– Черт, – выругался он.
– Что такое?
Хэнк быстро посмотрела на него, но тут же перевела взгляд обратно на утопающую во мраке дорогу.
– Телефон! Я, похоже, забыл его в баре.
Мэтт стал шарить по карманам, залез в сумку, вышвыривая из нее одежду, а вместе с ней и газету, которую ему дала Келлер. Без телефона он пропал.
Он принялся лихорадочно обыскивать машину.
– Можешь съехать на обочину?
– Мы почти приехали, – нерешительно сказала Хэнк.
– Пожалуйста.
Девушка затормозила и остановилась на краю дороги.
Она включила в салоне свет, а Мэтт открыл дверцу и вышел. Присев на корточки, он стал искать под сиденьем на полу. Ну почему у него с телефонами вечно беда?
Мэтт с убитым видом сел рядом с Хэнк. Он хотел попросить ее отвезти его обратно в бар, но заметил, как она внимательно вглядывается в статью в «Нью-Йорк таймс», изучая фотографию.
Девушка подняла на него глаза и спросила:
– Погоди-ка… Так ты поэтому сюда приехал? Это твоя семья?
Он едва заметно пожал плечами.
Она опять посмотрела на газету и перевела взгляд обратно на Мэтта.
– Боже милостивый.
В ее глазах застыло отсутствующее выражение.
– Прости, – извинился Мэтт, – надо было сказать. Просто я не хотел портить такой хороший вечер.
Хэнк вгляделась в машину, видневшуюся на дороге, огни которой становились все ближе и ближе.
Что-то было не так. В ее взгляде была не жалость или грусть.
Это была паника. Девушка сунула под сиденье руку и что-то оттуда достала. Телефон. И не какой-то, а его собственный.
– Ты взяла мой… Ничего не понимаю.
– На такое я не подписывалась.
Огни машины стали еще ближе.
– Тебе надо валить, – добавила она.
– Прямо здесь? – Мэтт вконец растерялся.
Хэнк перегнулась через него, рванула дверную ручку и распахнула дверцу:
– Беги.
Расстояние между машинами сокращалось. Она заорала:
– Да беги же!
И он побежал.
Сезон 1/Эпизод 6
«То, что было утрачено»
СЪЕМКА НА ПРИРОДЕ – ДОРОГА В СЕЛЬСКОЙ МЕСТНОСТИ
По дороге медленно катит почтовый фургон и останавливается на круглой площадке, вокруг которой по периметру стоят почтовые ящики. Из машины выходит СИНДИ ФОРД и начинает раскладывать по ящикам письма.
СИНДИ
После суда над Дэнни моя сестра с семьей переехала в Чикаго. Лив с Эваном растеряли бо́льшую часть друзей. Чтобы заплатить адвокатам, им пришлось продать дом. Я думаю, если бы детей не стали травить в школе, они так бы там и остались. Однажды Мэтт ввязался в драку, и это стало последней каплей – семья собрала вещи и переехала.
Синди показывает на несколько грязных дорог, отходящих в разные стороны от круглой площадки.
СИНДИ
Это место называют Эпицентром. Одна из дорог ведет к ручью, у которого нашли Шарлотту. По другой можно добраться до бывшего дома моей сестры. Думаю, именно поэтому Дэнни обвинили в причастности к этому преступлению. Но есть и другие дороги, одна из которых ведет к автостраде, а остальные – к десятку окрестных домов. А за теми вон кустами есть полянка, прозванная Бугром, там любят уединяться подростки. И если кому-нибудь в голову пришло устроить на ту девочку охоту, ему надо было всего лишь затаиться там и подождать.
По одной из дорог с ревом проносится старая машина с мощным мотором, орет музыка, вокруг клубится пыль. В окошко вопят подростки, а в бок почтового фургончика летит пустая пивная бутылка.
СИНДИ
Почему я тоже не уехала? Кому-то же надо было остаться позаботиться о нашем отце. Обычно все не так, как сейчас. Ребятки, которых вы только что видели, решили покрасоваться только потому, что вы приехали сюда с этими вашими камерами. Окажите любезность, выключите ее на минутку.
Отъехав на приличное расстояние, авто с мощным двигателем разворачивается и несется обратно к Эпицентру. Синди достает из почтового фургончика банку с гвоздями, направляется к дороге и высыпает ее содержимое.
СИНДИ
Когда развозишь людям почту, очень многое о них узнаешь, и должна сказать вам, в большинстве случаев местные жители не в том положении, чтобы кого-то судить. А если вы попытаетесь выгнать меня из родного города, это вам дорого обойдется – гораздо дороже, чем четыре новые покрышки.
Глава 20
До этого
– Мам, ну пожалуйста, я сейчас описаюсь.
Лив глянула в зеркало заднего вида взятого напрокат автомобиля. Томми ерзал на сиденье, с показным видом держась за промежность и давая понять, что это не шутка.
– Еще немного, и мы подъедем к дому тети Синди. Дотерпишь, дружок?
