ько четверть задавалась вопросом о том, что может превратить заманчивые мечты в обыденную реальность.
А сейчас собравшиеся в лаборатории, почти так же, как я, словно находятся под воздействием проектора виртуальной окружающей среды, который каждое утро переводит меня из сна в «режим» бодрствования. Они зависают в некоем состоянии неопределенности между наполовину пробудившимся прошлым и наполовину спящим будущим. Они пока и не подозревают о том, что Двигатель Гоеттрейдера – то самое средство, при помощи которого в мире воплотятся их самые дерзкие мечты.
– Господи! – вдруг восклицает Лайонел.
Свидетели, как по команде, поворачиваются к Гоеттрейдеру.
Я таращусь на Лайонела, а он смотрит на меня в упор.
Он видит меня.
Великолепный сияющий плюмаж разрушил область невидимости, скрывавшую меня от чужих взглядов, и сделал меня полупрозрачным. Я бы позлорадствовал еще одной колоссальной ошибке в великом плане отца, если бы мои мысли не стер приступ паники.
Лайонел Гоеттрейдер, оцепенев, уставился на призрака, который прилип к стене лаборатории и в ужасе вытаращил глаза на ученого.
Оказывается, что я – семнадцатый Свидетель. Идиотизм!
54
Я нащупываю на прикрепленной к запястью панели управления кнопку аварийного сброса. Она вновь превращает меня в невидимку, прежде чем Свидетели успевают повернуть головы в мою сторону.
– Вы видели? – кричит Лайонел. – Кто-нибудь видел это?
– Что? – спрашивает Урсула. – Лайонел, что?
– Значит, он уже Лайонел? – полуутвердительно произносит Джером.
Из Двигателя вырывается ослепительный плюмаж. Никто не знает, куда смотреть. В лаборатории происходит самый важный эксперимент в истории человечества, а люди глазеют на пустое место, где нахожусь я, готовый запустить аварийный протокол-бумеранг, чтобы свалить отсюда в свое родное будущее.
Кстати, то, что случается далее, известно всем и каждому.
После пиротехнического шоу режим Двигателя стабилизируется. Гоеттрейдер, просветлев лицом, включает лампочку, чтобы продемонстрировать выработку энергии. Та слишком ярко вспыхивает, мигает и взрывается. Тонкие щупальца электрических разрядов упираются в бетонный потолок, оставляя на нем черные подпалины. Свет гаснет во всем здании, потом в квартале, в районе, в городе и на всем континенте. Но Двигатель продолжает вращаться и в темноте, производя непомерный объем энергии и быстро заполняя аккумулятор большой емкости, который Гоеттрейдер установил на тот маловероятный вроде бы случай, если его изобретение и впрямь заработает.
Когда паника, вызванная коллапсом электроснабжения, прекращается, начинается проверка устройства бесчисленными комиссиями с самыми разнообразными масштабами юрисдикции. После всесторонней ревизии к опытному образцу подключаются Соединенные Штаты, Канада, Мексика, Центральная Америка и значительная часть остального мира. Теперь почти все страны потребляют непрерывно истекающий из Двигателя поток энергии, и повсюду строятся взаимосвязанные центры с точными копиями Двигателя. Несколько государств пытаются поддерживать свое собственное традиционное производство электроэнергии, но без особого успеха.
А Гоеттрейдер, уже на смертном одре, угасая от лучевой болезни, берет ситуацию в свои руки. Бледный, как мел, утративший зубы, волосы и ногти, с незрячими ярко-красными глазами, с почерневшими внутренностями, Гоеттрейдер издает юридическое распоряжение, согласно которому построить Двигатель имеет право кто угодно. Он скончался, не имея ни жены, ни наследников, ни родителей, ни братьев – его родственники давно погибли во время холокоста. У него не осталось никого, кому бы он мог передать деньги. Таким образом, Гоеттрейдер вручил миру в дар неиссякаемую энергию, а тот подарил ученому вечный почет.
Так началось наше будущее.
Но теперь все идет кувырком.
И что же действительно происходит в лаборатории?
Гоеттрейдер впадает в ступор, увидев в лаборатории прозрачного незнакомца в гладком трико.
Он дергает рубильник и выключает Двигатель на полном ходу.
Двигатель дергается и искрит из-за того, что невероятному количеству произведенной энергии некуда деваться.
Безопасный пульсирующий серебристый свет приобретает зловещий ярко-голубой оттенок.
Голубая пульсация перекидывается на пульт управления, расплавляет металл и стекло, пробиваясь к бетонной стене и облизывая все вокруг языками пламени.
Урсула кричит Лайонелу, что ему надо отойти – нет, просто бежать! – от Двигателя.
Очередная вспышка голубой пульсации ударяет прямо в женщину, как будто шаровую молнию специально нацеливают на Урсулу.
Джером с нечленораздельным воплем бросается к жене и принимается оттаскивать ее в сторону.
Голубая шаровая молния срезает кожу и мышцы Джерома ниже локтя и пробивает дальнюю стену.
