– Вы понимаете, почему я вас остановила? – уточнила офицер.
Лив сделала глубокий вдох. Нельзя давать волю гневу. Сколько раз муж ей повторял, если вступить в перепалку с копом, из этого не выйдет ничего хорошего. Но в разговоре с этой женщиной, с этой тупоголовой идиоткой, Лив не была уверена, что сможет прикусить язык.
– Понятия не имею.
– За превышение скорости.
– Ну что ж, я рада, что оленям и белкам больше ничего не грозит.
Уайт нахмурилась:
– Выйдите из машины, мэм.
– Что вы, простите, сказали?
– Я сказала вам выйти из машины.
– Но я не понимаю, почему…
– Последний раз вас прошу, мэм.
Лив громко, сердито вздохнула, медленно выбралась из автомобиля и заявила:
– Это травля.
У собеседницы, которая была на добрых шесть дюймов ниже Лив, скривилось лицо.
– Травля? Ты даже понятия не имеешь, что такое настоящая травля.
В ее тоне присутствовала нотка, из-за которой по телу Лив прокатилась волна тревоги. Она посмотрела по сторонам. Вокруг никого, одна только дорога да поля.
– Послушайте, – примирительно сказала Лив, – мы сразу начали с вражды, но…
– Заткнись, повернись и положи руки на машину.
– Не глупите. Вы же не собираетесь меня в самом деле…
Когда Уайт резко развернула ее и прижала к капоту, у Лив перехватило дыхание.
– Руки на машину!
Лив повиновалась. Уайт наспех ее обыскала.
– Руки за спину.
Она действительно собралась заковать ее в наручники? Лив дышала с большим трудом, а в голове проносились мысли. Она завела за спину руки и вздрогнула, почувствовав, как в запястья впился жесткий металл.
– Ай! Мне больно, – вскрикнула Лив, когда Уайт чересчур туго затянула наручники.
– Повернись.
Лив медленно выполнила приказ, и женщины посмотрели друг другу в глаза. Неужели она действительно собиралась арестовать Лив? Пожалуй, нет. Иначе все новостные каналы раструбят: КОП, ВЫБИВШАЯ ЛОЖНЫЕ ПРИЗНАНИЯ ИЗ ДЭННИ ПАЙНА, БЕЗ ВСЯКОЙ ПРИЧИНЫ АРЕСТОВАЛА ЕГО МАТЬ. Лив почувствовала, как к горлу подкатила желчь. Нет, на этой дороге офицер оказалась совсем не случайно. Наверняка услышала о приезде миссис Пайн и засела в засаде.
Но если так, то арестовывать Лив она не собиралась. Та почувствовала, как по спине побежала струйка пота.
И в этот момент забрезжил лучик надежды. На извилистой дороге показалась машина. Старый «Хаммер», один из вездеходов для военных. Лив тотчас его узнала – он принадлежал другу и соседу отца Глену Элмору. Необычная машина с таким же необычным водителем за рулем. Папа всегда обожал тех, кто бросал вызов условностям.
Уайт бросила через плечо взгляд на «Хаммер», быстро вписывавшийся в поворот. На этом участке дороги присутствовала какая-то особенность, заставлявшая надавить на газ.
Коп повернулась обратно к Лив:
– Когда полицейский говорит тебе что-либо делать, лучше подчиниться.
Вокруг рта и на лбу у нее залегли глубокие морщины – многовато для женщины ее возраста.
– Моей семье это ничего хорошего не принесло.
Лив почувствовала, как в груди поднялась волна злобы. Не надо было этого говорить, но машина Глена подъезжала к ним все ближе. Он наверняка узнает Лив и остановится выяснить, что происходит.
Уайт бесцеремонно вторглась в ее личное пространство. От нее несло сигаретами и жутким кофе.
– У тебя хотя бы до сих пор есть семья. А вот жене и детям Сэмпсона повезло гораздо меньше.
Сэмпсон. Значит, дело не только в репутации Уайт, подмоченной после выхода документалки, но и в гибели ее напарника Рона Сэмпсона, покончившего с собой. Ведущие новостей полагали, всему виной был фильм, выставивший его злобным псом, после чего на него со всех сторон стали давить. Звонки с угрозами в полицейский участок. Общественная ненависть.
К счастью, в этот момент за машиной Лив остановился «Хаммер» Глена.
– Вернитесь в машину, – крикнула ему Уайт, когда он выбрался из кабины, больше напоминавшей внутренности танка.
– Оливия, я слышал, ты в городе, – Глен не обращал на Уайт внимания. – Рад видеть тебя, дорогая. Как папа?
– В порядке, – с улыбкой ответила Лив. – Устраивает персоналу дома престарелых веселую жизнь.
Глен в ответ тоже улыбнулся:
– Я так и думал. Надо будет съездить его навестить. Мы с ним так давно не виделись, – после этого он повернулся к копу: – Венди Уайт, чем это ты, черт возьми, здесь занимаешься?
– Глен, я же сказала вам вернуться в машину.
– Послушайте, юная леди, я знал твоего папашу, когда ты была всего лишь проблеском в его глазах, так что не говори, что мне делать, а что нет.
Уайт сжала губы в тонкую линию:
– Не вмешивайтесь в дела полиции.