Женщина только что выехала на Мейн-стрит городка Адейр в штате Небраска. Здесь ничего не изменилось. В соответствии с высоким званием главной улицы она представляла собой основную транспортную артерию со строительным магазинчиком, дешевым рестораном, кинотеатром, явившимся из старых добрых времен, и аптекой. В отличие от многих маленьких городков, в Адейре не чувствовалась депрессивная атмосфера. В подавляющем большинстве его обитатели работали на заводе «Ирригационные системы Адейра» – крупнейшем в округе предприятии по производству оборудования для воды. Фабричный городок, со всех сторон окруженный кукурузными полями.
Их семья уехала отсюда из-за приговора Дэнни, став жертвой безмолвного остракизма, выражаемого не столько открытой злобой, сколько шепотками за спиной. Но потом по «Нетфликсу» показали тот документальный фильм, и вся страна зажглась интересом к Адейру, усилив презрение города к Пайнам. Лив меньше всего в жизни хотелось останавливаться там, где ее могли узнать. Но с учетом красного личика и демонстративного ерзанья Томми у нее не было выбора. В «Бакалее Паркера» туалет был всегда открыт для всех, и она свернула к ним на парковку.
– Приехали, малыш. Держись.
На магазине красовалась новая вывеска, но во всем остальном он выглядел точно так же, как когда Лив была еще маленькой. Отец каждую субботу брал ее с собой в «Паркера» и покупал сладости. До тех пор, пока у нее чуть ли в каждом зубе не появилась дырка и мама не положила этому конец.
Лив взяла Томми за руку и быстро прошла внутрь. Но когда она увидела женщину за прилавком, у нее сжалось сердце. Дэниэль Паркер тоже не особо изменилась: оставалась все такой же дородной, с теми же слишком близко посаженными глазками и вечно хмурым выражением на лице. Не поднимая головы, Лив размашистым шагом направилась вглубь магазина к туалетам, а Томми старался от нее не отставать. Когда она схватилась за ручку двери, та оказалась заперта. Кто бы сомневался.
– Подожди меня здесь, Томми, я схожу за ключом.
– Только быстрее, умоляяяяю…
Лив подошла обратно к прилавку и выдавила из себя улыбку:
– Здравствуйте. Вы не могли бы дать мне ключ от туалета? Мой сынишка сейчас…
– Туалет только для покупателей.
Лив на миг умолкла и посмотрела в узенькие глазки Дэниэль. Не располагая временем, она сунула руку в большой пластиковый контейнер у кассы, схватила горсть разноцветных карамелек и швырнула их на прилавок.
– На пять долларов минимум, – добавила Дэниэль.
Еще чуть-чуть, и Лив вышла бы из себя, но вовремя обернулась на Томми, который приплясывал от желания справить нужду.
– Сколько стоит вся коробка? – Лив показала на пластиковый контейнер со сладостями.
Дэниеэль напустила на себя такой вид, будто решала в уме сложнейшую математическую задачу, и ответила:
– Двадцать баксов.
Лив сунула в сумочку руку и припечатала к прилавку двадцатку.
– Теперь я могу получить ключ?
Растягивая удовольствие, продавщица достала ключ, привязанный шнурком к большому куску пластика, и положила перед собой.
Лив схватила его, бросилась к туалету и открыла дверь. Томми влетел внутрь, сорвал штанишки и брызнул струей еще до того, как успел добежать до унитаза.
А когда закончил, из его груди вырвался громкий вздох облегчения.
– Ну что, полегчало?
Он кивнул, глядя на мать широко распахнутыми глазами.
Лив посмотрела на мочу на полу и стульчаке. Стоило бы оставить это ведьме за кассой, но той только это и требовалось – потом Дэниэль всем наперебой станет рассказывать, что они с Томми вели себя в «Паркере» как вандалы. Поэтому Лив все сама убрала, а на обратном пути бросила ключ на прилавок. Уже подойдя к двери, она остановилась, вернулась обратно и сгребла огромную коробку со сладостями. Переступив порог, она почувствовала, как ей сверлит спину злобный взгляд Дэниэль.
– Добро пожаловать домой, – прошептала Лив.
Глава 21
Лив остановила автомобиль на подъездной дорожке и нахмурилась. Дом ее детства отчаянно нуждался в ремонте. Живые изгороди давно надо было подрезать. Ставни на окнах рассохлись, краска облупилась.
Синди встретила их на пороге, все такая же неухоженная: давно не крашенные волосы отросли и на два дюйма сверкали сединой. На женщине были брюки из полиэстера и поношенный кардиган.
Старшая сестра Лив никогда не любила прихорашиваться, и раньше многие удивлялись, как они вообще могут быть родственницами. В старших классах весь город признавал Лив писаной красавицей и трижды провозглашал ее Ирригационной Королевой во время пышной церемонии, проводимой каждое лето. Она унаследовала утонченные, где-то даже аристократические черты их покойной матери. А Синди была вся в отца: такой же крупной, с широким носом и таким же широким лицом.
– Это кто же у нас такой? Неужели Томми? Глазам своим не верю, – произнесла своим скрипучим голосом Синди. – Когда я видела тебя в последний раз, ты был совсем еще крохотуля.
Эти слова были адресованы не столько Томми, сколько Лив.
– Ага, это я, – убедительно заявил мальчик.
– Ну тогда заходи, обними свою тетушку.
Томми на миг застыл в нерешительности, но все же медленно подошел и обнял ее, отвернув в сторону лицо.