Я стискиваю виски ледяными указательными пальцами. Зачем я вообще открыл рот? Мне кажется, что мое кресло раскачивается в океане позора и стыда, и я хватаюсь за стол, чтобы сохранить равновесие.
– Я прекрасно себя чувствую, – криво усмехаюсь я, наконец. – Видите ли, я перебрал с бурбоном, и меня куда-то понесло. Я неудачно пошутил. Не надо взрослым детям выпивать с родителями. Простите, что заставил вас волноваться. Я в полном порядке.
– Ты что, думаешь, я не знаю, когда ты врешь, а когда говоришь правду? – взрывается Грета. – Идиот, ты сам учил меня врать, когда мне было пять, и я сломала папину настольную лампу.
– Так это твоих рук дело? – удивляется папа.
– Завтра утром сразу жу позвоню им, – твердо произносит мама.
– У меня тоже есть кое-какие связи, – добавляет папа. – Может, обратиться на кафедру психологии?
– А что, если он не лжет? – предполагает Пенни.
Воцаряется тишина.
– Ясно, – нарушает молчание Грета. – Ты не можешь быть настолько идеальной. Ты – его сообщница.
– Пенни, – говорит мама, – вы производите впечатление очаровательной молодой женщины. Давайте не будем его портить.
– Я не претендую на то, что могу знать Джона так же хорошо, как и вы, – отвечает Пенни. – Я встретилась с ним пару недель тому назад, когда он заглянул в мой магазин и рассказал мне, несомненно, самую странную историю, какую мне доводилось слышать. Но есть кое-что другое, чему я не могу дать рационального объяснения, хотя, наверное, я запуталась. Короче говоря, он вызывает у меня такие чувства, каких я никогда раньше не испытывала. Я, в общем-то, совершенно заурядный человек, который худо-бедно живет своей жизнью. Со мной случалось и хорошее, и плохое, а вот безумного было маловато. Я не просила его входить в мою жизнь, нет! Но в итоге получилось, что я моментально влюбилась в него. Представляете? Но я помалкивала… А сейчас это мое признание перед всеми вами кажется мне жутко несуразным. Кроме того, я уже несколько раз влюблялась, а однажды чуть не выскочила замуж. Но такого со мной никогда не случалось! Я теперь толком не понимаю, где верх, а где низ.
– Узнать, где верх, а где низ элементарно, – бурчит Грета. – Просто открой глаза, подруга.
– Думаешь, я не понимаю, что моя болтовня звучит сентиментально? – вопрошает Пенни. – Или ты считаешь, что мне нравится ощущать эту сентиментальность?
– Остынь! – отмахивается Грета. – Я тебя тоже совсем не знаю.
– Поэтому-то меня и пугает неведение, – сообщает Пенни. – Вдруг выяснится, что он настоящий психопат?
– Джон не психопат, – хмурится мама.
– Мама, он утверждает, что он из будущего, – ябедничает Грета.
– Нет. Он из времени, которое развивалось по иному вектору, – поправляет Пенни.
– Да какая разница? – бросает Грета.
– Тебе нужно было прочитать мою книгу, – произносит отец.
– Папа, твою книгу не читал никто, – огрызается Грета.
– Я не хочу, чтобы его слова оказались правдой, – признается Пенни. – Это очень странно и сумбурно! Но я принимаю его историю всерьез, и поэтому могу понять, откуда он взялся. Я, конечно, знаю, что его рассказ кажется вам диким, но представьте хотя бы на минуту, что он говорит правду!
– Тогда мы все точно свихнемся, – констатирует Грета.
– Мистер Баррен, – изрекает Пенни, – вы, пожалуй, единственный в мире можете претендовать на звание эксперта по путешествиям во времени…
– Да уж! – ворчит мама. – Просто замечательно, что тщательно сконструированный воображаемый мир Джона случайно оказывается связанным с путешествиями во времени… особенно если учесть, что его отец постоянно об этом твердил, когда Джон был маленьким.
– Ты сама посоветовала написать мне книгу, – поджимает губы отец.
– Я надеялась, что творчество поможет тебе избавиться от навязчивой идеи, – парирует мама.
– Ты и тогда понимала, что моя работа скомпрометирует меня и моя карьера застопорится, – сетует отец. – А теперь ты стала преуспевающим ученым, а я – незаметным консортом за твоей спиной.
– Виктор, я и не предполагала, что ты напишешь плохую книжку о путешествиях во времени! – восклицает мама. – Я думала, у тебя получится хороший научно-популярный труд!
– Ладно, – перебиваю я. – Хватит! Замолчите!
Родные смотрят на меня с таким видом, будто ждут, что я сейчас превращусь в берсеркера и перебью их десертной вилкой.
Пенни выглядит просто обеспокоенной.
– Возможно, я спятил, – говорю я. – Иногда я и сам так думаю. Но по большей части мне кажется, что именно весь мир сошел с ума, а я – единственный, кто удерживает его от распада. Я понимаю, что выгляжу сумасшедшим, но, пожалуйста, дайте мне досказать. Мама, завтра утром можешь позвонить своим коллегам. Грета, можешь язвить сколько угодно для подъема настроения. А ты, папа, можешь допросить меня.
