— Что он, к чертовой бабушке, не мог сказать попроще?! — разозлилась Зося. — Большой зверь на именинах, который совершает махинации с типом… Что из этого можно понять?!
— Нам оставлено поле для дедукции, — пояснил Павел. — Алиция, на чьих именинах ты была?
— На чьих только не была! — грустно сказала Алиция. — И почти всегда делали снимки. У нее есть муж… До чертовой матери баб, у которых есть мужья…
— Оттиски! — закричала я. — Показывала оттиски, значит, должны быть у тебя! Надо искать три снимка с одной и той же особой, чтобы на двух из них был зверь!
Алиция красноречиво посмотрела на низ стеллажа, где находились многочисленные коробки с фотографиями, пленками и слайдами. Когда-то это все было тщательно разложено и рассортировано, а потом вместе с магнитофоном рухнуло на голову г-ну Мульгору.
— Ну что ж, значит, на ближайшие трое суток работой мы обеспечены, — меланхолично констатировала Зося. — Приступим!
— Только наплюйте на коня. Не поддавайтесь внушению! Это может быть с таким же успехом верблюд, слон или корова… Ищите Алицию с бабой, а зверя отловим потом.
Когда начало светать, мы были по уши зарыты в снимки. Отдельной кучей лежали те, где находилась Алиция в женском или зверином обществе. Зверей в натуральном виде нашли немного, но каждый возбуждал наши подозрения. Некоторое время провели в раздумье над фотографией Алиции с ее приятельницей, француженкой Соланж — дамой преклонных лет с котом на коленях.
— Вполне могла показывать ее Эдеку. Но неужели он назвал это большим зверем? — засомневалась Алиция.
На двух других Алиция выступала в обществе Торстена, кормящего слона в копенгагенском зоопарке.
— Зверь есть, — заметила я. — И вполне подходит по размерам. Только у Торстена, к сожалению, нет мужа, чтоб его надувать.
На восходе солнца мы уже имели несколько подходящих комплектов. Там была Алиция с Эвой на фоне конной гвардии, Алиция с Эльжбетой в обществе коровы. И, наконец Алиция с Анитой, расположившиеся в саду, в компании громадного пса.
— Все подходят, — мрачно констатировала Алиция. — Тут день рождения королевы, там — юбилей благодетелей, на последней — чествуем Хенрика. И кругом звери! Которая из них?
— Эльжбета отпадает, — рассудила я. — Она не замужем. Остаются Эва и Анита. То есть мы вернулись к исходной точке. Ищи дубли, ищи пленки!
— Спать не пойдем вообще? — робко спросила Алиция.
— Нет, — сказала Зося решительно. — Павел, ты уже не нужен, можешь идти, а я должна дойти до конца!
— Так дело не пойдет. — Павел душераздирающе зевнул. — Вместе так вместе!
Молча, одну за другой, проглядывали пленки. С фотографиями Алиция как раз обращалась на редкость аккуратно — это было ее единственное настоящее хобби. Она теряла все, что только можно, но никогда еще не потеряла ни одного негатива, карточки или пленки. Если бы не несчастный случай с г-ном Мульгором, нам бы хватило на поиски получаса.
— Есть! — наконец сказала Алиция. — Подходит.
— Есть! — одновременно сказала Зося, подсовывая под лампу другую пленку.
— Что у тебя?
— День рождения короля. Ты, Эва и лошади. Преимущественно задом. А у тебя?
— Анита с псом на именинах у Хенрика. На всех пленках я с ней только в трех кадрах, в том числе два — с псом. Проверьте у себя.
Проверили. На дне рождения короля Алиции, Эвы и коней было до черта. С Анитой же Алиция увековечилась только в трех экземплярах, и в двух случаях к ним примазался этот самый пес.
Мы тупо посмотрели друг на друга.
— Похоже, Эдек имел в виду Аниту, — произнес Павел. — Ну и что?
— Действительно, — недовольно заметила Зося. — Если Анита снималась с псом, это еще не доказывает, что она убийца.
— А где остальное? — поинтересовалась я. — Со всей пленки только один снимок. Где остальное?
— Давайте выпьем кофе, — предложила Алиция. — Не знаю, где остальное, сама удивляюсь. Может, после кофе что-нибудь прояснится?
Самое разумное, что нам пришло в голову, — это поговорить с г-ном Мульгором. Сами мы уже были ни на что не способны.
— Анита?.. — засомневалась Зося за второй чашкой кофе. — По-моему, безголовая психопатка, а вовсе не злодейка.
— Кроме того, я о ней ничего не знаю. Прочитала письмо, нашла ее на фотографии. И что?
— Можно ее спросить, — с готовностью предложила я. — Если это она, то должна знать.
Мое предложение никому не показалось странным. Никому и в голову не пришло, что задавать вопросы подозреваемому в убийстве не лучший способ расследования.
— Анита? — безжалостно ворвалась я в ее сон. — Слушай, получается, что ты убийца. Что на это скажешь?
Анита отчаянно зевнула в трубку.
— Ну да? И как это у вас получилось?
— Очень сложным путем. Никто, кроме тебя, не подходит.
— Кроме меня, говоришь? Что, полиция уже едет?
— Пока нет. Не сообщили им, потому что не можем понять, зачем тебе убивать Алицию. Ты можешь это объяснить?
— А что, прямо сейчас? — Анита снова зевнула. — Если б вы подождали до утра, наверняка бы нашла несколько поводов. Может, у меня мания?
