Ипатьев посмотрел вслед уходящему психотерапевту и промолчал.
Светлана шагнула назад, потом сделала еще шаг, разглядывая его так, словно прощалась с ним навсегда и хотела сохранить в памяти его образ.
– Ты дурак и даже не знаешь, от чего отказался только что…
Она повернулась и пошла. Не снижая хода, достала из сумочки мобильный аппарат и поднесла его к уху. Ипатьев смотрел ей вслед, понимая, что она уходит из его жизни навсегда. Он не испытывал ни боли, ни разочарования, скреблась в его груди только память о прошлом, которое уже изменить нельзя. Он смотрел вслед бывшей жене, гадая – повернется или нет. Если оглянется, то все сказанное ею только что похоже на правду, если нет, то непонятно – зачем она вообще приезжала. Но Света шла, никуда не сворачивая, из-за угла к ней подкатил ее «Бентли», но кто сидел за рулем за тонированным стеклом, разглядеть было невозможно. Павла это и не интересовало. Он вошел в арочку, увидел дверь своего подъезда, где его поджидал Мухортов, и зачем-то махнул ему рукой.
А когда поднимались по лестнице, психотерапевт вдруг вспомнил.
– Точно это не она была днем. Та и ростом ниже, и духи у нее другие. Но кто же тогда? По этой лестнице девять квартир, не считая твоей. Старичье одно, и все на дачах. Лето ведь. Интересно, к кому она приходила?
– Лето, – подтвердил Павел.
Глава одиннадцатая
Директора департамента благоустройства поймали на взятке. С утра Ипатьеву позвонили из управления экономической безопасности и противодействия коррупции и предупредили, что будут брать на получении меченых денег крупного чиновника. Поскольку речь не о мелкой сошке, то желательно, чтобы был соответствующий сюжет в популярной новостной программе. «Жители города должны знать, что перед законом все равны», – так сказал Ипатьеву начальник управления.
Директор департамента благоустройства был новый – только что назначенный, не проработавший на своем месте и полугода. Прежнего директора застрелили в марте, и только потом выяснилось, что четверть века назад он был членом преступного сообщества, которое люди, не знающие юридического языка, называют бандой. Банда, как ей и положено, занималась темными делами – в основном похищениями людей, вымогательствами и заказными убийствами[22]. Новый начальник департамента ничем подобным не грешил в силу своей молодости: проверяли его тщательно, кроме того, он оказался чьим-то родственником, закончил академию государственной службы с отличием. И сразу его взяли в мэрию. Должность поначалу была небольшой, но он появлялся на всех официальных мероприятиях рядом с губернатором города, и все могли удостовериться, что в мэрию берут на работу не только молоденьких девушек с длинными ногами и в мини-юбках, но и молодых людей в строгих костюмах…
Молодому человеку было немногим за тридцать, но выглядел он действительно молодым и смелым. Директор департамента, откинувшись на спинку своего рабочего кожаного кресла и закинув ногу на ногу, все отрицал. На столе для совещаний рядами лежали 500-евровые купюры, молодой чиновник смотрел на них с пренебрежением и утверждал, что ему их подбросили.
– Да, действительно ко мне несколько минут назад заходил соискатель… То есть директор какого-то агентства, желающего поучаствовать в тендере на вывоз бытового мусора, но я отказал ему, потому что это никому не известное юридическое лицо не имеет никаких заслуг в своей предполагаемой деятельности… А потому я указал ему на дверь и отвлекся. А этот господин… уж не помню даже его фамилию, подбросил мне под стол какой-то сверток…
Боря Ласкин снимал все происходящее. Ипатьев стоял рядом с ним и рассматривал кабинет, хозяин которого рассматривал его самого и с таким лицом, что Павлу казалось, что директор департамента вот-вот подмигнет ему.
– Вы утверждаете, что пятьсот тысяч евро – это крупная сумма, – пошел в наступление перспективный чиновник. – А по моему мнению…
– Я ничего не утверждаю, – не дал ему развить тему полицейский, – размеры ущерба – крупный или не крупный – определены решениями Верховного суда, так же как и размеры получаемых нетрудовых доходов…
В кармане Ипатьева зазвонил телефон. Павел достал его, чтобы отключить, но увидел, что его вызывает подполковник юстиции Егоров. Пришлось выходить в коридор, где у дверей начальника департамента уже собиралась толпа, состоящая в основном из девушек в мини-юбках.
– Ой! – обрадовалась одна, увидев Ипатьева. – А можно попросить у вас автограф?
– Что-то срочное? – спросил Павел в трубку.
– Более чем, – ответил Егоров, – дело почти раскрыто. Но для окончательного решения вопроса вы должны подъехать к своему дому. Вы где сейчас?
– В мэрии на задержании.
– Кого берут на этот раз? – поинтересовался подполковник юстиции.
– Смотрите вечерний выпуск нашей программы, – посоветовал Ипатьев.
– Так и сделаю, а вы все же приезжайте прямо сейчас.
– Быстро не получится.
– Мы тогда за вами машину пришлем с мигалками – быстро доставят.
Это уже походило на угрозу. Павел закончил разговор и набрал номер подполковника Гончарова. Сообщил ему о разговоре с Егоровым и попросил узнать, зачем тот его вызывает. Очень скоро Гончаров перезвонил и ответил, что и сам ничего не понял: Егоров не стал ничего объяснять ему, спросил только, есть ли у начальника убойного хороший эксперт по антиквариату.
