Он ничего не ответил.
– Я помню только тебя и меня, прямо здесь.
Они стояли почти на том памятном месте, где тогда поцеловались, и девушка вновь залилась краской.
– Потом я услышала, как остановился пикап Рики. Он здорово выпил, и за руль ему было нельзя. Поссорился со своей девушкой.
Она подняла на него глаза так же, как той самой ночью. Мэтту до жути захотелось прижать ее к себе и поцеловать. Подобное выражение застыло и в ее взгляде.
– Было здорово опять с тобой увидеться, Джессика. – Он разрушил чары и протянул руку для рукопожатия.
Уголок ее рта пополз вверх.
– Была рада вновь с тобой увидеться, Мэтью. Надеюсь, в следующий раз встретимся не через семь лет, а раньше.
Затем повернулась и растворилась во тьме, как той ночью.
Той же самой дорогой он зашагал обратно к Эпицентру, а когда дошел, замер в самой середине. Из-за облаков проглянула луна, озарив окрестности светом. Мэтт чуть не наяву увидел перед собой спину брата в школьной спортивной куртке – с желтой надписью «ПАЙН» – толкающего перед собой тачку к ручью. И вдруг в его мозгу вспыхнуло воспоминание, которое раньше всегда ускользало: силуэт в тени, поворачивающий голову в сторону Мэтта. Лицо скрывал мрак, но смотрел он прямо на Мэтта, без всяких сомнений.
Глава 39 ОЛИВИЯ ПАЙН
До этого
Лив наклонила бутылку, выливая в бокал остатки «Пино Нуар». Она уже отправила Ноа сообщение с извинениями за то, что не сможет пойти на ужин. После встречи с бывшей напарницей Рона Сэмпсона и его вдовой прошлое у нее уже в печенках сидело. И весь этот город тоже. У нее еще будет время попросить Ноа помиловать Дэнни, когда его назначат губернатором. В итоге Лив воспользовалась тайным средством, к которому прибегает каждый родитель, желая уклониться от приглашения: Томми плохо себя чувствует.
На деле Томми повела ужинать в ресторан Синди. Почему, Лив не знала – то ли, как подобает тете, хотела провести с ним немного времени, то ли чувствовала, что сестре нужно немного побыть одной. А поскольку на кухонной стойке Синди оставила не одно, а сразу два «Пино», вероятнее второе.
Когда Лив ввинчивала в следующую бутылку штопор, у нее зазвонил мобильный. Ей очень хотелось плюнуть на звонок, но с того самого утра, когда арестовали Дэнни, она никогда больше не оставляла их без внимания.
После некоторых событий Лив стала суеверной, хотя это было лишено всякой логики. В день смерти ее мамы она уснула днем, и после этого больше никогда не позволяла себе спать в светлое время суток. Это повлекло за собой ужасные последствия. В тот зимний ленивый день она вместе с их собакой прилегла вздремнуть, а проснулась от того, что Синди со страшной силой трясла ее за плечи. Тогда Лив в последний раз видела старшую сестру в слезах. Поэтому даже в колледже, даже когда дети были совсем маленькие и она едва держалась на ногах, Лив никогда не позволяла себе прильнуть головой к подушке после обеда. Точно так же, пропустив вызов Мэгги, точнее, не пропустив, а проигнорировав, теперь она не оставляла без ответа ни один звонок.
– Алло, – ответила Лив, ожидая услышать очередную рекламу или робота.
– Миссис Пайн, это Альвита из «Сумеречных лугов», – произнесла с ямайским акцентом женщина, – боюсь, ваш отец пропал.
Заниматься исчезновением отца из дома престарелых само по себе уже было плохо, но еще хуже было обращаться за помощью к Ноа. Она слишком много выпила, чтобы садиться за руль. Портить Синди вечер в компании с Томми ей тоже не хотелось, как и подвергать сына такому испытанию. У нее не было другого выбора, кроме как позвонить ему. К тому же общаться с тамошним персоналом у него получится лучше. Тем более ему всегда нравилось изображать из себя белого рыцаря.
– С ним все будет в полном порядке, – заверил Ноа, держа на руле руку.
Он принадлежал к числу тех, кто никогда не теряет хладнокровия. Лив не помнила ни одного случая, чтобы Ноа Браун вышел бы из себя. И даже когда она порвала с ним в колледже, он оставался невозмутимым, как огурец. Нет, недостатка в страсти Ноа не испытывал, его речи о ложных признаниях впечатлили бы даже заправского проповедника. Даже его агитационные выступления в те дни, когда он баллотировался на пост мэра, отличались некоторым воодушевлением. Просто его привычка никогда не сбиваться с курса в какой-то степени объяснялась и эмоциональной дистанцированностью.
– Я знаю, – ответила Лив, – просто у меня зла не хватает. Неужели так трудно приглядеть за пожилым человеком с деменцией?
Ноа только кивнул, ведя машину по темным проселочным дорогам. Потом долго молчал и наконец произнес:
– Итак, я жду.
Лив в недоумении посмотрела на него.
– Жду, когда ты произнесешь волшебное слово помилование.
Она внимательно в него вгляделась. Он смотрел прямо перед собой. При виде его профиля, мужественного подбородка и серьезного выражения лица ей вспомнились фрагменты «Природы насилия». Может, это все от вина, но она решила не оскорблять его интеллект и не отрицать, что нуждается в его помощи.
