Кристина сидела напротив, её лицо было спокойным, но в глазах сверкали сомнения. Сомнения, которые не было смысла скрывать. Алина, стоявшая у окна, как всегда, наблюдала за всеми, её взгляд был сосредоточенным, а лицо – беспристрастным.
– Ты действительно думаешь, что Ксенополия поверит? – нарушила молчание Кристина, её голос был тихим, но напряжённым. – Что они примут всё, что мы сказали им сегодня?
Кирилл посмотрел на неё. Его взгляд был нейтральным, но в нём чувствовалась усталость от этого вопроса, от всех вопросов, которые так часто звучали в последние дни.
– Думаю, они примут, потому что хотят в это верить, – ответил он спокойно. – Люди хотят верить, что их мир изменится. В это легко поверить.
– Да, но в какую сторону? – уточнила Рита. Её голос был мягким, но с резкостью. – Кристина права. Мы все знаем, что простое желание верить – не то же самое, что готовность увидеть правду.
Алина, стоявшая у окна, повернулась и подошла ближе. Её лицо, обычно спокойное, было серьёзным.
– Мы никогда не ожидали, что всё будет так просто, – сказала она, подойдя к столу. – Да, они захотят верить. Но те, кто сомневается, будут искать в этом что-то большее, другие объяснения. Они будут думать, что всё это – игра, спектакль, ради чего-то большего.
Кирилл поднялся с кресла и подошёл к окну, взглянув на город. Свет ночных экранов отражался от зданий, как искусственные звезды, создавая иллюзию ночного небесного порядка. Этот город был как лабиринт, в котором люди блуждали, пытаясь найти свой путь.
– Люди всегда ищут смысл, – сказал он, оборачиваясь к сидящим. – Мы дали им шанс. Мы подарили им возможность поверить в новое. В реальность, которую мы создали.
Кристина покачала головой, её взгляд был полон вопросов.
– Ты думаешь, это будет достаточно? Ты не думаешь, что они начнут искать причину? Как долго они будут верить в наш уход, прежде чем начнут искать объяснение? Мы ушли не просто так. Мы уходим, потому что Ксенополия – это не наш дом.
Рита, стоявшая рядом с Кириллом, слегка склонила голову. Её глаза были полны понимания, но в них проскальзывала лёгкая грусть.
– Мы всегда знали, что не останемся здесь навсегда, – её голос был ровным, но в нём звучала глубина того, что она переживала за всё это время. – Люди будут верить, потому что они хотят верить. В том числе в нас. Но стоит ли нам переживать об этом? Что, если Ксенополия действительно готова к переменам?
Кристина встала и подошла к окну, где стояла Алина. Её руки были сложены на груди, а взгляд устремлён в темноту, наполнившую улицы.
– Я боюсь, что они не готовы, – сказала она тихо, но с тревогой. – Я боюсь, что они не смогут понять, что мы даём им не просто новый путь, а шанс на настоящее будущее. И если этот шанс потеряется, что будет дальше? Я не могу позволить себе думать, что мы всё это сделали зря.
Кирилл подошёл к ней и положил руку ей на плечо. Его голос был мягким, но в нём чувствовалась скрытая сила.
– Мы не зря это сделали, Кристина, – сказал он. – Мы дали им шанс. Это всё, что мы можем. А что они сделают с этим шансом – их выбор.
Рита подошла и встала рядом с Кириллом. Её лицо было спокойным, но в глазах читалась решимость.
– Мы не можем спасать всех, – добавила она. – Мы можем только показать путь. А дальше они должны идти сами. Это не прощание. Мы оставляем их, но мы вернёмся. Это не конец. Это начало.
В комнате наступила тишина. Каждый чувствовал вес этих слов, понимал, что их ждёт путь, который не был определён заранее. В этот момент ни один из них не знал, что принесёт будущее. Но все знали одно: этот путь был их собственным, и они были готовы идти по нему, несмотря ни на что.
Кирилл взглянул на Риту, затем на Кристину и Алину.
– Завтра, – сказал он. – Завтра мы отправимся. И я обещаю вам, что мы вернёмся. Мы не оставим этот мир без помощи. Мы будем рядом.
Глава 27
Белый фон окружал их, заполняя всё пространство. Не было стен, потолков или горизонта – только бескрайнее, ослепительное молчание. Межпространственный транспортный узел напоминал стерильную пустоту, где реальность казалась чем-то второстепенным. Люди появлялись и исчезали, словно возникали из самой ткани этого безбрежного света.
Кирилл стоял рядом с Ритой, его фигура казалась призрачно нереальной на фоне этого белого безмолвия. Рита в своём лёгком светлом платье напоминала тень, которая вот-вот растает. Напротив них стояли Кристина и Алина. Их лица, обычно уверенные и твёрдые, сейчас выражали смесь печали и нерешительности.
– Ну вот и всё, – произнёс Кирилл, его голос звучал удивительно мягко, как будто не хотел нарушать эту хрупкую тишину. – Кажется, мы наконец прощаемся.
Кристина усмехнулась, но её улыбка была натянутой.
– Прощаемся? – переспросила она, скрестив руки. – Ты оставляешь нас в этом театре абсурда, а сам возвращаешься к своей простой жизни писателя? Признаться, я даже завидую.
Рита улыбнулась уголками губ, её взгляд оставался спокойным.