– А вот хрен тебе. Сними с нее наручники, пока я не загубил на корню жалкие остатки твоей карьеры. Бегом, – Глен покачал головой. – Мне будет крайне неприятно звонить сейчас шерифу Грэхему.
Уайт, сморщившись, судорожно втянула в себя воздух, сдернула с пояса ключи и открыла замок наручников.
Лив помассировала запястья, покрасневшие от металлических браслетов.
Не говоря ни слова, полицейская вернулась к патрульной машине, взревела двигателем и сорвалась с места, подняв в воздух облако пыли.
Лив поприветствовала Глена объятием.
– Как досадно все это видеть, – сказал он, – после фильма от нее одни неприятности. Весь город тиранит.
– Мне ужасно жаль. – Лив не понимала, с какой стати ей вздумалось извиняться перед этим дерьмовым городком за то, что он сотворил с ее семьей.
– Да пошли они все на хрен.
Услышав эти слова, она улыбнулась:
– Как у вас дела, Глен?
– Куча жалоб, но озвучивать их я не стану.
– Дорис?
– Ее больше нет.
– Простите, я не знала. Мне никто не сказал, что…
– Да что уж теперь. Все нормально.
Еще когда она была маленькой, Глен был скуп на слова и еще скупее на эмоции.
– Ну, пусть будет нормально, – ответила она.
Глава 33
– Просто ужас какой-то. Мэгги была, – сказала директор школы и устремила взгляд в потолок, словно подбирая нужное слово, – девочкой достойной. Добрый человек, сохранивший оптимизм и оставшийся лучиком света после всего, через что пришлось пройти ее семье. Ее зачислили в Массачусетский технологический институт, и она с нетерпением ждала, когда…
Келлер согласно кивнула. На миссис Флауэрс была блузка навыпуск, которую дополняло массивное деревянное ожерелье. Ее кабинет в нейпервиллской старшей школе украшали фотографии, на которых она позировала вместе с учениками, и всякие безделушки, привезенные из путешествий по Африке. Агент вполне могла представить, как она каждое утро здоровалась с учащимися; директор принадлежала к тому типу женщин, которые видят во всех надежду, много работают, мало получают, но все равно с огромным рвением выполняют возложенные на них обязанности. Ее собственным двойняшкам до старших классов было еще далеко, но она надеялась, что им так же повезет.
– Мне хотелось бы поговорить с кем-то из друзей Мэгги, – сказала Келлер.
Флауэрс слегка напряглась, задумавшись, разрешать ли подопечным говорить с агентом ФБР, не ставя в известность их родителей. Но потом все же сняла трубку телефона и попросила прислать к ней в кабинет Харпер Беннет.
Несколько минут спустя появилась миловидная девушка. Широко раскрыв глаза, она медленно подошла ближе, явно опасаясь, что у нее могут возникнуть неприятности.
– Харпер! Заходи, пожалуйста, – попросила директор.
У Харпер Беннет были большие зеленые глаза и стильно уложенные каштановые волосы с рыжими прядками. Ее наряд Келлер немало удивил – некое подобие фланелевых пижамных брюк, носки без пяток, спортивного вида сандалии и свитшот с надписью «Боулдер».
– Это агент Келлер из ФБР.
Харпер еще шире распахнула глаза.
– У нее есть несколько вопросов о Мэгги. Знаю, тебе сейчас трудно, но мы надеялись, ты сможешь помочь.
Девушка кивнула и присела по другую сторону стола.
Видя, что директор не собирается уходить, агент спросила:
– А конференц-зал у вас есть? Или какое другое помещение, где мы с Харпер могли бы…
– Хм… – произнесла Флауэрс, немного помолчала и ответила: – Харпер, ты не против, если я на минутку отойду?
Девушка опять кивнула, и женщина, немного поколебавшись, вышла из кабинета.
Келлер улыбнулась ей:
– Для начала должна сказать, мне искренне жаль твою подругу.
Харпер залилась краской и подобрала под себя ноги.
– Если не возражаешь, я задам тебе несколько вопросов.
– Ну конечно, только… Я ничего не понимаю. Произошел идиотский несчастный случай. Вы из ФБР, и я никак не возьму в толк, почему…
– Я понимаю. У тебя, должно быть, накопилось много вопросов. ФБР часто подключают к работе, когда за границей погибает американец, пусть даже в результате несчастного случая.
Хотя это было не совсем так, вникать в подробности Келлер посчитала излишним. У нее до сих пор не было свидетельств того, что там совершилось преступление, но это не играло никакой роли. Заместитель директора, да и сам президент выразили желание выяснить, что случилось с Пайнами. Поэтому, о чем бы ни шла речь, Келлер должна была докопаться до самой сути.
Харпер окинула ее скептическим взглядом, но все же кивнула, приглашая продолжать.
– Вы с Мэгги близко общались?
– Мы были лучшими подругами, – поправила девушка, с трудом сглотнув застрявший в горле ком, – еще с шестого класса, когда они сюда переехали.
– Когда вы в последний раз с ней виделись?
– Типа лично? Или в Сети?
– Для начала лично.
Дети теперь стали другие. Когда она сама была подростком, существовали только стационарные телефоны, а встречи назначались либо в торговом центре, либо на площадке для катания на роликах. Сейчас же все постоянно оставались на связи посредством крохотных экранчиков.
Харпер уставилась в пол.
– За пару дней до их отъезда мы отправились на вечеринку.