У подъезда бабушкиного дома дрожал от нетерпения микроавтобус Следственного комитета, из которого, заметив подходящего Ипатьева, вышел утомленный подполковник юстиции Егоров.
– Наконец-то, – произнес он устало.
И одновременно с его словами водитель заглушил двигатель.
– А в чем дело? – поинтересовался Павел. – Почему такая спешка?
– Спешка не спешка, но дело надо расследовать до конца. В прошлый раз, когда осматривали место преступления, наши эксперты кое-что упустили. Правда, и задача у них была иная.
– А какая теперь?
Егоров не ответил. Он начал подниматься по лестнице. За ним шел Ипатьев, за которым растянулась цепочка экспертов. Молча дошли до пятого этажа, поднявшись на который подполковник юстиции позвонил в квартиру соседей Ипатьева. Дверь открыла старушка.
– Не поможете нам в расследовании? – спросил у нее Егоров.
– Так мы уже были понятыми, – ответила она и посмотрела на Павла.
Ипатьев кивнул ей.
– Хорошо, – согласилась соседка и выпустила на площадку мужа, – мы поможем следствию, раз, кроме нас, больше некому.
Ипатьев открыл входную дверь.
– Проходите, – предложил он подполковнику юстиции.
– Нет, первыми должны войти понятые, – сказал тот, – чтобы удостовериться, что мы ничего не подбросили.
– Значит, все-таки обыск, – произнес Павел, хотя он догадался об этом сразу, когда увидел микроавтобус. – Ордер у вас есть?
– У нас есть все, – сказал Егоров.
Он вошел в квартиру последним и сразу перешел к делу.
– Гражданин Ипатьев, есть ли в вашей квартире не принадлежащие вам вещи?
– Вещей, мне не принадлежащих, очень много. Это вещи моей мамы и моей бабушки. Что вас интересует конкретно? Денежные средства, валюта, драгоценности, паспорта иностранных государств на вымышленные имена?
Старуха-соседка перекрестилась.
Следователь подозвал к себе своего помощника, у которого в руках была небольшая видеокамера.
– Не возражаете, чтобы мы весь процесс осмотра квартиры зафиксировали?
– Нет, конечно. Но прошу вас объяснить, чем вызвано такое внимание к этой квартире.
– Объясню, разумеется, – ответил Егоров, – но чуть позже.
Он махнул рукой, и второй следователь начал съемку. Он фиксировал, как подполковник юстиции ходит по коридору, открывает дверь в ванную комнату, заглядывает туда и тут же закрывает дверь. Потом он зашел в гостиную и увидел шахматный столик с расставленными фигурами.
– Это что? – спросил он.
– Предметы религиозного культа, – ответил Павел.
– Ваши шутки во время проведения оперативно-следственных мероприятий неуместны. Я вижу, что это шахматы.
Он подошел к столику, осмотрел его, выдвинул ящичек для фигур и вынул из него комок бумаги. Развернул и посмотрел.
– С два – С четыре, – произнес Егоров, – Е семь… Что это?
– Английское начало, – объяснил Ипатьев, – с соседом играли.
Следователь положил скомканный лист на столик и протянул Павлу руку ладонью вверх. На ладони лежал перстень с крупным красным камнем.
– Это ваша вещь?
– Не моя, – покачал головой Ипатьев, – и как она попала сюда, мне неизвестно.
Егоров подозвал к себе своего помощника и стал крутить перстень перед объективом.
– В результате проведенных мероприятий мной, подполковником юстиции Егоровым, в доме подозреваемого в укромном… можно сказать, потаенном месте обнаружено ювелирное изделие, стоимость которого нам еще предстоит установить. И как попало это изделие в потаенное место, подозреваемый объяснить отказался.
– Мне столик привезли, – начал объяснять Павел, – а потаенное место – это ящичек для хранения шахматных фигур.
Он подошел к столику и начал складывать в него шахматные фигуры. Сложив, подозвал к себе Егорова.
– Положите туда перстень.
Егоров попытался это сделать, но у него не получалось закрыть ящичек.
– Это ничего не значит, – сказал он.
Открылась входная дверь, прозвучали шаги. Егоров выглянул в коридор.
– Ну наконец-то, – обрадовался он.
В комнату заглянул Гончаров, а потом в гостиную вошел пожилой мужчина в помятом светлом костюме. Он обвел всех внимательным взглядом и, увидев Ипатьева, широко улыбнулся, демонстрируя белые зубы.
– И здравствуйте, молодой человек. Ну, хоть одно приятное лицо здесь вижу.
После чего обернулся к Егорову.
– Я вижу, вы тут главный сегодня. Так по какой надобности вы привезли меня?
– Илья Самойлович, мы пригласили вас как уважаемого специалиста, который всегда готов…
– Простите, не понял. Всегда готовы – это юные пионэры. А меня, кстати, зовут не Илья Самойлович, а Илья Соломонович, как звали древнего царя, который, между прочим, имел один перстень, а на этом перстне было написано «и это пройдет». Хотя что там было написано, никто в точности не знает, потому что никто того перстня не видел. Его искали, искали, но, увы, так и не нашли. А сейчас, молодой человек, я смотрю в ваши пытливые глаза, и мне кажется, что вы бы нашли тот перстень. Какое у вас звание?