— Поищем ключи. Наверняка здесь имеется запасной комплект.
— Дельно, — согласился Роман. — Тогда — вперед!
После недолгих поисков Антону посчастливилось наткнуться на связку ключей. Работать с ними, разумеется, взялся Злобин.
— Я ведь еще и инженер! — с гордостью заявил он. — Не только теоретик, как ты — червь бумажный.
Миролюбивый Столетов отнюдь не возражал побыть бумажным червем при технаре Злобине. Тот деловито взялся за связку, а на замочную скважину глянул, как хирург на пациента:
— Приступим.
Минут пять он возился у двери, примеряя ключи на глаз, затем распрямился.
— Ну, вот эти два. Если не они… готовь оправдательную речь.
— Уже, — Антон потряс книгой. — Правда, милиции это, как мертвецу припарки, но нам бы только до профессора дозвониться, а уж он подключит свои связи. То-то шум пойдет до небес!
— Ага… — откликнулся Роман, орудуя ключом в замке, — похоже, не понадобится.
— Что не понадобится?
— Шум профессорский. — Злобин провернул ключ. — Прямое попадание! С первого выстрела. Ну, теперь только ветер фортуны в наши паруса…
Глава 3
…Антон оторвался от книги, протер усталые глаза. Взглянул на часы — полпятого утра! Ни хрена себе. Заработался, как всегда.
Но недаром! Видимо, он как-то вдруг стал криптографом экстра-класса: почти мгновенно, за одну ночь. «Табула магика» лежала перед ним, как букварь перед отличником, — смирная, расшифрованная, прочтенная от начала до конца. Вернее, от конца до начала.
Столетов зевнул и только тут ощутил, как он устал. И с легкой завистью покосился на безмятежно спящего Романа.
Тому все нипочем! С нервами полный порядок. Антон еще раз позавидовал другу.
Зависть, наверное, имела телепатическое свойство. Роман заворочался, потянулся, чмокнул губами… и открыл глаза.
— Трудимся? — спросил он таким ясным голосом, словно не спал.
— Еще как, — в тон отвечал Столетов.
Злобин бодро вскочил:
— Есть результат?
— Не то слово! — Антон ожил, сонливость мигом слетела. — Слушай!..
Он неплохо знал арамейское письмо — и почти сразу понял, что текст в книге написан в духе Леонардо да Винчи, задом наперед, справа налево. Ладно хоть еще не зеркально, чем грешил великий флорентинец… Впрочем, взгляду криптографа такое чтиво было как семечки. Антон довольно легко все прочитал…
И поначалу остался в некотором недоумении.
Все было ясно, складно и внятно — и вместе с тем как-то совсем чепухово. Текст представлял собой нечто вроде повести от первого лица. Безымянный рассказчик, без ложной скромности называющий себя Великим Магом, живописал свои приключения: какой он мудрый да разумный, к тому же еще и могучий, как летал над неведомыми странами, морями-океанами, какие видел там чудеса да знамения… изложено это было по-восточному цветисто, пожалуй, и талантливо… но в целом — вздор.
Не дочитав пышное древнее фэнтези, Столетов заподозрил — тут что-то не так. «Tabula Magica» — «Магическая скрижаль», загадка тысячелетий, предмет вожделения ученых — и такая чушь?! Нет, братцы, так быть не может. Тут явно какой-то хитрый гвоздь.
И Антон стал искать этот гвоздь, то есть шифр, — какое тайное послание хотел вложить в уста своего «второго Я» истинный автор книги, по-настоящему великий и мудрый? В ход пошел крепчайший кофе, бумаги, на которых Антон быстро набрасывал схемы дешифрации, одну за другой, затем азартно откидывал исчерканные листы. Иной раз уже казалось, что комбинация нащупана… да чего-то всякий раз не хватало. Столетов чувствовал, что он рядом, совсем рядом с разгадкой, азарт его нарастал, он глотал кофе залпом — сразу чашку — и вновь хватался за карандаш.
«Ну, — подстегивал он себя, — давай, Антон Сергеевич, жми!..»
Ночь летела, криптограф горел в работе. На востоке забрезжило первое, едва уловимое предвестие рассвета… Антон привычно отхлебнул кофе — и, как всегда, свет истины блеснул внезапно.
Филолог чуть не поперхнулся. Мать моя женщина! Неужто?!
Карандаш понесся по бумаге рысью. Вмиг возникла схема, Антон сопоставил одно с другим… Есть! Все сошлось.
Рассказ об открытии взбодрил Столетова, он вскочил, зашагал, сон сдуло окончательно. А Злобин и так смотрелся браво, как огурчик.
— Расшифровал? — спросил он.
— Да! Все встало на свои места. Отдельные слова по этой схеме извлекаешь из текста, и вот тебе истинное содержание. Гипертекст!
— Прочел?
— Разумеется. — Антон сел.
В отличие от текста, гипертекст заговорил с ним прямо, ясно, конкретно. Столетов воспринял прочитанное как инструкцию: что нужно сделать, чтобы реально войти в режим перемещения в пространстве-времени, по всем мирам Вселенной. Если провести определенный ритуал, то совершающие его приобретают способность по своему желанию отправиться куда угодно — в прошлое или в будущее.