Джером, визжа от боли и ужаса, стискивает освежеванную, с запекшейся от энергетического ожога кровью, конечность. Обнаженные кости руки распадаются в мелкий, как пудра, пепел.
Урсула видит, что ее муж падает на колени, размахивая дымящимся обрубком, и открывает рот в беззвучном крике.
Остальные четырнадцать наблюдателей – обладатели мощных и проницательных умов истинно научного склада – превращаются во взбесившееся стадо животных. Они воют, ругаются, визжат от страха, плачут, сбивают стулья, отталкивают и топчут друг друга по пути к единственной двери. Они ломают пальцы, до крови кусают острыми зубами мягкие губы каких-то человекоподобных особей – а все новые шаровые молнии врезаются в потолок, выбивая из него куски штукатурки. Известка крошится и сыплется прямо на пол, а энергетические вспышки продолжают плавить стальную балку.
Наконец, огонь прорывается сквозь неровные трещины стен и потолка, а тяжелые бетонные плиты оседают с громким скрежетом.
Лайонел тщетно пытается укрыться от жара, который испускает энергозаборник Двигателя. Само устройство конвульсивно содрогается. Гоеттрейдер вскидывает руки – кожа на его ладонях уже полопалась и покрылась волдырями ожогов. Густые ресницы и брови Лайонела тлеют, но он настолько поражен катастрофическим хаосом, что не может даже мигнуть.
Но самое главное – здесь не должно быть меня.
А теперь весь мир рушится прямо на моих глазах.
Правда, все, находящиеся в лаборатории, и так обречены. Но они умрут позже – уже после того, как Гоеттрейдера объявят гением человечества. Зато сейчас им не грозит участь мучеников-провидцев: бедняги просто ползают на четвереньках, безудержно рыдают и отчаянно пытаются спастись.
Урсула прижимает к груди своего искалеченного рогоносца, а величайший из умов человечества зачарованно смотрит на гибель своего детища, не замечая, что кончик его носа уже догорел до хряща.
В этот чудовищный момент я обнаруживаю в себе нечто более-менее хорошее – я относительно спокоен в критических обстоятельствах. Вместо того чтобы превратиться в бессильно трепещущую амебу, я, невидимый, перебегаю через лабораторию и со всей силы отталкиваю Лайонела от Двигателя. Лайонел врезается в стену и оказывается хотя бы на несколько футов дальше от источника опасности.
Двигатель испускает ослепительный веер голубого пламени, который накрывает меня с головой. Я должен сгореть, но мой кожаный защитный костюм рассчитан на противостояние практически любому физическому воздействию. Однако повреждение затрагивает органическую схему машины времени. Я знаю, что вскоре некоторые системы жизнеобеспечения могут прийти в негодность.
К счастью, отец и его инженеры поработали на славу, и в экстремальных условиях аварийный протокол-бумеранг приводится в действие автоматически.
Через секунду я отправлюсь домой.
Странно, но, пожалуй, впервые в жизни мой мозг достигает наивысшей эффективности в работе. Доли секунды как раз хватает на то, чтобы моя нервная система передала мышцам моей руки самую примитивную команду: вновь включить Двигатель, чтобы он не разнес половину континента.
Я тянусь к рубильнику Двигателя.
А затем – исчезаю.
55
Под действием потрясения, горя, гнева и собственной глупости Том Баррен использует опытный образец машины времени, сконструированной его отцом, чтобы переместиться из 2016-го в 1965 год. Том оказывается в лаборатории Гоеттрейдера за несколько минут до того, как ученый впервые включает свое изобретение, в корне преобразовавшее весь мир.
Том, почти невидимый для невооруженного глаза и любой аппаратуры, в волнении забыл перевести себя в максимальное нематериальное состояние, и потому способен физически взаимодействовать с окружающей средой. Что он и делает почти сразу, привлекая к себе внимание возбужденного предстоящей демонстрацией Лайонела Гоеттрейдера.
Но вскоре Лайонел забывает обо всем, поскольку в лаборатории появляется Урсула Франкер. Урсула входит в число знаменитых шестнадцати Свидетелей, которые присутствовали при эксперименте Гоеттрейдера. Ни о чем не подозревающие Лайонел и Урсула невольно раскрывают перед Томом все карты, и первый хрононавт выясняет, что они являются любовниками.
Чуть позже в лабораторию заходят приглашенные наблюдатели, в том числе и муж Урсулы Джером Франкер, правительственный чиновник, который одобрил исследование Лайонела и контролирует финансирование проекта.
Никто из собравшихся не ожидает ничего интересного.
Лайонел проверяет устройство и обнаруживает нечто странное – следы наличия неизвестного прежде типа радиации. Том догадывается, что радиация исходит именно от него. Поскольку он пребывает в материальном состоянии, вместе с ним в прошлое просочилась и энергия, которую фиксируют приборы Лайонела.
К счастью, общественная значимость момента вновь отвлекает Лайонела от непонятных явлений. Эксперимент, который он собирается провести, является базой для дальнейших исследований, и любое проявление неуверенности может вызвать нежелательную реакцию у Джерома, раздираемого ревностью.