– Браток! – повторил Рыжий Гном, делая сальто в воздухе. – Ха-ха! Хо-хо-хо! Я – браток! Браток-браток!
– Угомонись, браток, – усмехнулся Лис. – Эй, Годвин, – он окликнул оруженосца, который, старательно исполняя возложенные на него обязанности, стерёг наших коней, пасшихся в сторонке, – вали сюда! Пировать будем.
Я аккуратно приподнял оставленного Лисом в отключке архиепископа и вновь попытался привести его в чувство. Эмерик открыл глаза и тут же увидел лежащую прямо поперёк дороги столешницу.
– Н-нет! – замахал руками он. – Ни за что! Никогда не буду есть эту пищу! Не еда это, а бесовское искушение!
Крепитесь, дети мои, ибо Спаситель, накормивший тысячи людей лишь пятью хлебами и тремя рыбами, в неизречённой милости своей не оставит верных сынов в сем испытании. Те же, кто поддаётся бесовскому искусу, насытится не пищей Божьей, но ядовитую ехидну впустит в чрево своё. И будет она вас уязвлять алчно и пожирать, аки червь порченый плод.
– Да ну, ваше преосвященство, – попытался было возразить я, поднимая со столешницы серебряный кубок, до половины ещё наполненный вином, – как же может быть ужин бесовским искушением, когда серебро… – я замер, не договорив фразы, внимательно вглядываясь в выпуклые бока сжимаемого мной в руке сосуда. – Прошу простить меня, ваше высокопреосвященство, возможно, вы правы. – Я со вздохом вылил вино в траву.
– Ты что же это такое вытворяешь?! – моментально возмутился Лис.
– Браток, – как можно вежливее произнёс я, игнорируя негодование напарника, – ты вот это где взял?
– Хе-е, – лукавая рожица шута расплылась в довольной улыбке. – Замок – опц! – довольно проговорил гном и в награду за проявленную ловкость небрежно бросил в утробу жареную куропатку.
– Замок? – Лис кинул на меня разочарованный взгляд. – Это нам сейчас здесь всем опц будет. Это ты что, у Белой Дамы увёл?
– У неё, у неё, – не дожидаясь ответа расхитителя феодальной собственности, подтвердил я. – Я из этого кубка три дня тому назад пил.
– Белая Дама ням-ням, браток стол опц! – вслед за первой куропаткой в желудок маленького разбойника последовала вторая. – Вкусно!
– Балда ты, браток! Белая Дама – вжик, вся еда – опц!
– Еда – опц?
– Опц-опц, опцее некуда. Желудок у-у-у!
– Грымза, – огорчённо вздохнул Рыжий Гном. – Моя обратно. – Наш кормилец сгрёб скатерть вместе со всем, что на ней стояло, в огромный узел и, вскочив на столешницу, как на доску для серфинга, взмыл в небо. Зная повадки проказливого воришки, я мог себе представить, в каком виде похищенное имущество будет возвращено безутешной хозяйке. Классические киношные шутки с метанием тортов были бы невинной забавой в сравнении с тем, что мог устроить разобиженный шут лесного бога.
Не было его довольно долго, и я даже начал опасаться, не попался ли непоседливый фейри в очередные сети. Однако вот по тропе пронёсся новый вихрь, закручивающий штопором сухую листву и влекущий за собой двух упитанных серых гусей. Судя по тому, в какой позе летели птицы, передвигаться без посторонней помощи они уже не могли.
– Вот, хе-хе! Хе-хе-хе! – Рыжий Гном, явив нам свой хитрый лик, бросил к ногам Лиса добычу с таким видом, с каким кидают к престолу владыки знамёна поверженных армий. – Белая Дама бац-бац, вжи-ик! Еда о-опц, о-опц. – Браток замахал в воздухе ручками, очевидно, демонстрируя, что каждое похищенное блюдо было возвращено частями, причём отдельно от ёмкостей, их содержащих. – Ай-яй-яй-яй! Рыжий Гном барроу улетать, гусей – цап, твоя есть!
