али? Мне трудно это было найти в другом месте? Я Рейнар Лис, комит сэра Торвальда герцога Инистора, его правая рука, левый глаз и центральное полушарие головного мозга. Раз я здесь, значит, так надо. Беги к своему господину и сообщи ему, что у меня к нему секретное дело. Если ты где-нибудь задержишься, клянусь плащом святого Мартина, тан велит содрать с тебя шкуру и наделать из неё штанов для твоих детей. Ты понял меня? – Лис оттолкнул от себя ополоумевшего охранника. – На вот, передай ему это. – Рейнар вытащил из сапога пергамент с восковой печатью, любовно изготовленный мною сегодня утром.
Вряд ли при «дворе» каледонского тана, даже «могущественного», нашёлся бы кто-нибудь, способный прочесть текст, составленный на классической латыни. В лучшем случае подобный грамотей умел бы разбирать ту кухонную латынь, которую оставили на память бриттам и их северным соседям римские легионеры, сами отродясь не бывавшие в метрополии. С тем же успехом человек, сведущий лишь в шотландском, взялся бы читать Шекспира. В любом случае мандат моего «тайного посланника» несказанно прибавлял ему веса в глазах безграмотных северян.
Начальник караула скрылся, осторожно неся доверенный ему документ, а его подчинённые остались стеречь незваного гостя, опасливо косясь и тихо переговариваясь на гельском диалекте.
– Кто такой этот Рейнар Лис? – спрашивал один из караульных, безусый и явно лишь совсем недавно приобщившийся к военной братии.
– Это человек, убивший короля Шнека. Он первое лицо в комитате принца Торвальда, несколько лет тому назад пленившего Ангуса, а пятого дня сразившего его у Камланнского поля, – пояснил ему второй стражник.
– Тише! Тише, он хотя и из Галлии, но везде шляется с этим чёртовым Торвальдом и вполне уже может понимать по-нашему.
– «Ну, тут начинается неприкрытая лесть и яростные восхваления, поэтому я скромно выключаюсь… То есть не выключаюсь, а вырубаю связь, чтобы насладиться своей крутью в гордом одиночестве. Будет что-то интересное, обязательно дам знать».
Лиса не было довольно долго. Пару раз я вызывал его, волнуясь из-за этого молчания. Один раз я застал его в самый разгар разгрузки вожделенной ёмкости с вересковым мёдом.
– Давай пошевеливайся! – командовал Лис. – Пришёл король саксонский, безжалостный к врагам, догнал он бедных пиктов и дал им по рогам. Давайте, давайте! Осторожнее, не дай бог, разобьёте, живьём в землю закопаю! Капитан, шо, тебе заняться нечем? Не отвлекай меня, не видишь, народ строю!
В следующий раз я застал Лиса уже в покоях Марка, явно ничего не понявшего в моём трактате, но впечатлённого и ровными строчками латиницы на пергаменте, и оттиснутым профилем Октавиана Августа с завалявшегося у меня в кошеле старинного солида.
– «Погоди чуток. Щас официальные расшаркивания и прихлопывания закончатся, мы сядем, всё обчирикаем, думаю, под бочку вересковки и хорошую мясную закуску я быстро доведу этого отца народа до полного консенсуса».
Я со вздохом отключил связь и уставился на наполняемый свинцовыми кругляшами мешок. На этот раз связь заработала часа через полтора.
– Послушай, Марк, – наклоняясь едва ли не к самому уху тана, проникновенно заговорил Лис. – То, о чём мы сейчас ведём речь, до поры до времени должно остаться строго между нами. Полный секрет, государственная тайна. Сам знаешь, что известно троим – известно свинье. «Вальдар, я не тебя имею в виду».
– Верно, – согласился с ним властитель округи. Судя по амплитуде движения его головы, первый десяток тостов уже отзвучал, и Лису явно не пришлось упрашивать собеседника пить до дна.
– Мы с Торвальдом долго думали, кому это по силам? Лучше тебя не найти.
– Не найти, – согласился тан.
– Ты человек мудрый, твоя знатность просто возвышается над горами. Я уже не говорю о том страхе, который внушает имя Марка нечестивцам, смеющим посягать на твои владения.
– Это верно, – вновь кивнул тан. – Вот намедни тан…
– Ну, это он ещё не знает, с кем связался! Тут мы с тобой! Грудью вперёд браво… Да, вели своему кравчему наполнить кубки, а то что-то мы насухую разговариваем.
Марк махнул рукой, делая знак статному молодому мужчине с мрачным лицом, удивительно похожим на самого тана, и тот молча начал лить вересковый мёд в кубки.
– Может, его удалить? – поглядывая на неразговорчивого виночерпия, спросил Лис.
– Это мой старший сын Дольбран. Он те… иди, – махнул на него Марк.
– Так вот, – продолжал Лис, – от твоего орлиного взора, конечно, не укрылось известие о страшной битве на камланнской равнине?
– Да. И о победе Ллевелина над повстанцами тоже. Но, клянусь камнем Фала, голосу которого внемлет всякий мудрый правитель, моих воинов там не было.
– Ллевелину известно об этом, – прошептал ему на ухо Рейнар.
– А поговаривают, что сам Ллевелин всё это и затеял, – полушёпотом ответил Марк.
– Вот ты сказанул! – нахмурился Лис. – Зачем это ему по-твоему нужно?
Его собеседник пожал плечами.
– Кто знает.
– Я знаю, – заверил его Лис. – Не сегодня-завтра Ллевелин станет королём Британии. Артур пропал. Мордред разбит. Все, кто оставался верным Артуру, собираются вокруг его преемника Ллевелина. Скажу тебе по секрету, Ланселот примкнул к Северному Альянсу.