— Да нет, не похоже. Скорей, ты во что-то впуталась, только не знаем, во что. Чем тебе мешает Алиция?
Анита вдруг проснулась.
— Что-то новенькое случилось? Опять жертвы?
— Пока еще нет.
— Так чего ж вы не спите? Я думала: по крайней мере тройное убийство!..
— Вычисляем преступника и как раз дошли до тебя. Алиция говорит, что ничего такого о тебе не знает. Совершенно не можем тебя понять.
— Я сама себя иногда не понимаю. Не принимайте близко к сердцу, — утешила меня Анита. — Но вы меня заинтриговали, пожалуй, сегодня к вам приеду. Разреши только чуть-чуть поспать…
Алиция с Зосей неуверенно переглянулись.
— Не знаю, не бестактно ли обращаться к человеку с такими вопросами в семь утра…
— Звонить в семь утра — это не только бестактность, это просто свинство, — добавила Алиция. — Если не она, придется извиняться.
Я пересказала им наш разговор. Алиция в двадцатый раз перечитала письмо Эдека:
— Наверняка не она. Он тут ясно пишет, что должен быть снимок с ее дня рождения, а то был день рождения Хенрика. Зря ее разбудила.
— Тогда какого черта мы просидели целую ночь? — с горечью спросила Зося. — Я иду спать, а ты как хочешь. Можешь звонить этому полицейскому, пусть ему тоже будет плохо.
Я успела до перерыва сбегать на почту и выслать бестолково написанное письмо. Г-н Мульгор, весьма заинтересованный, приехал около часа. Получил письмо Эдека, фотографии Алиции с Анитой и псом, пленки, просмотрел все и погрузился в размышления.
— Я скажу много, — заявил он, когда мы уже совсем потеряли надежду. — Не мое это дело.
Замолчал и бросил на нас задумчивый взгляд.
— Это действительно много, — пробормотала Зося.
Г-н Мульгор устроился поудобней и печально вздохнул.
— Не мое это дело, — повторил он. — Мое дело есть убийца. Но мои товарищи грызут другие дела. Они имели мужчину, давно, много лет назад. Мужчина пошел вон и никогда не возвращался. Делал подлую работу, изменял стране для…
Г-н Мульгор заколебался, умолк и внимательно на нас посмотрел. Мы ждали, сгорая от нетерпения.
— Это есть тайна, — предостерег он.
Мы хором поклялись, что никому не скажем.
— Подлая работа, — продолжал г-н Мульгор с отвращением, — для плохой особы в Греции. Наркомания.
— Ах!.. — выдохнула Алиция, лучше всех сориентированная в больных вопросах Скандинавии. — Международная контрабанда наркотиками!
Г-н Мульгор энергично кивнул головой.
— Да. Они делают свинские вещи на весь свет. Мужчина имеет помощь. Какая-то особа напряглась для этого. Великое множество особ делает подлую работу. Но мужчина весьма важный есть. Информацию имеем на тему великого милования.
Это неожиданное сообщение нас совсем захватило врасплох.
— Великого что?
— Великого милования. Сантимента. Любить весьма, чрезвычайно.
— Ну, это уж не Анита! — выкрикнула потрясенная с ног до головы Алиция. — Это Эва!..
Г-н Мульгор посмотрел на нее, взял в руки лежащие на столике карточки с Эвой и конями, перечитал еще раз письмо Эдека и душераздирающе вздохнул.
— Нет. Джузеппе Грассани не мужчина. Мои товарищи видели его. Другой, не тот самый. Имеем мы слишком мало…
Забрал снимки, аккуратно сложил их вместе с пленками и письмом и добавил:
— Есть это повод для подозрения. Не наверняка. Доказательств не хватает. Мои товарищи обладают сообщениями, они знают особа убийцы кто есть. Я также знаю…
— Что вы сказали? — невежливо перебила Зося. — Вы знаете, кто убийца?
— Я знаю, да, — подтвердил г-н Мульгор. — Все мои товарищи знают. Хотя особа убийцы малозначащая есть.
— О господи! — вырвалось у Павла.
— Боже, смилуйся над нами! — застонала Зося. — Злодей, пытавшийся убить восемь человек…
— Девять, — поправил Павел.
— …девять человек, не имеет значения?! Так что же тогда имеет значение?! О чем тут вообще разговор, кого ищут?! Должен убить девяносто девять?!
— Нету девяносто девять, — печально сказал г-н Мульгор. — Только пятьдесят восемь. Ужасно пострадавших. Особу знаем, доказательств нет…
— Как это пятьдесят восемь?..
Г-н Мульгор пошел на более подробные объяснения. Главной целью полиции было накрыть таинственную особу с черным типом, но для этого требовались доказательства их сообщничества. Преступника вычислили теоретически. Причем известно было, что девять жертв в Аллеред и десятая на автостраде для него просто пара пустяков. За ним тянулся хвост по крайней мере пятидесяти восьми преступных акций.
— Невозможно дело закончить, — пожаловался г-н Мульгор и указал пальцем на Алицию: — Пани что-то знает или что-то имеет! Память! Где она?
На этот вопрос было несколько вариантов ответа, но сомнительно, чтобы они удовлетворили г-на Мульгора. От всего этого мы так обалдели, что нам в голову не пришло спросить, кто убийца.
— Рехнуться можно! — гневно сказала Зося. — Бред какой-то. Мало что они там знают! Если у них нет доказательств, знают то же, что и мы. Анита и Эва. Мы никогда не отцепимся от одной из них?!