– Вах, шайтан балаши! – восхитился рассказанному Лис.
– Он летал в барроу, – в никуда произнёс Годвин.
– Что? Что ты сказал? – повернулся к нему мой напарник.
– Я сказал, что Рыжий Гном стащил гусей в барроу.
– Годвин, ну ты какой-то странный! Мы тут с голоду гибнем, а ты стащил-стащил! Доедем до барроу – заплатим. Погоди. – Лис осёкся, опасаясь поверить услышанному. – Браток, в Зачарованном лесу есть барроу?
– Хе-хе! Хе-хе-хе! – Лисовский собеседник запустил двойной фляк. – Барроу нет. Замок есть.
– Так, получается, ты летал за границы леса?
– Моя туда – вжи-ик, гусей – цап, сюда – вжик! Там ах! ах!
Явно грабителя деревенского птичника распирало желание поделиться живописными подробностями своего подвига. Но мы забыли и о голоде, и об усталости. Рыжий Гном знал дорогу из этого бесконечного волшебного заповедника.
– Браток, браток, – затормошил его Рейнар, – гусь – вжи-ик – отпад, шашлык – улёт, мы сейчас ням-ням, – он погладил ладонью свой впалый живот, – желудок – ва-ах! Ты только скажи, в барроу тропа топ-топ или только вжи-ик?
– Топ-топ. – Рыжий Гном скорчил удивлённую рожицу и уселся в продольный шпагат. – Топ-топ, топ-топ, топ-топ. – Он поднял вверх свои четырёхпалые руки и трижды сжал и разжал кулачки.
– Не понял, – покачал головой Лис. – Это что, двенадцать футов отсюда, что ли?
– Ха-ха-ха, – раздался заливистый смех лесовичка, он веселился непонятно чему и никак не мог остановиться. – Хе-хе-хе-хе! Гусей ням-ням, – сквозь смех промолвил он, – моя вас вести. Уха-ха-ха!
Я не знаю, чего уж так рассмешила малыша названная Лисом цифра. Конечно, она была несуразно мала, но в Зачарованном лесу я бы не удивился, когда бы вход в барроу оказался на расстоянии вытянутой руки от нас, продолжая оставаться невидимым. Но в любом случае предложение Рыжего Гнома вывести нас из волшебной чащобы было настоящим подарком небес, что бы ни думал по этому поводу архиепископ Кентерберийский.
До дня, обозначенного в завещании Артура, оставалось ещё трое суток, и мне хотелось верить, что мы всё же имеем шанс успеть в Камелот к назначенному часу. С Ллевелином или без него, это уже было делом десятым. В конце концов у нас была уважительная причина столь долгого отсутствия, а с грозным Стражем Севера мы могли встретиться и непосредственно возле Круглого Стола. Однако планы планами, а сейчас наступало время завтрака, обеда и ужина, причём если строго говорить, то и вчерашнего и позавчерашнего.
Вот наконец поджаренные Лисом гуси были разделены между оголодавшей братией, и мы усиленно заработали челюстями, где-то в глубине души понимая, что подобное чревоугодие вполне может привести к фатальной ссоре с собственным желудком, однако не имея сил противиться чувству пронзительного голода. Единственный, кто продолжал стоически терпеть его муки, был блаженный Эмерик, укоризненно взиравший на свою неразумную паству. Но тут уж ничего не поделаешь, уговорить его преосвященство хотя бы притронуться к прожаренной дичи не удалось ни мне, ни Лису. Оставалось надеяться, что отцу Церкви не впервой истязать себя строгим постом.
– Хе-хе! Хе-хе-хе! – Рыжий Гном выплюнул обглоданную гусиную лапку, норовя угодить ею в лоб святого отца, смиренно молившегося за грешных спутников.
– Ты что вытворяешь?! – возмутился я.
