– Я не могу принимать за тебя решение, Олив Ойл.
– А что сказала бы мама?
По лицу отца пробежала мимолетная улыбка.
– Сказала бы выйти за парня, которому хотелось бы стать частью твоей жизни, а не сделать тебя частью своей.
Плавное течение ее мыслей прервал громкий храп. Голова отца упала на грудь.
Синди просунула голову в дверь:
– Томми играет во дворе с собаками. Дежурные обещали за ним присмотреть, пока мы будем разговаривать с директором.
Лив осторожно вытащила ладонь из руки отца, встала и поцеловала его в голову.
– Давай с этим покончим.
Глава 22
Директор дома престарелых «Сумеречные луга» улыбнулся Лив и жестом пригласил сесть. На Деннисе Чанге были брюки цвета хаки и свитер в духе Мистера Роджерса. На столе ни одной бумажки, в кабинете ни пятнышка, одним словом, обитель перфекциониста. Синди ничего не сказала и лишь плюхнулась рядом с сестрой.
– Благодарю, что пришли со мной поговорить, миссис Пайн.
– Зовите меня Лив, – сказала она, пытаясь наладить контакт.
Если ей не удастся убедить его оставить их отца здесь, это будет катастрофой.
– Лив, – со вздохом начал Чанг, – я очень сожалею, что нам приходится встречаться в подобных обстоятельствах.
Та согласно кивнула. Она не помнила ни одной азиатской семьи, когда училась в школе. Хотя Небраску нельзя было назвать культурным котлом, Адейр все же отличался бо́льшим разнообразием, чем другие городки. Завод привлекал народ со всей округи, заманивая топ-менеджеров высокой зарплатой, низкой стоимостью жизни и идиллией в духе Мэйберри[23] для их детей. Даже после переезда предприятие оставалось главной опорой в жизни Пайнов – основным клиентом Эвана в его компании оставались именно «Ирригационные системы Адейра». Лучшим другом отца был вице-президент компании, с которым Эван продолжал тесно сотрудничать даже после перевода в чикагский офис.
– Я действительно надеюсь, что нам удастся договориться, – сказала Лив, – отец был одним из столпов местной общины. Здесь завел семью и вырастил детей, как до этого его отец. Сорок лет работал на заводе, тренировал футбольную команду старшеклассников, всегда был добрым, отзывчивым человеком. Просто ему…
Чанг мягко поднял руку, чтобы успокоить ее и дать понять – дальше можно не продолжать. Ему все это и так известно.
– Никто не оспаривает ни характер вашего отца, ни тот неоценимый вклад, который он внес в жизнь здешнего общества. Просто в нынешних условиях я не уверен, что мы способны обеспечить ему должный уход.
Лив почувствовала, как ей на глаза навернулись слезы – то ли от возвращения в родной город, то ли от встречи с отцом. Но в этот момент она была особенно уязвима.
– Неужели нельзя ничего придумать? Может, выделить дополнительную сиделку, которая бы регулярно его проверяла? Или поговорить с доктором о назначении новых лекарств? Я сегодня с ним виделась. Мысли в его голове действительно путались, однако…
Она посмотрела на Синди в надежде, что та ее поддержит. Но сестра лишь молча сидела с угрюмым выражением на лице.
– В Адейре он прожил всю свою жизнь, – добавила Лив. – Другие пансионаты очень далеко, и…
Свою мысль она не закончила, заметив, как Чанг хочет ей что-то сказать.
– Сестра, вероятно, сообщила вам, что мы действительно проговаривали возможные решения, – произнес он.
Лив бросила взгляд на Синди, однако та упорно хранила молчание.
– Речь вот о чем, – стал объяснять Чанг, подавшись вперед. – Моя компания пытается открыть в штате еще несколько подобных заведений, но, когда дело дошло до выдачи лицензий, мы столкнулись с проблемами. Один наш конкурент обратился к властям с необоснованными жалобами. Нет-нет, ухода за постояльцами это не касалось, – быстро добавил он. – Они заявили, что мы занижаем цены, пытаясь выдавить с рынка другие дома престарелых.
Лив не могла до конца понять, к чему он клонит.
– Губернатор Тернер к этой проблеме всегда оставался глух. Однако вице-губернатор, как вам известно, уроженец Адейра, неизменно выражал готовность как минимум нас выслушать. Беда лишь в том, что у него были связаны руки. – Чанг умолк, чуть поерзал на стуле и продолжил: – Вы, вероятно, слышали, что…
– Что Ноа Браун займет место Тернера? – закончила за него мысль Лив.
Так вот в чем загвоздка.
Чанг кивнул:
– Насколько я знаю, в старших классах вы с Брауном были друзьями, поэтому могли бы оказать на него определенное влияние…
Лив строго посмотрела на сестру, но та даже не подумала обернуться. Затем, вопреки всем своим убеждениям, она спросила:
– Говорите. Что я должна сделать?
Глава 23
Даже под вечер Государственный департамент гудел как улей. Мужчины и женщины в строгих деловых костюмах выстроились в очередь на регистрацию к стойке охраны в самом центре крытого дворика, окруженного по периметру флагами стран всего мира.
