– Славный паренёк, – пробормотал Мордред. – Лицо знакомое. Не могу вспомнить, где видел.
– Ладно, джентльмены, мне, конечно, шо тому петуху – прокукарекал, солнце хоть и не вставай. Но там кто-то, по-моему, звал лордов Камелота. Пора собраться за Круглым Столом и раскурить труп кумира.
– Трубку мира, – машинально поправил я.
– Ой, да шо найдёте, то и раскурите! Вы, главное, идите, а то народ набежит, ни стола, ни курева не останется.
– Ты прав, – не сговариваясь, кивнули мы и, поддерживая друг друга, побрели к воротам.
– Я тебя здесь подожду, – вслед мне крикнул Серёжа. И добавил по закрытой связи: – «Соберу пару десятков оркнейцев покрепче и подожду. Опять же посмотрю, как бы чего не случилось».
Идти до ворот было недалеко. Переступая через скорченные тела, мы брели, тихо переговариваясь, точно старые приятели, встретившиеся после долгой разлуки. В сущности, так оно и было. Вплоть до злосчастной истории с Гвиневерой, мятежом и этим чёртовым пророчеством. Теперь же, разведённые по разные стороны баррикады неумолимой логикой событий, мы радовались краткому мигу вневременья, чтобы как-то обмануть эту логику, показать друг другу, что память о совместных боях и весёлых пиршествах ещё жива в наших сердцах.
– Входите, лорды!
Зычный голос, доносившийся из-за распахнутой створки ворот, казался мне подозрительно знакомым, и я поспешил обогнуть её, чтобы разглядеть того, кто был выбран провидением служить распорядителем в сегодняшнем собрании. Длинное белое одеяние, длинная, хотя и не совсем седая, скорее пегая борода и такие же волосы, перехваченные на лбу золотым обручем, украшенным чистейшей воды изумрудом, посох, неизменный спутник пастыря и странника… Мерлин?
Пожалуй, нет. Хотя прежде мне как-то не доводилось встречаться с королевским магом. Он предпочитал жить уединённо, вдали от двора, приходя лишь тогда, когда считал это нужным. Случаю было угодно, чтобы мы ни разу не столкнулись в прошлую нашу с Лисом командировку. Но, по моим сведениям, Мерлин, бывший братом Утера, насчитывал сейчас от роду под сто лет. Человек, стоявший в воротах, – лет на пятьдесят, пожалуй, меньше. Конечно, имелась вечно юная Моргана, однако с ней всё было понятно, она упорно не желала расставаться даже с каплей своей девичьей красы. Насколько мне было известно, Мерлин подобным нарциссизмом не страдал. Впрочем, кто их, магов, знает?
Мы подошли поближе. Магическое зарево исчезло, и освещение стало довольно скудным – несколько факелов, воткнутых в держаки на створках крепостных ворот, и всё. Я вгляделся в стоявшего под аркой человека… Ка-ран-ток?! Попытки навести резкость ничего не дали. Или всё же помолодевший Мерлин? Или Каранток? Невзирая на всё моё боевое искусство, некоторые удары всё-таки приходились по шлему, однако я и подумать не мог, что они окажут на мозг такое фатальное воздействие. Сомнения мои рассеял негодующий возглас, раздавшийся за спиной:
– Я не войду в Камелот через ворота, в которых стоит этот еретик! – громогласно вещал преосвященный Эмерик, понятное дело, не входивший в число лордов, зато значившийся в статье «родственники покойного и другие официальные лица, обязанные присутствовать при оглашении завещания».
– Ваше преосвященство, – донёсся почтительный голос сэра Мерриота, – но вам следует быть в зале.
– Я уже сказал, я не войду в эти ворота!
– Быть может, тогда вы позволите проводить вас через Охотничий выезд?
Позади меня воцарилось молчание.
– Хорошо. Я пойду с вами. Хотя сие и унизительно для примаса Британии. Однако я не позволю торжествовать этому нечестивцу!
«Вот только религиозных споров нам здесь и не хватало», – с тоской подумал я.
В зале Круглого Стола уже начинали собираться лорды Камелота и «наблюдатели» в лице Морганы, святого и вышеуказанного преосвященного Эмерика, в гневном молчании метавшего молнии на мерлинообразного Карантока. Борс с родственниками уже был здесь, чем я не преминул воспользоваться, шепнув гиганту, что вначале следует дать мошеннику возможность огласить фальшивку, чтобы затем настоящим пророчеством Мерлина вдребезги развалить всю хитроумную авантюру.
Следом вошли Магэран с Сабрейном, и тут же на канале связи возник Лис.
– «Капитан, тут к тебе движется команда во главе с Ллевелином из шести рыцарских рыл. На месте вашего билетёра я бы, пожалуй, повнимательнее проверил у них входные билеты. По-моему, вас тривиально дурят».
– «Вот сейчас этим и займёмся», – обнадёжил я своего товарища.
– «Да, кстати, старина Ланси к вам ещё не приполз?»
– «Нет, а что?»