– Да ну? – покачал головой Лисовский собеседник.
– Ну да! Готов биться об заклад, что через три седмицы Ллевелин будет в Камелоте. Так шо, смотри, перед тобой новый король! Ты не на меня смотри, а на Ллевелина.
– Понял, – согласно кивнул тан. – Но только мне точно ведомо, что Ллевелин вёл какие-то переговоры с королевой Лендис.
– Эка новость! Конечно, вёл. «Капитан, ты, кстати, примечай». Пойми, – Лис начал говорить размеренно и чётко, постукивая костяшками пальцев, сжатых в кулак, по столу. – Новый король, как никто, знает нравы северян. Ему не нужна война и в Каледонии, и на юге одновременно. Ллевелин вёл переговоры с Лендис, надеясь обеспечить свой тыл, а ты сам знаешь, чем закончились переговоры с этой колдуньей. Ллевелин не претендует на Горру. Он желает видеть её свободным королевством, союзным Британии.
– Да? – глаза тана алчно вспыхнули. – И кто же, по его мнению, должен стать королём Горры?
– Первым королём Горры должен стать мудрый правитель, храбрый полководец, человек, род которого испокон веков известен в этих землях и, что весьма важно, на деле доказавший свою верность Британии и Ллевелину. Мы с Торвальдом, которого герцог оставил Стражем Севера вместо себя, предложили ему вас, сир. И, надо сказать, эти слова попали на возделанную почву. Ллевелин с большим почтением относится к роду Геллинов. Правда, ему ещё рекомендовали Тиана из клана Периглиса, но Ллевелин прислушивается к словам Торвальда, как и Артур. Вам же известно, что, не будь у короля Артура в советниках моего друга и господина, не видать бы Лендис короны как своих ушей. – Он помолчал, давая собеседнику осознать и переварить сказанное. – И всё-таки Тиан – опасная кандидатура. В его клане много мужчин, много золота. Они могут выставить большой отряд…
– Завтра же я двину своих людей на помощь Ллевелину, – грохнул кулаком по столу тан, поднимаясь и кладя вторую руку на эфес меча.
– Не горячись, Марк, – осадил его мой напарник. – Завтра ты выступишь к Адрианову валу, а послезавтра здесь будет войско Лендис, и когда мы совместно разберёмся с недобитками Мордреда, нам придётся отвоёвывать для тебя Горру, сея над ней смерть и разрушения. Клянусь гусями святого Себастьяна, которые плакали, отдавая свои перья на стрелы, его поразившие, – это не лучшее начало для царствования. Ллевелину известна храбрость Марка из рода Геллинов и сила его воинов, но будет лучше, если ты останешься здесь, удерживая остальных от ударов в спину новому королю.
– Да, ты прав, друг мой. – Рука тана легла на плечо хитроумного Рейнара, уже заботливо расставившего перед ним шёлковые сети.
– Чёрт! – перебил сам себя Лис. – Но ведь тогда и Тиан останется на месте и тоже сможет утверждать, что удерживал коварную Лендис от предательского удара. Вот незадача! Придумай что-нибудь, Марк! Только ты с твоим умом и знанием жизни можешь справиться с подобной проблемой.
Геллинский тан впал в мрачную задумчивость.
– Я велю написать Ллевелину письмо, в котором изъявляю ему преданность и разъясняю смысл своих действий.
– Да, это мудро, – поддержал его Лис. – Но ведь и Тиан может сделать то же самое. А время идёт. Здесь важно успеть первыми. Кроме того, письмо… – Лис цыкнул. – Пергамент, он всё выдержит. – Он достал из-за пояса монетку и начал крутить её между пальцами.
– Я знаю! – стукнул себя по лбу тан. – Конечно же! Ллевелин ведёт войну, и как бы он ни был богат, ему всё равно сейчас нужны деньги. Я передам ему через вас две, нет три тысячи золотых. Ты сделаешь это для меня? – Марк обхватил руками плечи Лиса.
– Только для тебя, – прочувствованно произнёс Лис, отвечая тем же жестом на «объятия» тана. – «Капитан, считай, что деньги на базе, можешь послать овидда передать груагаху, что завтра мы будем».
– Завтра поутру, – продолжал Марк, – я отсыплю тебе монет и дам людей, чтоб они проводили тебя до Кэрфортина.
– Нет, – покачал головой Лис. – До Кэрфортина – это опасно. Нас могут увидеть вместе люди Тиана или Лендис. Пусть лучше сопроводят меня до бастиды. Той, у которой недавно разгромили отряд Ангуса. Я буду ехать впереди, а они держаться поодаль и наблюдать, как бы чего не случилось. Тогда ты всегда сможешь сказать, что послал своих людей в разведку.
– Мудрые слова, – кивнул тан. – Так и поступим.
– Благодарю за похвалу, ваше величество, – поклонился лукавый Рейнар. – «Капитан, ты не знаешь, почему каледонцев называют скупердяями? Как по мне, так щедрее их разве что добрый дедушка Сорос».
Глава 13
Не пытайся измерить глубину реки обеими ногами сразу.
Утро в Каледонии начинается с восходом солнца. Впрочем, и в остальной части Европы этого времени оно тоже начинается с первыми лучами, что довольно неудобно для людей, привыкших щелчком выключателя превращать ночь в день и день в ночь. Из уважения ко мне сэр Кархейн велел не будить высокого гостя до той поры, пока он сам не проснётся. Однако для моего напарника Геллинский тан, возбуждённый, вероятно, радужными перспективами, такой поблажки не сделал.