Для меня оставалось загадкой, откуда мой друг берёт такие заковыристые титулы и звания, но в этом деле он был неистощим.
– О, прошу прощения. – Командир разъезда подъехал поближе, всматриваясь в лица и разглядывая золотого леопардового льва пассан, рампан [13] на лазоревой котте.
– И верно, это вы.
– Конечно, мы! – возмутился Лис. – А ты думал, мы – это не мы? Не немы мы! Мы это ого-го! – по субординации общаться с начальником стражи надлежало мне, но бойкий на язык Лис то и дело норовил встрять в любой разговор, обычно оставляя на мою долю собеседников от герцогов, князей и выше. – А не то, чтобы вот! – завершил страстный монолог Рейнар и победно взглянул на меня. – Я прав?
– Вне всякого сомнения, – кивнул я.
– Прошу простить меня, – удивлённый столь неожиданным напором неизвестный мне рыцарь едва заметно пожал плечами. – Могу я осведомиться, что привело вас сюда посреди ночи?
– Тс! – возмущённо шикнул Рейнар, оглядываясь по сторонам.
– Лис, ты чего? – удивился я. – Понятно, что я не собираюсь им рассказывать, что мы идём к друидам.
– Ещё бы ты собирался! Ты, главное, не тужься. У вас в кембриджах высокую науку «лепить горбатого до стены» не проходят. Щас я этому красавцу растолкую, ху из ху, а ху из нет. Ты, главное, моргай согласно. Большой секрет и государственная тайна, – сквозь зубы, едва шевеля губами, прошипел мой напарник. – Отгони своих бойцов, беркут башенный. Шо я тебе скажу, так это им лучше не слышать. – Командир сделал знак своим подчинённым отъехать. – Спецзадание, – театральным шёпотом, с тем, чтобы кто-нибудь из караульных слышал его слова, произнёс Лис. – Король Артур жив, Ланселот на нашей стороне. Ллевелин велел немедленно проверить агентурную сеть. В неё должна попасть золотая рыбка. – Он многозначительно поднял вверх указательный палец. – Но чтоб ни-ни! Ни одна живая душа! Я понятно объяснил? Запомни, – он поманил рыцаря к себе, – узнает Моргана – будет беда… Мы надеемся на тебя, друг мой! А теперь спеши, вон там, – Серёжа махнул рукой в сторону, максимально удалённую от той, откуда мы пришли, – скрывается отряд пиктов. Они прячутся и бдят. Никто не должен уйти! – Я согласно кивнул. – Ступайте, сэр! Отечество смотрит на вас широко открытыми от ужаса глазами и ждёт от вас подвига.
При этих словах начальник стражи натянул поводья и, повернув коня, скомандовал своим воинам:
– За мной!
– Попутного ветра, сэр рыцарь! – напутствовал его Лис. – Ну шо, Капитан, дорога свободна. Поехали.
Годвин уже ждал нас, притаившись среди камней. Действительно, развалины, в которых мы находились, были остатками укреплённого лагеря, уже начавшего было обрастать селением, но разрушенного в прах давним нашествием пиктов. Лишь руины терм [14] и ровные прямоугольники казарм, следы которых ещё виднелись среди травы, говорили о том, что некогда по этим прямым, чётко спланированным улицам маршировали легионеры, ездили купцы, и крутобёдрые гетеры, вернее, их невзрачные британские последовательницы, бойко торговали в этих местах своим единственным товаром.
– Я здесь, джентльмены, – раздался меж лежащих на земле растрескавшихся блоков голос проводника, и через секунду он сам вырос перед нами, словно диковинное растение, подгоняемое заклинаниями могущественных друидов.
– Ловко! – улыбнувшись, похвалил его мой напарник. – Ну что, отправляемся?
– Конечно, господа.
– Постойте! – вдруг всполошился я. – А как же кони? Не можем же мы их оставить здесь.
– О, это излишне, – заверил меня подросток. – Верхом вы, конечно, вряд ли проедете. Хотя если наклониться к самой холке, то может и получиться. А ежели вы поведёте их в поводу, то будет и вовсе просто.
Успокоенный этим заверением, я отправился вслед юному овидду. Вскоре мы стояли среди очередных руин с торчавшей из каменной стены трубой. Труба была диаметром примерно дюймов восемь, и я очень надеялся, что не она является обещанным потайным ходом на ту сторону вала. «Вот так же протекает время», – прочитал я полузатёртую надпись над трубой. «Вот так проходит слава земная». Очевидно, когда-то из трубы лилась вода, наполняя бассейн, на заросшем дне которого мы сейчас стояли. Однако теперь лишь утренняя роса скупо смачивала внутренность трубы, непреложно подтверждая мысль о том, что время могущества Римской Империи истекло, и слава её давным-давно осталась позади.
– Вы понимаете язык ромеев? – удивлённо посмотрел на меня юноша. – И сведущи в их письменах?
– М-м… Немного, – сконфуженно кинул я, догадываясь, что невольно допустил ошибку, показывая грамотность, а уж тем паче, знание иностранных языков.
Мальчонка уважительно покачал головой. Очевидно, после демонстрации таких способностей мой рейтинг в его глазах поднялся весьма высоко.