– «Да я тут умишком пощёлкал, и вот какая странная мысль вдруг появилась. Ллевелин чётко уверен, что раздал свои шпаргалки в надёжные руки. Про Магэрана с Сабрейном он ничего не знает, Мордреда можно обозвать вражиной и самозванцем. Кстати, тут и нашим коллегам можно припомнить службу у Мордреда, заявив, что на самом деле они, должно быть, Гвинни где-то прикопали и всё время были шпионами сам знаешь кого. Ллевелин на такие штуки большой мастер. Но ни к селу ни к городу остаётся Ланси, которого трудно заподозрить в нежных чувствах к инфанту Мордреду. А стало быть, по всему выходит, шо наш Озёрный соратник не должен добраться до Круглого Стола. И если он не сложил голову в нынешней битве, на что я, полагаю, наш пастырь белых медведей сильно надеялся, то, вероятно, на пути его ожидает неприятная встреча и короткий, но весьма содержательный разговор. Так что если ты не возражаешь, я немного смещусь к Охотничьему выезду, ну и там проведу старину Ланси, шоб не дай бы шо».
– «Действуй», – напутствовал я его.
– «Уже», – констатировал Лис.
При этих словах в залу с видом победителя вошёл Ллевелин в окружении знатных лордов обоих королевств, находившихся под его рукой. Похоже, за преданность вождю герцог решил расплатиться с ними контрамарками на сегодняшнее шоу. Он обвёл взглядом зал и, поприветствовав собравшихся, остановил глаза на рыцаре серебряной совы и его оруженосце:
– Сэр Магэран? Что вы здесь делаете?
– Я пришёл исполнить свой долг.
В голове Стража Севера защёлкал быстродействующий компьютер, обсчитывая неожиданную закавыку.
– Хорошо, тогда что здесь делает ваш оруженосец? Разве вы не знаете, что находиться у Круглого Стола позволено только рыцарям?
– Прошу прощения, что не сказал вам раньше, милорд, – склонил голову сэр Магэран, – однако за отвагу, кою этот господин явил, защищая нашу королеву, леди Гвиневера велела мне посвятить его в рыцарское достоинство. Так что хотя герольды ещё не начертали фигуры его герба и не огласили во всеуслышание его имя как имя рыцаря, он является рыцарем щита, посвящённым по малому обряду на поле боя.
– Оставьте ваши споры, господа. – Каранток, по-прежнему продолжавший вещать своим голосом, но с абсолютно чужими интонациями, стукнул посохом о каменные плиты пола. – Вы не затем сюда собрались. Где пророчество?
При этих словах факелы, освещавшие залу, вспыхнули ярче, словно кто-то подкрутил волшебный реостат в осветительных приборах. Преосвященный Эмерик бросил на говорившего недобрый взгляд, но промолчал.
– Вы правы, – склонил голову Ллевелин, кладя на дубовую столешницу напротив своего места часть пергамента.
Все остальные последовали за ним, и спустя считанные секунды на Круглом Столе красовалось целых пятнадцать фрагментов заветного текста.
– Та-ак! – громыхнул, не в силах больше сдерживаться, Борс, опуская на столешницу молотообразные кулаки. – Господь не сподобил меня умению хорошо считать, но даже я вижу, что пергаментов здесь слишком много!
– «Лис», – я вызвал напарника, – «Ланселота ещё не видно? А то здесь обстановка начинает накаляться. Борс всё-таки не удержался».
– «Не, не было. Группа встречающих, точнее, с нашей две группы, имеет место быть, а Ланселота где-то носит. Может, его действительно того? Он что-то рассказывал перед боем, что это будет его последняя драка, сюда он больше не ездец, пришёл ему гаплык. Знаешь, пошлю-ка я в его лагерь разузнать, как здоровье шефа».
Каранток, покинув своё место и хмуря кустистые брови, подошёл к столу.
– В пророчестве было всего лишь двенадцать частей, – мрачно отрезал он. – Здесь же пятнадцать. Какие из них лишние?
– Ллевелин, – негромким проникновенным голосом проворковала вечно юная фея Моргана, – неужели ты думаешь столь неловкой ложью ввести в заблуждение магов?
– Я не умею лгать так тонко, как вы, сударыня, – гордо глядя на сестру, произнёс Страж Севера, – и поэтому предпочитаю не делать этого вовсе.
– «Но из правил бывают исключения», – бойко вставил Лис. – «Кстати, Капитан, народ говорит, что при команде „стоп“ Ланселот ещё был жив. Впрочем, чёрт его знает, у него и у Борса гербы похожие, в темноте могли и перепутать».
– Джентльмены, – примирительно сказал стоявший рядом с Мордредом сэр Мерриот, также имевший именное место около Стола, – давайте сложим пророчество и посмотрим, что получится. Таким образом, сразу станет ясно, чьи части предсказания лишние.
– Что ж, – Каранток поднял бровь и насмешливо поглядел на Ллевелина, – пожалуй, мы так и сделаем. Быть может, это действительно многое прояснит. Милорд герцог, вы не поможете мне собрать этот пергамент?
– С моим почтением. – Ллевелин уважительно склонил голову.
Они склонились над столом, пытаясь сложить воедино пятнадцать явленных кусков.
– Вы хорошо знаете коелбрен, – похвалил Стража Севера валлийский святой.
– Благодарю вас, – вновь поклонился герцог.
– Ах ну да! Как я мог забыть? Вы же до девяти лет жили у Мерлина.
Страж Севера настороженно поглядел на святого, но тот, похоже, не слишком озабоченный тем, что походя открыл чужой секрет, начал читать, поочерёдно беря со стола полоски пергамента:
Утро чёрной измены
Вепрю Корнубии сердце сожжет.
Златой дракон защитит алого
У северной стены стоящего.
Грозящий Северу, он защищает Юг.