– Допросить тебя? – повторяет папа.
– Спрашивай меня о чем угодно. О путешествии во времени и альтернативных реальностях, о том, что важно или неважно. Задавай любые вопросы, независимо от того, относятся ли они к делу или нет. Не стану утверждать, что я понял все парадоксы, но я буду с тобой предельно честен.
– А что мне делать? – спрашивает Пенни.
– Выходи за меня, – отвечаю я.
– Что? – переспрашивает она.
– Тот факт, что ты не сочла меня сумасшедшим, – поясняю я, – это только преддверие дворца, сложенного из тех причин, по которым оказывается, что ты – самый чудесный человек, какого мне когда-либо доводилось встречать.
– Ничего себе, повороты! – ухмыляется Грета.
– Я не сомневалась, что в итоге все произойдет именно так, – резюмирует мама.
– Даже не припомню такого интересного семейного обеда, – произносит папа.
– Пенни, я считаю, что ты должна сказать «да», – настаиваю я.
– Нет, – произносит Пенни.
– Ты уверена? – спрашиваю я.
– Ладно… может быть, – говорит Пенни. – Не знаю. Сейчас, с ходу, я не могу ответить на твой вопрос, но, думаю, в будущем я дам тебе положительный ответ. Конечно, при условии, что мы разберемся с проблемой и тебя не упекут в психушку, что при нынешних обстоятельствах может случиться… Короче говоря, не исключено, что я решусь провести с тобой остаток жизни. Но это не «да» – до него еще очень далеко.
– Хорошо, – говорю я.
– Ну что, начнем допрос? – осведомляется папа.
87
Кстати, мои родители считали, что нервный срыв мог случиться у Греты. Я же их не беспокоил до тех пор, пока не рухнул в конвульсиях, ругаясь, как безумный, в грязь посреди стройплощадки.
В монреальском университете Макгилла моя сестра изучала две профилирующие дисциплины – философию и информатику – для чего ей потребовалось отшутиться от триллиона глупых острот тупых парней в задрипанных барах. Ну а диаграмма Венна[8], с помощью которой можно было узнать точное распределение «не идиотов», штудирующих философию и информатику, была, конечно же, анаэробной[9] – и то хорошо! По крайней мере, так утверждала Грета, пытаясь объяснить, почему она потратила почти все свое свободное время на разработку специального приложения для смартфона.
В конце концов, Грета передала свое ноу-хау двум научным руководителям в качестве междисциплинарного диплома. Она-то думала, что сбросила гору с плеч. Как бы не так!
У Греты простая жизненная философия. Верь в то, что делаешь.
Составь список того, во что веришь: напиши десять самых главных для тебя вещей. Правосудие, равенство, многообразие, устойчивость, религия, политика и прочее.
Сядь и пронумеруй его – и дело в шляпе.
Но постойте, я только рассказывал здесь о своей жизненной философии.
А Грета решила: чушь собачья! Составь другой список. Напиши то, что сделал сегодня. И неважно, какой нынче день – будний, выходной, праздник, день рождения, календарная дата – безразлично. Зафиксируй все, на что ты потратил время. Проснулся, позавтракал, размялся в спортзале, пошел на работу, потусовался в Интернете, выпил кофе с коллегами, выполнил какое-то задание, съел ланч, сделал второе задание, выскочил из офиса и купил новые кроссовки, проверил социальные сети, пошел домой, позвонил родителям, посмотрел телевизор, пообедал, переоделся, встретился с приятельницей, заглянул с ней в бар, поцеловался, прощаясь, на углу, поймал такси, приехал домой, почитал книгу, уснул.
Вот реальность, в которую ты веришь. А что же дальше? Попробую объяснить попроще…
По мнению Греты, твоя картина мира сводится к тому, как ты проводишь свое время – причем ежедневно. Но она не собирается тебя критиковать, отнюдь! Она лишь хочет, чтобы люди лучше понимали сами себя. Что очень важно, Грета верит в действие. Если ты разделяешь ее убеждения, но никогда не совершаешь поступков, сообразных своей вере, это не значит ровным счетом ничего.
Повторяю, Грета хочет, чтобы люди лучше узнавали самих себя, поскольку именно таким образом они смогут быть в ладу с собой.
Такова ее жизненная философия, ради которой она и разрабатывала приложение для смартфона.
Оно получило название «MapU»[10] и отображало повседневную деятельность пользователя по набору программируемых критериев. Суть в том, чтобы через твои поступки продемонстрировать тебе, каков ты есть. Если ты изменяешь свою активность, в том числе и сроки каждого действия, – графики модифицируются и показывают, насколько ты приблизился к своему представлению о самом себе.
Грета представила приложение для публичного использования в день защиты диплома. Поскольку разработка была учебная, ее распространяли бесплатно. В течение года программу загрузили более двух миллионов человек. Она оказалась хитом. Но дохода приложение не приносило, зато цифровое облако набухало по экспоненте, поскольку ежемесячно в систему добавлялось несколько сот тысяч новых пользователей.