– Сейчас, – заверил овидд, ныряя в кусты, лет сто назад пробившие своими солнцелюбивыми ростками выбеленный камень. Нам не было видно, чем именно он там занимался, но спустя минуту после его исчезновения одна из широченных плит бассейна стала опускаться словно по волшебству, представляя собою довольно пологий спуск в подземелье.
В тот же миг Годвин появился снова:
– Быстрее! Быстрее, господа, очень скоро она начнёт подниматься. Там внизу темно и душно, но не бойтесь, никаких неприятных сюрпризов нет. Обычный туннель.
Я ещё раз окинул взглядом хитроумное устройство римской военно-инженерной мысли. Вероятно, в прежние времена проход можно было удерживать в открытом состоянии значительно дольше, используя в качестве стопора вес слитой в специальный резервуар воды. Но зато всякий непрошеный гость, попытавшись без предупреждения проникнуть с той стороны, подняв или сломав плиту-люк, неминуемо получал в награду несколько тонн прозрачной жидкости, спешащей охладить неразумную голову. Сейчас, конечно, хитроумная система труб и противовесов была напрочь разлажена. Но всё же плохо ли, хорошо, а система действовала, давая возможность наследникам прошедшей славы вносить посильную лепту в приумножение славы настоящей.
Как и обещал Годвин, подземный ход не таил в себе обычных для позднего средневековья каверз и ловушек, то и дело норовивших скрасить последние секунды жизни идущего неподдельным изумлением. Сводчатый потолок, выложенный каменными плитами пол – словом, проложи здесь рельсы, и вполне можно было бы запускать поезд метрополитена, правда, очень маленький.
Идти пришлось недолго. Вернее, не очень долго. Ход заканчивался в овраге, заросшем бузиной и неизвестными мне чахлыми деревцами. Закрывавшая его плита снаружи была облицована диким камнем, настолько хорошо вписанным в окружающий ландшафт, что, пройдя в трёх шагах, вряд ли можно было заметить подвох.
– Можем ехать смело, – заверил Годвин. – Эта часть пустоши в ночное время со стены не просматривается.
– И не простреливается, – добавил Лис, оглядываясь на темнеющий в полутора полётах стрелы от нас зубчатый хребет вала и мерцающие огни на сторожевых башнях. – Капитан, вот ты у нас известный полководец. Расскажи, пожалуйста, какого рожна каледонцы попёрлись на Палладон в самом укреплённом его месте, если у них под носом имелся такой прекрасный путь, чтоб зайти бриттам с тыла.
В словах Лиса, несомненно, был резон. Как я уже говорил, крепостная война не входила в число сильных сторон здешних армий.
– Возможно, они просто не знают об этом тайном ходе. А кроме того, нам слишком мало известно о взятии Палладона, чтобы говорить о чём-то наверняка.
Здесь я несколько покривил душой. Действительно, точных данных о захвате Палладона у нас не было, но слухи, расползавшиеся по лагерю после прибытия гонца от Артура, говорили о том, что этот узел обороны центральной части вала был взят именно штурмом. Причём время, выбранное для нападения, заставляло думать, что противнику было прекрасно известно всё, что происходило в крепости, начиная от времени смены часовых и заканчивая степенью готовности к обороне различных участков цитадели. Поневоле оставалось признать, что разведка пиктов как всегда была на высоте.
Однако всё это уже было в прошлом. Теперь граница Британии едва проглядывалась за нашими спинами. Я, не опасаясь больше нескромных вопросов стражи, подхватил мальчишку-овидда с земли и, усадив за спину, пришпорил коня. Ночь в этих местах для нас была довольно безопасным временем, а стало быть, следовало использовать её с толком и до рассвета добраться до святилища друидов. Честно говоря, я не совсем представлял себе, каким образом склонить служителей древних богов к сотрудничеству с нами. Оставалось надеяться, что и здесь Катгабайл, словно волшебный пропуск, поможет найти общий язык с почтеннейшим учителем нашего проводника.
Утро застало нас у отвесной каменной стены меж угрюмых, поросших пожухлой травой тёмных скал.
– Нам туда, – указал рукой Годвин.
– Куда? – не понимая, переспросил я, глядя в направлении, указанном юношей, и убеждаясь, что следующим шагом мы должны упереться носом в буровато-серый от косых утренних лучей гранит.
– Туда, – вновь повторил юноша, спрыгнул с седла и, пройдя к стене, как ни в чём не бывало скрылся в каменной толще.
– Да уж, – обескураженный Лис протянул руку и пощупал холодный камень. – Дэвид Копперфилд рядом не угадывается! Как это он сделал?
Я молчал. Исчезновение парнишки произвело на меня не меньшее впечатление, чем на Сергея.
– Кажись, он таки сбёг, забодай его комар! Словно опровергая его слова, из гранита высунулось лицо Годвина.
– Ну что же вы стоите, я вас уже там жду.
Видя наши ошарашенные физиономии, он с нескрываемым удовлетворением расплылся в улыбке и, подхватив поводья коней, не моргнув глазом повёл их сквозь стену. Те шли спокойно и уверенно, как будто и вовсе не видели перед собой непреодолимой преграды. Возможно, так оно и было.
– Ну вот мы и на месте, – радостно сообщил юный овидд. – Но только – тсс! Не мешайте, сейчас идёт ритуал омовения Солнцем. Погодите, он закончится, я попрошу пресветлого Ниддаса Коедуина уделить вам внимание.