– Ты говоришь так, будто здесь всё кончено. Но это не так. Ваш мир ещё может измениться, если вы этого захотите.
Алина, стоявшая чуть позади Кристины, сделала шаг вперёд. Её голос был твёрдым, но в нём чувствовался трепет:
– Кирилл, ты оставляешь нам не только мир, но и хаос. Мы будем разбирать то, что ты начал, ещё долгие годы.
– Возможно, – ответил Кирилл, опустив глаза. – Но хаос всегда был частью Ксенополии. Я только попытался придать ему хоть какой-то смысл.
Кристина вздохнула, её взгляд стал жёстче.
– Ты всегда был идеалистом. А теперь оставляешь нас с этим бардаком. Что ж, наверное, ты так задумывал.
Рита мягко коснулась руки Кирилла, как бы напоминая, что разговоры не должны затягиваться. Её голос прозвучал мягко, почти шёпотом:
– Мы должны идти.
Алина шагнула ближе, её взгляд устремился прямо на Кирилла.
– Знаешь, ты оставляешь нам больше, чем бардак. Ты оставляешь нам надежду. Пусть даже абсурдную, пусть даже нелепую, но это всё равно надежда.
Кирилл посмотрел на неё, его лицо стало серьёзным.
– Надежда – это всё, что я мог вам дать. Всё остальное – это ваша работа.
Кристина улыбнулась, но её глаза были печальными.
– Надежда. Как будто это так просто.
Рита посмотрела на неё с лёгкой улыбкой.
– Это никогда не просто. Но это возможно.
Свет вокруг них начал мерцать, сигнализируя о том, что момент перехода близок. Воздух наполнился лёгкой вибрацией, но это ощущение было скорее эмоциональным, чем физическим.
Кирилл протянул руку Алине.
– Спасибо за всё, – сказал он. – Без тебя я бы никогда не понял этот мир.
Алина пожала его руку, её пальцы были тёплыми, но дрожали.
– Спасибо тебе, Кирилл. Ты дал мне веру в то, что перемены возможны.
Кристина шагнула ближе к Рите, её голос звучал тише.
– Ты оказалась сильнее, чем я думала. Береги его, Рита. Он сам этого не умеет.
Рита рассмеялась, но её смех был тёплым.
– Это я уже поняла.
Свет стал ещё ярче, и казалось, что их фигуры начинают растворяться в этой белизне. Кирилл обернулся в последний раз, его голос прозвучал едва слышно:
– До свидания.
– До встречи, – тихо ответила Алина.
– Если это возможно, – добавила Кристина.
Кирилл и Рита сделали шаг вперёд, и их силуэты начали исчезать. Сначала контуры стали размытыми, затем свет поглотил их полностью. Они ушли в никуда, оставив после себя только лёгкую вибрацию в воздухе.
Алина и Кристина стояли в молчании, глядя на место, где только что исчезли их спутники. Белый фон снова стал бескрайним, без начала и конца. Алина выдохнула, её голос был мягким, почти шёпотом:
– Теперь всё зависит только от нас.
Кристина повернулась к ней, её лицо выражало смесь решимости и усталости.
– Надеюсь, мы не подведём.
Их шаги эхом разнеслись по пустоте, теряясь в бесконечности белого фона. Всё начиналось заново.
На другом конце реальности белизна межпространственного транспортного узла растворилась, словно на неё обрушилась невидимая сила. Пространство вокруг Кирилла и Риты казалось безграничным, будто здесь не существовало ни начала, ни конца. Люди появлялись и исчезали без предупреждения, как если бы их вырывали из одной реальности и переносили в другую.
Кирилл и Рита стояли на платформе узла, их силуэты постепенно обретали чёткость, как будто они сами решали, хотят ли быть здесь. Рита, ещё не до конца осознав, что произошло, сжала руку Кирилла.
– Это… наша реальность? – спросила она, её голос был тихим, почти робким, нарушая стерильную тишину.
Кирилл кивнул, глядя в бесконечную белизну вокруг.
– Да. Мы дома.
Они двинулись вперёд, и перед ними появилась массивная металлическая дверь с голографическим контуром. Лестница, уходящая вверх, вела к тусклому свету. Кирилл открыл дверь, и Рита последовала за ним.
Лестница была узкой, её ступени казались почти зеркальными от натёртой до блеска металлической поверхности. Каждый их шаг отдавался глухим эхом, которое растворялось в бесконечном белом фоне позади. Воздух становился всё более плотным, наполняясь запахом бетона и лёгкой сырости.
– У тебя странные порталы, – заметила Рита, бросая взгляд на непривычную гладкость стен. – Никакого величия, никакого смысла. Просто лестница и дверь.
– Это и есть наша реальность, – ответил Кирилл, поднимаясь наверх. – Всё просто, скучно, но работает.
Когда они подошли к следующей двери, свет за ней был приглушённым, но тёплым. Кирилл толкнул дверь, и перед ними открылся обычный, ничем не примечательный московский подъезд.
Они вышли из подъезда, и их встретила московская осень. Воздух был свежим, но сырым, пахло влажной землёй и дождём, который прошёл незадолго до их возвращения. Перед ними раскинулся двор типичного района Южного Бутова. Высотные новостройки, стоящие плотными рядами, окружали их, будто пытаясь спрятать от посторонних глаз.