– Хе-хе! – проказник поглядел на меня удивлённо и дёрнул Лиса за рукав. – Твоя клык давать?
– В каком смысле? – не понял Лис. – Типа в натуре я клык даю, век статуи Свободы не видать?
Тут уж пришло время изумляться гному.
– О-п-ц! – заворожёно промолвил он. – Клык у-у-у! Гоблины – пшик-пшик! Гы-гы-гы!
– А, ты в этом смысле? Ну, шо гы-гы-гы, то гы-гы-гы. Но клык Красной Шапки – это о-о-о! Гоблины пасют, кости не хрум-хрум, опять же – сувенир. – Лис вытащил из сумки боевой трофей и начал чистить им ногти. – Ценная вещь.
– Моя менять, – тут же поспешил предложить коротышка. – Моя красный камень давать, зелёный камень давать, синий камень давать… золото давать, – после каждой названной позиции гном утвердительно кивал головой, демонстрируя готовность и дальше поднимать цену.
– Ну шо, Капитан, будем клык на что-нибудь менять или мне так его подарить? Мне он в общем-то не слишком нужен. А его видишь, как прёт? – после еды мой друг был настроен более чем благодушно и оттого, похоже, даже изменил своим обычным привычкам торговаться до хрипоты за щепоть дорожной пыли.
К тому же, судя по переговорам моего напарника с рыжим воришкой, в нём явно чувствовалось дружеское расположение к шуту рогатого бога. Я бы даже сказал, какое-то родство душ (хотя, вероятно, преподобный Эмерик и иже с ним не преминули бы заметить, что никакой души у фейри в помине нет. Не мне судить).
– Подожди, я вот что подумал. Как ты считаешь, твоя шутка с дубликатором удалась?
– Ну-у, может быть. Ллевелин явно не дурак, и тонкий намёк волшебного сундучка должен был раскумекать. Только что толку-то: где он, а где мы?
– Ну, где он, предположим, мы не знаем. А вот натравить на него братка, чтобы он временно изъял дубликатор герцога и приволок его сюда, я думаю, вполне возможно.
– Угу… угу… а дальше, если что, на панели ручного управления… Да, можно попробовать. Обидно только будет, если он туда положит любовные письма своей первой прекрасной дамы или портрет дражайшей бабушки. Но, как говаривал товарищ Берия, попытка не пытка. Ладно, – Лис скинул ладонь и резко опустил её вниз, – твоя взяла. От сердца отрываю, будет сердце без клыка. Дорожил, думал, внукам передам, но для братка… Ведь ты браток мне?
– Браток-браток! – заверещал второй участник сделки, выделывая очередные кульбиты.
– Ну, дык я и не сомневаюсь, – обнадёжил его Рейнар. – Значит, так, мне тут нужно у герцога Ллевелина Стража Севера… знаешь такого?
– Моя знает, – заверил Рыжий Гном.
– …На время позаимствовать один ларец…
Дальше последовало описание дубликатора со множеством деталей, позволявших безошибочно отличить его от любого другого ящика, имеющегося в хозяйстве его светлости.
– Принесёшь, мы его чуть-чуть посмотрим, и отнесёшь обратно. Делов на полчаса, а клык Красной Шапки твой – хошь в рот вставляй, хошь на верёвке носи.
– Хе-хе-хе! – обрадовано заплясал на месте непоседа. – Моя уходить и приходить. Вж-ж, скоро буду!
Он исчез, как всегда оставив за собой лишь порыв ветра.
– М-да, – вздохнул Лис, складывая руки на груди. – Рыжий Гном с клыком Красной Шапки – в этом что-то есть. Бьюсь об заклад, что гоблины попросят политического убежища где-нибудь на материке через месяц-другой, максимум через полгода. – Он оглянулся, чтобы убедиться, что наши спутники находятся поодаль, и добавил: – Как оскудеет без них британский фольклор! И всё оттого, что парочке гвардейских засланцев понадобилось проверить содержимое иномирного дубликатора.