обученные люди из пресс-службы. Там все так замечательно. Но у него было почти полтора миллиарда евро, а может, и больше, с учетом всех материальных и нематериальных активов. Откуда у честного человека столько? С трудов праведных не получишь палат каменных. Ты мне говорил, что он был нормальным мужиком. Нормальные мужики от зарплаты до зарплаты живут, чтобы новую машину купить, во всем себе отказывают: в отпуске, в бутылке пива, куске хлеба, на подработки бегают. И все равно на новую не хватает, берут подержанную и потом сами или при помощи таких же работяг ремонтируют ее в гаражах…
– Да он нормальный был, – попытался что-то сказать Фролов, – с людьми всегда общался по-человечески.
– А у меня опера практически без выходных с людьми общаются, порядок наводят, преступников ловят: правда, и не всегда есть возможность общаться по-человечески… А дома жены им скандалы закатывают, потому что денег вечно ни на что не хватает. Зарплата в тысячу у.е. – ты уж извини, я по старинке, в долларах меряю, но такая зарплата для них за счастье, потому что у всех меньше получается. На днях участкового в Гатчине при исполнении застрелили[20]. Молодой парень, так у него четверо маленьких детей осталось. На съемной квартире жили, просили у ГУВД, чтобы выделили им жилплощадь, а там отвечали, мол, откуда у нас квартиры, ведь мы дома не строим. А теперь как вдове с детьми жить и на что? Понятно, что государство не бросит: у деток будет бесплатная школьная форма, бесплатное питание в школах и пенсия на всех в треть отцовского оклада. А ты… Служба безопасности строительной конторы – обалдеть какой начальник! Сидишь в теплом кабинете или в дорогой тачке и получаешь раз в десять больше того убитого парня за то, что хозяина охраняешь. А где теперь твой босс?
– Ты чего вдруг налетел на нас? – удивился Павел.
– Тебя я еще не трогал, – ответил полицейский, – и уж сегодня не буду. Потом как-нибудь. Так что готовься, праведник. – Он снова обернулся к Сергею. – Ты мне другое скажи: чем-нибудь этот Артем вызывал у тебя подозрение?
Фролов задумался, потом пожал плечами.
– Не знаю. Наверное, ничем. То есть когда он появился в фирме Звягинцева, мне он ботаном показался. А потом парень стал качаться, зал тренажерный посещать, вероятно для того, чтобы дочке босса понравиться. Результатов добился: женился на Звягинцевой и фигуру себе отменную сделал. А еще он как-то спросил меня, знаю ли я английский. Я ответил, что нет, потому что в школе мне трояк с трудом натягивали. И в училище страдал от этого. Зубрил, зубрил и почти сразу все забывал. И сейчас в голове болтаются какие-то ошметки вроде «хенде хох» и «Гитлер капут». …Tell me the number of personnel and armored vehicles…