– Ты ж им всё объяснишь!
– Господи, отец родной, что им можно объяснить? Ты не помнишь, сколько эти лунолобые мурыжили нас по отчёту, пытаясь вычесть из зарплаты расходы на отправку спасательного катера на Калку? Ты думаешь, хоть один из них действительно поверил в Горе-Злосчастье? Болтов тачку! Расскажи я им о Зачарованном лесе, в котором кони превращаются в оленей, дрова заготавливаются сами по себе и луны, гонимые завихрениями хронопотока, восходят навстречу друг другу, и ставлю фунт стерлингов против пуда рублей – личные покои в буйном отделении реабилитационного центра и рубаха с рукавами до земли мне гарантированы.
– Лис, другого выхода нет. Я отдам тебе пергаменты, и Белая Дама выведет вас из леса. А обо мне… не говори о медовом месяце, придумай что-нибудь на тему морского боя и геройской гибели в пучине. Не то действительно решат искать тело…
Я не договорил и замолчал, прислушиваясь.
– Хе-хе! Хе-хе! Хе-хе-хе! – раздалось где-то совсем рядом, и неведомая сила с такой мощью дёрнула Мавра за хвост, что возмущённый конь встал на дыбы, едва не сбросив меня наземь.
– Ну, ёлкин корень! – возмутился Лис, глядя, как улетает вдаль его щегольская шляпа с заветным совиным пером. – Не понос, так золотуха! Только Рыжего Гнома нам здесь и недоставало!
– Он дал слово отказаться от мести.
– А ты думаешь, что он нам так мстит? Это он беззлобно развлекается, комары его заешь!
Между тем наш старый знакомец, очевидно, неудовлетворённый произведённым эффектом, пошёл на второй круг, нахлобучив шляпу Лиса задом наперёд на голову Годвина и отстегнув подпруги седла преосвященного Эмерика, бросился щекотать юного оруженосца, так что со стороны казалось, будто несчастный пытается танцевать рэп, не слезая с седла.
– Хе! Хе-хе! Хе-хе-хе!
Я спрыгнул наземь, бросаясь на помощь упавшему архиепископу, и тут же столкнулся с ним лбом под новое хихиканье шута Кернунноса. Искры брызнули из глаз праздничным фейерверком, угрожая воспламенить сухую листву, устилавшую тропку. Впрочем, кто знает, мог ли гореть Зачарованный лес иначе как находясь в категории дров. Гаденькие смешки Рыжего Гнома начали удаляться, очевидно, вдоволь натешившись с нами, непоседливый гном помчался искать новую забаву, но тут… Со стороны показалось, будто далеко впереди тропа внезапно поднялась и затянулась в воздухе тугим узлом. Сухая листва, кружась и опадая, обозначила контур мелкоячеистой сети, подброшенной в воздух распрямившейся веткой.
– Ви-и а-а! Ви-и а-а! – раздалось из сетчатого мешка, зависшего над тропой.
– Ни хрена себе! – с чувством сказал Лис, глядя на дёргающийся между ветками мешок. – Это кто ж здесь западни ставит?
Зачарованный лес не преминул удовлетворить любопытство моего друга. Со всех сторон на тропу вывалили существа пониже Годвина, но раза в три шире его в плечах, покрытые бурой шерстью, с длинными когтистыми лапами и клыками-кинжалами, вполне годившимися для рекламы новой зубной пасты.
– Пф-е, – выдохнул Лис. – Вот только гоблинов нам здесь не хватало. Капитан, напомни мне, пожалуйста, что у нас полагается делать при встрече с этими милыми существами?
Я мельком кинул взгляд на преосвященного Эмерика, пребывающего в бессознательном состоянии после «лобовой атаки», и, порадовавшись за него, взялся за меч.
– С гоблинами лучше не связываться.
– Весьма практичное наблюдение, – почтительно заметил Лис, готовя лук к бою. – Хочется верить, что они нас не заметили.
Дюжины полторы зубастых недомерков с тяжеленными дубинами в лапах, мешая друг другу, прыгали вокруг спущенной с небес сети, наперебой пытаясь ударить по трепыхающейся фигуре Рыжего Гнома. Визги и вопли его, разносившиеся над округой, непреложно свидетельствовали, что шут всё ещё жив. Но долго ли он при всей своей ловкости и быстроте мог противостоять граду сыпавшихся ударов? Вряд ли.
– Блин, как сказал слон, наступив на колобка. – Лис укоризненно покачал головой. – Отчего-то жалко беднягу. Всё-таки вместе на груагаха ходили.
– У вас есть клык Красной Шапки, – проговорил молчавший всё это время Годвин.
– Что? – мы с Лисом оглянулись, и я заметил, что на кожаной куртке оруженосца уже имеется четырёхлепестковый листок клевера.
– Клык Красной Шапки, подобранный вами на камланнском поле, – вновь напомнил недавний овидд. – Гоблины боятся его, как огня.
– Годвин, ты голова! – гордо констатировал Рейнар, запуская руку в походную сумку. – Ежели станешь рыцарем, смело можешь величать себя Годвин Мозговитый. Ну шо, Капитан, не возражаешь, если я этих жутиков шугану?
– Давай, – неуверенно сказал я. – В случае чего, я тебя прикрою.
– Окстись! В случае чего нас здесь всех прикроют. Ну что, Годвин, твоими молитвами! – Лис дал шпоры коню. – Пошто ребёнка обидели, ироды! – разнеслось над Зачарованным лесом. – Задавлю! На валенки обрею! Порву, шо бобик грелку! – Лис мчал по тропе бешеным галопом, и клык в его руке светился, словно олимпийский факел. – Порешу-порежу! Глаз на пятку натяну и моргать заставлю!