— Правда, — поспешил Антон оговориться, — насколько я понял, это требует привлечения огромной энергии…
— Ну-ка, ну-ка, здесь чуть поподробнее, — оживился Роман.
Подробнее в оригинале было так: сплети кокон. Это плетение напоминало манипуляции Хомы Брута по защите от мертвой панночки и Вия — нужно нарисовать вокруг себя круг, дополнив его некоторыми символами, затем прочесть определенные заклинания… А затем — затем дословно сказано так: «Притяни к себе молнии, и пусть их острия вонзятся в кокон». Не больше и не меньше.
Роман, услыхав это, приподнял брови:
— Пусть вонзятся?
— Вот именно.
— Гм… А сколько молний, не сказано?
— Нет. Но думаю, чем больше, тем лучше.
— Гм, — вновь произнес Злобин.
Данное сообщение вызвало у него интенсивную работу мысли. Он забросал Столетова вопросами. Как это понимать? Значит ли это, что ритуал нужно проводить в грозу? Или наоборот, когда его проводишь, кокон сам стягивает над собою грозовые тучи и начинается буйство стихии?..
На все эти вопросы Антон ответить не мог. Дивная скрижаль в части гипертекста была крайне лаконична. Делай так — и все тут.
— Ладно! — Азарт поиска поджег и Романа. — Тогда попробуем рассуждать дедуктивно. Что такое молния? Это электрический разряд. То есть превышение некоего пика напряженности электромагнитного поля. Так?
Гуманитарию Столетову такие слова и вопросы казались почти издевательскими, но Злобин от приятеля ответов и не ждал. Он продолжал:
— Итак, необходимо электромагнитное поле. В общем-то, множество этих полей окружает нас всегда, но тут чем мощнее, тем лучше, верно?
— Черт его знает, — неуверенно произнес Антон. — Наверное, да.
— Хорошо! — воскликнул физик. — Но тогда… — Он чуть запнулся и с любопытством взглянул на Столетова. — Слушай… Ты когда с книгой работал, ничего не ощущал?
Тут и Антон уставился на друга с ответным интересом.
— Пожалуй, — промолвил он после небольшой паузы. — Чувство такое, словно от нее идет какое-то тепло. Небольшое: то ли есть, то ли нет… но что-то все же мерещится.
— Вот! — Роман вскинул палец. — В самую точку. Похожее было и у меня.
Он развил мысль. Если книга сама по себе является концентратом энергии, то при выполнении тех самых ритуалов она наверняка резко активизирует все процессы вокруг себя, и грозовые тучи в самом деле, стянутся в эту точку… Но в нашем случае тучи уже есть. Стягивать не надо.
Антон не сразу понял друга, а тот охотно пояснил: ведь есть готовая фабрика гроз — ускоритель заряженных частиц, самая базовая система их научно-исследовательского института.
— А! — воскликнул Столетов. — Это как в Швейцарии, коллайдер, да?
Роман сказал, что их ускоритель не совсем такой, он вообще-то не кольцевой, а линейный, но, по сути…
— По сути ясно, — подытожил Антон. — Так ты, что, предлагаешь забраться в самое пекло?
Злобин как-то очень неопределенно пожал плечами.
Ему-то в отличие от Столетова несусветная дикость такой затеи была абсолютно понятна. Забраться в рабочую трубу ускорителя?! Да с таким же успехом можно залезть в сопло реактивного двигателя. Или в нутро атомной бомбы, летящей в цель…
Все это Роман Злобин прекрасно понимал. И тем более странным было то, что, глядя на книгу, он чувствовал непостижимую уверенность в успехе. Роман вдруг понял, что никогда — ни разу в жизни! — он такого не встречал. И не встретит.
В самом деле, века, почти вечность спрессованы в белые страницы и темную кожу переплета. И это значит, что им, Антону Столетову и Роману Злобину, выпал такой шанс, который дается одному из миллиона…
Миллиона? Да нет, бери выше! Тут расчет на миллиарды.
Романа прохватил легкий озноб. Через столько поколений, прошедших по земле, им двоим, только им и больше никому, дано было обрести этот уникальный артефакт. Судьба! Фортуна сама выбрала их, и они не просто должны, они обязаны ответить на ее вызов. Перешагнуть то, что рядовому человеку кажется невозможным, немыслимым, диким… черт знает, еще каким! Упустим этот шанс — упустим все.
Он поднял голову, Антон тоже. Два человека взглянули друг другу прямо в глаза. И все поняли.
— Со мной, — сказал Роман, слегка ткнув Антона в бок.
— Да-да, — закивал Столетов, протянув охраннику временный пропуск.
Тот взял картонку, закатанную в прозрачный ламинат, долго и придирчиво рассматривал, переводя взгляд с фото на оригинал и обратно. Пускать этого типа ему явно не хотелось… но куда ж деваться: пропуск, подпись, печать — все чин чином. Охранник вернул документ.
— Объект секретный, — буркнул он. — Чего писать, чего не писать, соображайте сами. Не то…
И он угрожающе покачал головой.
— Разумеется, — вежливо заверил его Столетов.
Цербер на входе не допускающим возражения тоном добавил:
— И никаких фотографий — запрещено…
Злобин не стал мудрствовать лукаво и оформил товарища как сотрудника Института филологии, который якобы пишет статью о жаргоне современных ученых. Начальству понравилось, оно развеселилось.