Получив пропуска, Келлер и Стэн вошли в лифт и взлетели на пятый этаж. В отличие от современного вестибюля из стекла и стали, здесь царила атмосфера старого загородного клуба. Множество портретов, плотные ковры, темное дерево. Перед тем как пропустить их в святая святых, женщина за стойкой охраны вручила им небольшой ключик с пластмассовым брелоком с выбитыми на нем цифрами. Потом подвела их к деревянному шкафу с многочисленными ящичками.
– Положите, пожалуйста, сюда ваши смартфоны.
Проверять у них наличие огнестрельного оружия никто не собирался, ведь настоящей угрозой были сотовые телефоны.
Брайан Кук оказался мужчиной высокого роста. «Матерь божья», – подумала Келлер. Но, в отличие от тучного заместителя директора ФБР, он был стройным, с атлетическим телосложением и учтивостью выходца со Среднего Запада.
– Спасибо, что приняли нас в срочном порядке, – поблагодарил Стэн, когда они друг другу представились.
– Не стоит благодарностей, – ответил Кук, приглашая их устроиться за своим рабочим столом.
Келлер подумала, что для человека, добившегося в Госдепе таких высот, кабинетик, пожалуй, маловат.
– Де Мартини сказал, вы сможете помочь нам с консульством.
Келлер вкратце ввела его в курс дела о гибели семьи Пайн.
– Документальный фильм я не смотрел, – заявил Кук, – но видел статью в Times. Такая трагедия. Замечательная была семья. Надо полагать, наши люди не обеспечивают того, что вам нужно?
– Я ничуть не сомневаюсь, что у них сейчас огромная нагрузка, но у нас возникли сложности с консульством, обслуживающим тот округ, – примирительно ответила Келлер. – Мэтт Пайн, выживший сын семейства, сейчас в Мексике. В аэропорту его должен был встретить сотрудник консульства, чтобы отвезти в Тулум и помочь забрать тела, но в итоге так и не приехал. А все мои сообщения остаются без ответа.
– К какому консульскому округу у нас относится Тулум? – произнес Кук, обращаясь скорее к самому себе. Не вставая с кресла, он подкатил к столу, забарабанил по клавиатуре компьютера, прищурился и вгляделся в монитор. – Ага, в Мериде. Довольно круто. Канкун, Косумель, Плайя дель Кармен, Тулум. Как зовут этого консульского работника?
– Гилберт Фостер, – ответила Келлер, чуть ли не испытывая чувство вины, что мистеру Фостеру предстоит сегодня прескверный день.
– Позвольте мне сделать пару звонков. Думаю, никакой проблемы нет.
– Если хотите, мы можем выйти, – предложил Стэн, махнув на дверь.
– В этом нет нужды. Я скоро вернусь.
Следующие пятнадцать минут Стэн обсуждал с Келлер ее визит в Marconi завтрашним утром. Начать наступление, должным образом к нему не подготовившись, отнюдь не радовало ее. Расследование и допросы требовали тщательного планирования. Спонтанно такие вещи не делаются.
Стэн терпеливо ее выслушал, сочувственно кивая, и выдал одну из своих любимых фраз:
– Я все понимаю, но что поделать.
– Их может напугать даже само предложение об этой встрече, – настаивала Келлер, – и тогда они сразу уничтожат улики.
– Если сошлешься на дело Эвана Пайна, то нет. Самая обычная беседа об одном из их бывших сотрудников, умершем за границей. А предупреждать о своем приходе их не обязательно. Просто заявись к ним, и дело с концом. – В его словах имелось зерно истины. – Да и потом, ты говорила, что мы уже собрали на Marconi улики, так?
– Да, но…
– Что «но»? Аналитический паралич в таком деле недопустим.
Аналитический паралич – еще одно любимое выражение Стэна. Под этим он подразумевал агентов, не желающих прибегать к аресту до тех пор, пока все улики – документы, материалы телефонной прослушки и свидетельства очевидцев – не будут упакованы и перевязаны аккуратным бантиком.
Она что, слишком осторожничала? Или ей недоставало уверенности? У нее на руках имелись документы, с помощью которых Marconi можно было поймать с поличным, но следствие по делу об отмывании денег – процесс очень тонкий. Подозреваемые нанимают дорогущих адвокатов, которые прибегают к помощи изобретательных финансовых экспертов, а те либо приводят кучу доводов в пользу невиновности своих клиентов, либо к чертовой матери запутывают все так, что ни один из присяжных уже не в состоянии ничего понять. В таких судебных процессах не фигурируют ни анализы ДНК, ни выводы экспертов-криминалистов. Как правило, все сводится к терабайту данных. По опыту Келлер знала, для передачи дела в суд требовался живой человек – служащий компании либо другой инсайдер. Данные у нее были, но со свидетелем из плоти и крови возникла проблема.
– Вот что я тебе скажу, – заявил Стэн, – я попрошу чикагское отделение тебя подстраховать. Если что-то пойдет наперекосяк – свистни им, и они тут же конфискуют все их компьютеры и серверы. Я знаком с их боссом, Колом Бучененом. Он, конечно, ЛРЧ, но действует эффективно.
ЛРЧ в ФБР называли самых агрессивных агентов, без колебаний давивших тяжелым правительственным сапогом на чью-нибудь шею. Расшифровывалась эта аббревиатура как «Любитель размахивать членом».