Гоблины были существами не робкого десятка. Я знавал случаи, когда такие саблезубы выходили победителями с десятком вооружённых бойцов. Но явление моего друга с его камланнским сувениром явно подействовало на их нервную систему разрушающе. Оглушённые его угрозами, они бросились врассыпную, исчезая в лесу и оставляя Лису в качестве трофея с десяток дубин и дёргающуюся сеть.
– Ну шо, спужались?! – Лис спрыгнул с коня. – Так вам, злыдни! Я и сам себя боюсь. – Он протянул руку к сети и, отдёрнув, затряс ею в воздухе. – Твою ж мать! Капитан, ну ты такое видел?! Они сеть из крапивы сплели!
В моей голове пронеслись какие-то смутные воспоминания о магических свойствах этого растения, почёрпнутые, кажется, из детских сказок. Только там, по-моему, речь шла о крапивных рубашках. Если память мне не изменяла, они мешали братьям-лебедям превращаться из людей в птиц. Возможно, подобная сеть каким-то образом противостояла магическим заклинаниям, а может быть, гоблины всегда плели свои сети из жгучей травы, не ведая другого материала.
Лис обнажил кинжал и начал вспарывать им обжигающие ячейки.
– Хе-хе, ох. Хе-хе-хе, о-ох! – Рыжий Гном, заметив просвет в западне, ринулся в образовавшуюся дыру и, вырвавшись на волю, как ни в чём не бывало заплясал на плечах у Лиса.
– Здорово, приятель. – Рейнар стряхнул его на землю. И коротышка, кубарем скатившись вниз по его спине, не замедлил наступить спасителю на ногу. – Уши надеру! – прикрикнул на гнома мой напарник.
Проказник, должно быть, инстинктивно прикрыл голову руками, глаза его округлились, и он опрометью бросился к разрезанной сети.
– Не это ищешь? – Лис запустил внутрь ловушки руку и, не обращая внимания на ожоги, вытащил на свет божий драгоценную шапочку огненноволосого шалуна.
– Отдай! Отдай! Моё! – обиженно взвыл гном. – Отдай!
– Да на, пожалуйста! – Лис протянул жадине подарок Кернунноса. – Носи на здоровье!
Гном выхватил свой головной убор из рук Лиса, напялил его на макушку и тут же исчез.
– А мог бы и спасибо сказать! – вздохнул Сергей.
В тот же миг гном появился вновь и, замерев на месте, что само по себе казалось маловероятным, отвесил низкий поклон, держа одну руку у груди, а вторую, со шляпой, за спиной.
– Ты не хотеть? Ничего-ничего? Ничего-ничего-ничего? – похоже, шут бога чащоб всё ещё никак не мог поверить, что вожделенная часть его костюма досталась ему так просто, без всяких условий.
– Пожалуй, перекусить бы сейчас не помешало, – почесал голову Лис.
– Хе-е-е! – шут Кернунноса напялил невидимку, и свист ветра свидетельствовал о том, что его больше не было на тропе.
– Ну что, – Лис обернулся ко мне, – как думаешь, вернётся или нет?
– Кто его знает? – я развёл руками. – У тебя во фляге вода ещё осталась? Пошли пока Эмерика в чувство приведём. Я его, кажется, изрядно лбом приложил.
Вода, вливаемая в рот почтенному прелату, невольно заставила того закашляться, замахать на нас, требуя прекратить экзекуцию.
– Ну, слава богу, вы живы! – Рейнар подхватил святого отца под мышки, помогая ему подняться на ноги. – Всё в порядке, мы победили! Да тут и было-то всего-ничего, заурядный Рыжий Гном.
– Кто? – тряся головой, переспросил архиепископ.
– Да ну, не стоит беспокоиться! Рыжий Гном, известный проказник. Шут бога Кернунноса.
– Кого?! – колебания преосвященной головы прекратились, и округлившиеся глаза благочинного Эмерика начали неуловимо напоминать круглые окна-розетки готических соборов.
– Ну, понимаете, – Лис отчаянно посмотрел на меня, соображая, что сморозил глупость, – это такой рогатый бог. Он, знаете ли, тут водится.
– Р-о-г-а-т-ы-й б-о-г?! – по буквам повторил наш спутник, и глаза его вновь подёрнулись туманной поволокой.
– Обморок, – констатировал Лис. – Вот ведь какая ерунда получается.
– Во фляге ещё что-нибудь осталось?
– Почти пусто. Если Рыжий Гном не догадается прихватить какого-нибудь пойла, придётся жрать всухомятку. – Он потряс для убедительности кожаной флягой, прислушиваясь к слабому бульканью. И тут… – Мать честная! – Сергей замер, любуясь открывшимся видом.
По вечереющему небу, подобно диковинной помеси ковра-самолёта и скатерти-самобранки (понятное дело, сказочных, а не тех, которые нам довелось повидать на волжских кручах в избушке Бабы-Яги), летела столешница, накрытая белёной холщовой скатертью, уставленная всевозможными яствами и винами в драгоценных сосудах.
– Красиво идёт, – удивлённо глядя на приближающееся продовольственное изобилие, почтительно заметил Лис. – Лишь бы на посадке ничего не расплескал.
Его сомнения были беспочвенными. Столешница мягко коснулась земли скрепляющими её перекладинами, из-под неё донёсся знакомый нам смешок. Спустя мгновение лесной озорник уже прыгал по скатерти, перескакивая с блюда на блюдо, с кувшина на кувшин.
– Хе-хе! Еда! Хе-хе! Питьё! Хе-хе-хе!
– Ай, молодца! – похвалил его Лис. – Ну шо, гости дорогие, располагайтесь. Ты, браток, составишь нам компанию?