– Так ты… ну… сможешь помочь?
– Хотел бы.
– Но?..
Ноа повернул к ней голову и вновь перевел взгляд на дорогу.
– Но если предположить, что Тернер действительно уйдет в отставку, а это, надо полагать, так и произойдет, я на его посту буду человек новый. И поскольку на эту должность меня не избирали, двигаться вперед придется со всей осторожностью. Это ведь не только мое решение. Мне надо будет убедить комиссию по помилованию, двое из трех членов которой – прихлебатели Тернера.
– Понимаю… – удрученно произнесла она.
– Я не говорю «нет». Только вести себя надо по уму. Ты должна будешь воспользоваться всеми положенными в таких случаях процедурами.
– Это как раз не проблема. Прошение о помиловании мы составляли уже дважды, однако Тернер не удосужился на него даже взглянуть.
– Не сомневаюсь. А вот я его рассмотрю. Единственное, надо придумать что-нибудь новое. Чтобы все не выглядело так, будто я злоупотребляю своими полномочиями или пытаюсь навешать на Тернера всех собак, ведь у него в друзьях по-прежнему ходит немало тех, в ком я нуждаюсь. Какие-то новые данные по этому делу есть?
– Чтобы конкретного, ничего.
– А как насчет ролика, который выложила твоя дочь? Я имею в виду, с той вечеринки.
Ноа явно следил за делом в Интернете. Увидев удивление Лив, он объяснил:
– Мне рассказал Кайл. Он на этой записи тоже есть.
– Некоторые считают, на нем неустановленный участник, но поди узнай. Качество просто ужасное, и все диванные детективы не предложили ровным счетом ничего нового.
– Что-нибудь еще?
– Нет, – со вздохом ответила Лив. – Разве только если жена Рона Сэмпсона не сумасшедшая.
Ноа прищурил глаза:
– Что ты хочешь этим сказать?
– Она подходила ко мне. Дала мне какую-то папку. Сказала, Сэмпсону было что-то известно, и он собирался рассказать об этом киношникам.
Ноа бросил на нее скептический взгляд.
– Да знаю я, знаю…
– И что было в этой папке?
– Насколько я понимаю, ничего. Страничка из какого-то журнала и результат анализа крови.
Ноа свернул на парковку дома для престарелых.
– После смерти Сэмпсона его жене Сьюзен пришлось трудно. Но и до этого она прослыла любительницей приложиться к бутылке, причем еще за завтраком, – сказал он, вздернув брови.
– Да, судя по виду, она действительно была не в себе, хотя не мне об этом судить, если учесть, сколько я сама сегодня выпила.
Ноа засмеялся:
– Рон был далеко не лучшим мужем. Полиция округа Логан как-то прихватила его во время рейда по массажным салонам…
– Удивительно, как об этом не раструбили в Интернете, – с гримасой отвращения ответила Лив.
Ноа пожал плечами:
– А это не внесли в протокол. Ты же знаешь копов…
Да, копов она действительно знала. Они всегда защищали своих. У нее поползли мурашки. Бедная его жена. Неудивительно, что она подсела на алкоголь, таблетки или что еще.
– Она думает, Сэмпсона убили, – произнесла Лив.
Ноа покачал головой:
– Сейчас всем и повсюду мерещится убийство Кеннеди.
В этом замечании звучала ирония, ведь перед выборами Ноа и сам объехал весь штат, утверждая, что из Дэнни показания выбили, а Шарлотту на самом деле убил Крушитель.
– С другой стороны, кто его знает, – продолжал Ноа. – Если позволишь мне взглянуть на эти бумаги, я буду только рад. С делом я знаком хорошо, так что пришли мне копию.
– Конечно. Но если там действительно что-то есть, Эван сразу поймет.
– Это точно. – Ноа подъехал прямо ко входу, не утруждая себя парковкой на стоянке.
У двери раздраженно переминался с ноги на ногу Деннис Чанг.
– А ты злишься, – заметил Ноа, из вежливости не упоминая пробивавшиеся в ее голосе нотки, которые Мэгги в шутку называла «винным тоном». – Может, я сам во всем разберусь?
Возражать Лив не стала.
Выйдя из машины, Ноа пожал Чангу руку, обменялся с ним парой фраз и похлопал по плечу. Прямо на ее глазах раздражение на лице директора сменилось услужливостью.
Лив постепенно трезвела, но окончательно в ее голове еще не прояснилось. Она опустила защитный козырек, посмотрелась в зеркальце и слегка шлепнула себя по щеке.
Ноа вернулся к машине:
– Они обыскали всю территорию. Думают, он улизнул после ужина, где его последний раз видела сиделка.
Лив покачала головой.
– Чанг говорит, последние несколько раз он убегал, чтобы сходить на кладбище на могилу твоей матери. Они послали человека проверить, но там его не оказалось. Какие-нибудь мысли о том, куда он мог тогда пойти, у тебя есть?
Лив перебрала все уголки, обладавшие в глазах отца определенным значением: кладбище, дом, может, завод.
– По всей видимости, когда ему принесли ужин, он говорил о твоей матери. Сказал, последние несколько дней она провела с ним.
Когда до Лив дошло, что отец ошибочно принял ее за жену, она сглотнула застрявший в горле ком. Не зря все говорили, как они похожи.